Jump to content

Толерантность


Гончар
 Share

Recommended Posts

Нашёл в Декамероне Джованни Бокаччо интересную притчу про три кольца, которая символизирует религиозную терпимость и которой уже более семиста лет:

...Саладин, доблесть которого не только сделала его из человека ничтожного султаном Вавилона /прим. - так в средние века называли Египет/ но и доставила ему многие победы над сарацинскими и христианскими королями, растратил в различных войнах и больших расходах свою казну; а так как по случайному обстоятельству ему оказалась нужда в большой сумме денег и он недоразумевал, где ему добыть её так скоро, как ему понадобилось, ему пришёл на память богатый еврей, по имени Мельхиседек, отдававший деньги в рост в Александрии. У него, думалось ему, было бы чем помочь ему, если бы он захотел; но он был скуп, по своей воле ничего бы не сделал, а прибегнуть к силе Саладин не хотел. Побуждаемый необходимостью, весь отдавшись мысли, какой бы найти способ, чтобы еврей помог ему, он замыслил учинить ему насилие, прикрашенное неким видом разумности.

Призвав его и приняв дружески, он посадил его рядом с собою и затем сказал: "Почтенный муж, я слышал от многих лиц, что ты очень мудр и глубок в божественных вопросах, почему я охотно желал бы узнать от тебя, какую из трёх вер ты считаешь истинной: иудейскую, сарацинскую или христианскую?"

Иудей, в самом деле человек мудрый, ясно догадался, что Саладин ищет, как бы уловить его на слове, чтобы привязаться к нему, и размыслил, что ему нельзя будет превознести ни одну из религий за счёт других так, чтобы Саладин всё же не добился своей цели. И так как ему представлялось необходимость в таком именно ответе, с которым он не мог бы попасться, он наострил свой ум, быстро надумал, что ему надлежало сказать, и сказал: "Государь мой, вопрос, который вы мне сделали, прекрасен, а чтобы объяснить вам, что я о нём думаю, мне придётся рассказать вам небольшую повесть, которую и послушайте.

Коли я не ошибаюсь (а, помнится, я часто о том слыхивал), жил когда-то именитый и богатый человек, у которого в казне, в числе других дорогих вещей, был чудеснейший драгоценный перстень. Желая почтить его за качества и красоту и навсегда оставить его в своём потомстве, он решил, чтобы тот из его сыновей, у которого обрёлся бы перстень, как переданный ему самим, почитался его наследником и всеми другими был почитаем и признаваем за наибольшего. Тот, кому достался перстень, соблюдал тот же порядок относительно своих потомков, поступив также, как и его предшественник; в короткое время этот перстень перешёл в руки ко многим наследникам и, наконец, попал в руки человека, у которого было трое прекрасных, доблестных сыновей, всецело послушных отцу, почему он и любил их всех трёх одинаково. Юноши знали обычай, связанный с перстнем, и каждый из них, желая быть предпочтённым другим, упрашивал, как умел лучше, отца, уже престарелого, чтобы он, умирая, оставил ему перстень.

Почтенный человек, одинаково их всех любивший и сам недоумевавший, которого ему выбрать, кому бы завещать кольцо, обещанное каждому из них, замыслил удовлетворить всех троих: тайно велел одному хорошему мастеру изготовить два других перстня, столь похожих на первый, что сам он, заказавший их, едва смог признать, какой из них настоящий. Умирая, он всем сыновьям тайно дал по перстню. По смерти отца каждый из них заявил притязание на наследство и почёт, и когда один отрицал на то право другого, каждый предъявил свой перстень во свидетельство того, что он поступает право. Когда все перстни оказались столь схожими один с другим, что нельзя было признать, какой из них подлинный, вопрос о том, кто из них настоящий наследник отцу, остался открытым, открыт и теперь.

