Мы приступаем к предмету этическому, которой у нас естественным образом был рожден из своей материнской темы «свет и тьма». И напомним очень емко что в ходе рассуждения было выявлено что тьма возникла когда Свет себя сократил в центральной точке, что и было приведено нами в стихах Аризаля, в его Божественом откровении.
Итак, точка столкновения тьмы со светом есть человек. Он единственный свидетель этого драматизма — ему дан великий дар быть героем смыслов, или прелым паром, пришедшим из ниоткуда и ушедшим в никуда! Вне рефлексии человека лишь всепоглощающее Совершенство. Вся метафизическая история творится в человеке, прошу заметить, без которого все смыслы прекращают существование. Свет не может наполнить сам себя, но только тьму. Свет входит и выходит, смысл обретается там, где ранее его не было, из нужды ощутиться сладость достатка, пламень любви растопит льды равнодушия, ответ придёт в чашу вопроса, и что казалось незначимым, вдруг обретёт высшую ценность — всякая жажда будет наполнена «ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Матфея 7:7-8).
С другой стороны даже обыденность становится поэзией по прошествии времени — безвкусный будничный день через век станет благоухающим цветком ностальгии. Мысль, очищаясь от грубости действия, затемняющего её чистоту, вернет свою идеальную природу.
Всё это наилучшим образом выражено принципом мозаичного пола, говорящего, что за пустотой неминуемо последует наполнение, но каковое не удержать, ибо и оно заслониться очередной пустотой, дабы стать чашей еще большей для наполнения, но уже нового, и притом большего. А потому это не дурная бесконечность слепой цикличности, но Божественная прогрессия, сменяющая драматизм радостью — являющая подлинную новизну, неповторимый вкус реальности! Исходя из этого, должно пользоваться тьмой, а не быть пользованным ею. Это глубокий колодец, из которого наполненное ведро нужно поднять наверх, и тогда он служит жизни. Но если найдётся безумец, хотящий опуститься в его темные недра и устроить там себе жилище, то он пожнёт смерть! Но есть и другие, предпочитающие с ярым фанатизмом зарыть колодец, и тогда неудивительно, почему их сады иссушены, а сами они подобны скелетам, как и изрёк о них Внутренний Человек человеков, что подобны они гробам, полных костей, мертвечины и всякой нечистоты. (Матфея 23:27-28) Находим предостережение об этом в знаменитом высказывании Ницше: «Если ты долго смотришь во тьму, то тьма тоже смотрит в тебя». То есть происходит нечто противоестественное с бытием, его инверсия, и смерть становится, как бы, законом жизни. Стало быть, нужно дерзать увидеть тьму как то, куда свет придет, а не как то, откуда он ушел!
И теперь, когда мосты старых смыслов сожжены, то получается, больше нету света и тьмы, но остались лишь Свет и его Чаша!
Практическая часть
«Они проникли в темные каменные подземелья и разбирали склепы, построенные из удивительных камней, которые подавали наружу, из которых выстроили огромный белый Храм уже на земле».
Есть тканные гобелены с красивейшим узором, состоящим из многих элементов, с виду разных, и вышитых нитями многими. Но если взглянуть на него с обратной стороны, видно одну нить, которой соединена вся вышивка. И такая нить есть и в мироздании. Например, Пифагорейцы не просто так считали, что числа правят миром, и находили в их пропорциях и закономерностях связи. Само по себе число есть цифровое имя выражающее духовную силу того или иного объекта. И если так, значит, через числовые закономерности можно найти и скрытые взаимосвязи. Попробуем же применить один из способов гематрии к словам «свет и тьма» (ор хошеш), предварительно переведя их, разумеется, на святой язык. Сумма их букв составляет число 541, и это же число мы обнаружим во фразе «прямо к Богу» (Яшарь Эль). А если разложим это число на буквы, то получим три буквы: хэй, далет и алеф, из которых образуется слово единство «эхад», с заменой закрытой буквы хэт на открытую хэй, как о том учит Зоар. Из чего выходит поразительное рассуждение: путь к Богу лежит через мрак и свет, через некую систему сокрытий, подобных лестнице, с каждой ступенью которой, открывается тайна единства в мироздании, то есть всё творение обнаруживает духовное родство. Ни об этом ли сказано у пророка Исайи: «Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их».(Исайя 11:6) Выходит, без мрака невозможно познание божественности, ибо не во что притянуть Свет, а значит невозможно личное богопознание и подлинное объединение всего мироздания, его эсхатологическое примирение. Важно попутно заметить, что слово «прямо» имеет герметическое значение — «внутри». Вот почему «духовный» инфантилизм фанатизма не обладает божественным знанием, ибо, отринув тьму, он отринул не тьму, но человека как чашу для Света, или лучше сказать внутренний Храм, о котором учит Евангелие — Царство Божие внутри вас есть! (Лука 17:20-21)
Из сказанного выходит, что порок есть лишь послание и карта к добродетели, он символ, указующий где пленен свет. Это подобно ореху, за сухой скорлупой которого скрыт питательный плод. Но работа эта может осуществляться лишь с верой, в слепую же, одним действием, она невозможна. Об этом тонко сказано в Евангелии: «Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Матфея 6:18). Совершенствованием своего внутреннего мира, который в тайне, производится изменение мира внешнего, который явный.
