В тени великого русского композитора Александра Скрябина сложилась не менее интересная, хотя и куда менее известная судьба его сводного брата – Владимира Николаевича Скрябина. Его жизнь, как и у многих представителей того поколения, была разделена на две неравные части: дореволюционную Россию и долгие годы эмиграции.
Владимир появился на свет в далеких, солнечных Салониках в феврале 1884 года (точная дата – 1-е или 14-е – осталась загадкой). Он был сыном российского дипломата Николая Александровича Скрябина и рос в православной вере. Его отец был действительным статским советником и служил консулом в Османской империи, что объясняет рождение детей в Салониках. У Владимира был родной брат Андрей, впоследствии известный как масон, и сводный брат – будущий гений музыки Александр.
Юность Владимира была связана с военной службой. Он выбрал путь кавалериста, блестяще окончив элитное Николаевское кавалерийское училище в 1905 году. Молодой корнет (на 1 января 1909 года) Скрябин начал службу в одном из самых аристократических полков Империи – лейб-гвардии Уланском. Кропотливая служба приносила звания: поручик к 1911 году, а затем ротмистр и, в итоге, полковник.
Жизнь Владимира Скрябина круто изменилась в 1912 году, когда он был удостоен чести быть причисленным ко двору Его Высочества Принца Александра Петровича Ольденбургского и его супруги. Доверие венценосных особ было велико: к 1914 году штабс-ротмистр Скрябин уже служил личным адъютантом Принца. Когда грянула Первая мировая война, а Принц Ольденбургский был назначен Верховным начальником санитарной и эвакуационной части, Владимир Николаевич оказался рядом с ним и в этом ответственейшем деле (1916). Можно лишь представить масштаб задач и человеческих трагедий, свидетелем которых он стал в эти тяжелые годы.
Революция 1917 года оборвала прежнюю жизнь. Как и тысячи русских офицеров, Владимир Николаевич вынужден был покинуть Родину. Его пристанищем стал Париж. Здесь, в сердце русской эмиграции, началась его новая жизнь. Известно, что он был музыкантом – возможно, музыка была отдушиной и связью с прошлым, с миром, где жил и творил его знаменитый брат. В 1926 году он упоминается как служащий – типичная судьба многих эмигрантов первой волны, вынужденных осваивать новые профессии ради хлеба насущного.
Кроме того, пристанищем души для Владимира Скрябина в эмиграции стало масонство. Он активно включился в жизнь русских лож Парижа. Его путь начался во французской ложе “Фивы”, где он быстро зарекомендовал себя как оратор. Он был в числе основателей знаменитой русской ложи “Астрея” и даже занимал пост её секретаря. Позже, 21 января 1926 года, он присоединился к ложе “Северное сияние”, но его членство там оказалось недолгим – в 1930 году он был исключен (радиирован). Однако его преданность идеалам братства не угасла: он продолжил работу в русских ложах “Астрея” и “Юпитер” вплоть до 1936 года, также являясь членом ложи совершенствования.
Последние годы жизни Владимира Николаевича Скрябина, как и начало его пути, окутаны некоторой дымкой. Известно лишь, что он умер после болезни в Париже в июне или июле 1960 года (источники расходятся в дате – 5 июля или просто июнь). Его последним земным пристанищем стало русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа – некрополь, ставший символом русской эмиграции первой волны. Там, среди могил соотечественников – генералов и казаков, писателей и артистов, князей и простых беженцев, – обрел вечный покой и полковник лейб-гвардии Уланского полка, адъютант Принца, музыкант и верный брат масон, Владимир Николаевич Скрябин. Его жизнь – это эпизод большой истории, сплетенной из служения, изгнания, поиска смысла и братства.