Тоже скажу я, государь мой, и о трёх законах, которые бог отец дал трём народам и по поводу которых вы поставили вопрос: каждый народ полагает, что он владеет наследством и истинным законом, веления которого он держит и исполняет; но который из них им владеет - это такой же вопрос, как и о трёх перстнях".

Саладин понял, что еврей отлично вывернулся из петли, которую он расставил у его ног, и потому решился открыть ему свои нужды и посмотреть, не захочет ли он услужить ему. Так он и поступил, объяснив ему, что он держал против него на уме, если бы он не ответил ему столь умно, как то сделал. Еврей с готовностью услужил Саладину такой суммой, какая требовалась, а Саладин впоследствии возвратил её сполна, да кроме того дал ему великие дары и всегда держал с ним дружбу, доставив ему при себе видное и почётное положение.

Джованни Бокаччо, Декамерон, Новелла третья. 1336-1340 гг.,

Эту притчу использовали многие после Бокаччо, в том числе и Готхольд Эфраим Лессинг в своей драматургии. Однако эта же притча была широко известна и до Бокаччо.

Эта притча актуально и сегодня, как это и не печально.

Link to comment
Share on other sites

  • 1 year later...
Натан:

В седую старину жил человек.

Был перстень у него с бесценным камнем -

Дар женщины, им некогда любимой.

Опал, мерцавший пестрыми лучами,

Таинственною силой обладал:

Кто с верою носил его, всегда

Угоден был и Господу и людям.

Так диво ли, что человек с Востока

Ни днем ни ночью с ним не расставался

И завещал заветное кольцо

Хранить из века в век своим потомкам?

В предчувствии конца он отказал

Свое кольцо любимейшему сыну

И повелел, чтобы оно и впредь

К любимейшему сыну отходило

И обладатель перстня, невзирая

На право первородства, был главой

И властелином княжеского рода.

Султан, ты понял?

Саладин:

Да. Но продолжай!

Натан:

Итак, от сына к правнукам кольцо,

Из века в век переходя, досталось

Отцу трех сыновей. Они все трое

Ему покорны были в равной мере

И в равной мере были им любимы,

Как он ни проверял себя. Порой

Случалось, правда, что ему казался

То старший сын, то средний, то меньшой,

Ну, словом, тот, с кем был он с глазу на глаз,

Достойней прочих; почему он всем

По слабости кольцо и обещал.

Но время шло, грозя секирой смерти,

А любящий отец все не решался

Двух сыновей достойных оскорбить

Отменой обещанья. Что ж тут делать?

Он мастера велел тайком позвать

И поручил ему по образцу

Заветного кольца два изготовить

Таких же в точности, как то, на них

Ни денег не жалея, ни усилий.

Искуснику работа удалась

На славу! Их не мог и сам заказчик в чем-то друг от друга отличить.

Вот радость-то! Старик позвал поврозь

Трех сыновей, и каждому кольцо

Вручил такое же. Вручил и умер.

Ты слушаешь, султан?

Саладин (в смущении отвернувшись):

Да, да! Однако

Кончай-ка сказку!

Натан:

Я ее окончил.

Что было дальше, ясно. Лишь отец

Закрыл глаза, как каждый кольценосец

Провозгласил себя главою рода.

Тут вспыхнула вражда: пошли попреки,

Проклятья, обвиненья! Доказать,

Чей перстень настоящий, было тщетно...

(Пауза - в ожидании того, как на эту притчу откликнется Саладин.)

Почти столь же тщетно, как установить,

Где истинная вера.

Саладин:

Это все,

Что мне должно служить ответом?

Натан:

Нет,

Лишь - в извинение тому, что этих

Я трех колец не в силах различить.

Они отцом и были для того

Заказаны, чтобы их не различали.

Link to comment
Share on other sites

Саладин:

Что - кольца! Не шути со мной! Те три

Религии, что я тебе назвал,

Сдается даже очень различимы,

Вплоть до питья, и пищи, и обрядов.

Натан:

Но только не по их обоснованью!