Когда мы видим несчастного, да обратимся внутрь себя к совести и состраданию, а не лишь к нравоучению.. Это возможность для нас притянуть в этот мир новый свет, новое свойство, небывшее прежде. Когда видим угнетённого, если пытаемся восстановить справедливость, когда не оставляем страждущего наедине со своим страданием, но лечим его боль как свою. Всем этим мы чиним бытие, духовно умножая качество мироздания с каждой новой притянутой порцией света, которая уже не уйдет из мира, ибо в Свете нет исчезновений!
Человек грешен,но сказать лишь так, будет значить навести тень на вопрос и без того темнейший. Однако, грех — не приговор, а дар в смысле потенциальном, ибо это эгоистическая энергия, которая способна, как убивать, так и обогревать, освещая подобно электричеству. В нашем контексте будет уместно сравнить порок и с золотом, сокрытым в грубом камне, требующего ударной работы, для которой нужны намерение и воля, которые суть резец и молот — инструменты Ученика Вечного! И пока не произведены работы над ним, он лишь тяжкий обременяющий камень, но когда обработан, это богатство, которое ни моль, ни ржавчина не испортят и воры не украдут. (Матвея 6:19-21).
Так можно видеть, когда мы преодолеваем негативные природные склонности, проявив внутреннее мужество; будь то жадность — дав милостыню, или трусость — поступив смело; из раздражения и гордыни — ответив милостиво, из состояния зависти порадоваваться достижению чужому, этим обратив неистовое жжение в мужественное блаженство.
Массы склоняются ко тьме, ибо ощущают себя осколком толпы, но ощутив себя человеком и услышав глас совести, невозможно не выбрать Свет! Итак перевернув силу порока в созидательном направлении, он оказывается добродетелью. Это импульс с определенной инерцией, которую можно направить в противоположенном направлении — так творятся новые Небо и Земля; каждым таким деянием мы сублимируем смерть в жизнь. Предназначение тьмы — быть трансмутированной в свет! Этим образом происходит чудо истинное, создаётся Новый Мир, ибо, как мы знаем, человек есть микрокосм, а все изменения в микрокосме немедленно отражаются и на макрокосме, а значит, преображение себя есть преображение мира — о чём открыто нам свидетельствует Евангелие, говоря; что свяжите на земле то будет связано и на небесах» (Матфея 18:18).
Это надежда на глоток воды живой в этой пустыне смыслов — это весна, раскрывающая почку бытия, из которой распускается инобытие, благоухание которого изгоняет тлетворный запах смерти. Быть может, этот смысл должно опустить в этот мир, дабы оживить его пресность и обогатить его скудость, озарить его тьму, даровать ему надежду?! Объединить миры идеального и брутального, распечатав Великий Свет, хранимый от создания мира, преобразив им настоящее, а не предать настоящее, оставив его во мраке, пассивно уповая на будущее — словно, по жутчайшему суеверию, бросить на заклание сына родившегося ради сына более лучшего, но ещё не родившегося. Если бы В.А.В., благословен Он, создал мир во имя будущего, то Он и поместил бы нас туда, в райское состояние «седьмого дня», но Он дозволил быть настоящему, видится, для того, чтобы возникнуть творчеству, преображающему ветхое настоящее по образу и чертежу Будущего, кое и созерцает своим взором Мастер Хирам, свидетели которого ветвь акации и плат, свитый образом особым.
P.S.
Мрачна из скал гряда опасная, что омываема Морем глубочайшим.
Трепещут перед видам тем суровые мужи.
Но тайна есть, познав её, чрез скалы мрачные проникнет Отрок!
Там остров чудный спрятан!
О нём, поведал Мору, Гитладей!
Я сказал