Основа их преданием крепка,

Где устным, где, напротив, летописным.

Приходится принять его на веру

С благословеньем детским. Разве - нет?

Кому ж мы верим на слово охотней,

Чем прочим всем? Не родичам ли нашим,

Чья кровь течет и в нас, кто с детских лет

Нас осенял любовью и заботой

И никогда нас не вводил в обман

Иль разве лишь для нашего же блага?

Могу ль я праотцам моим не верить,

Как ты своим? Иль требовать, напротив,

Чтоб предков ты изобличил во лжи

Моим в угоду иль в угоду предкам

Христианина? Мыслимо ли это?

Саладин:

(Он прав! Он прав! Живым клянуся богом!

Я должен смолкнуть!)

Натан:

Но дозволь вернуться

Нам к нашим кольцам. Сыновья пред креслом

Судьи предстали. Каждый поклялся,

Что непосредственно из рук отцовых

Принял кольцо. Да так оно и было!

Давно уже отец-де обещал

Ему кольцо и связанные с оным

Великие права. И это было

Не в меньшей мере правдой! Де не мог

Отец его обманывать, - так каждый

Не уставал твердить. Скорее близких

Он в плутнях заподозрит, хоть и в братьях

Он прежде никогда не замечал

Коварства иль измены; он-де хочет

Изменника сыскать и покарать.

Саладин:

Ну а судья? Хотелось бы услышать,

Что ты судью заставишь говорить.

Натан:

Судья сказал: когда не приведете

Вы тотчас же отца, покиньте тут же

Судилище. Иль думаете вы,

Что я разгадчиком сюда поставлен?

Иль ждете, что кольцо заговорит?

Но, стойте! Слышал я, кольцо имеет

Таинственную силу привлекать

Благоволенье Господа и смертных

К владельцу своему. Вот в чем разгадка!

Ведь силы этой нет в поддельных кольцах.

Так кто ж из вас всех более любим

Двумя другими братьями? Ответьте!

Молчите? Значит, кольца-то вовне

Не действуют, сердец не привлекают?

И каждый, знать, себя всех больше любит?

Обманутый обманщик всяк из вас!

Все три кольца поддельны. А кольцо

Заветное, должно быть, потерялось,

И потому-то ваш отец велел

Три изготовить новых.

Саладин:

Бесподобно!

Натан:

Итак, сказал судья, коль вам не мой

Совет, а только приговор угоден,

Ступайте! А совет мой: отнестись

К событию, как должно. И поскольку

Все сыновья из рук отца приняли

Кольцо, пусть верит каждый, что оно

Заветное. Возможно, что родитель

Не пожелал терпеть в своем роду

Засилие кольца, и достоверно,

Что он вас всех любил без исключенья -

Не захотел двух сыновей своих

Обидеть ради третьего. Так пусть же

Все, как один, отважаться любить

Друг друга бескорыстно и свободно!

И каждый пусть старается волшбу

Кольца заветного сам приумножить

И кротостью, и праведною жизнью,

И благодетельной ко всем любовью

В сознании служенья божеству.

И если через тысячу годин

Себя таинственная сила камня

Не перестанет проявлять, так я

Вас приглашу на суд. На кресле этом

Воссядет судия меня достойней.

Так рек судья.

Готхольд Эфраим Лессинг, "Натан Мудрый" (1778-1779)

Link to comment
Share on other sites

  • 13 years later...
27.09.2006 в 20:41, Гончар сказал:

Нашёл в Декамероне Джованни Бокаччо интересную притчу про три кольца, которая символизирует религиозную терпимость и которой уже более семиста лет:

700 лет? Вспомнился орден Бекташи. Им тоже 700 с лишним лет. И они тоже известны своей толерантностью в том смысле, что сумели адаптировать для членов своего ордена, мусульманство и христианство в весьма причудливом синтезе.

  • Like 1
Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

 Share

×
×
  • Create New...