Jump to content

otis93

Масоны
  • Posts

    954
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    96

Everything posted by otis93

  1. Да, сгенерированные тексты, фотографии, имена, описания "о себе" и пр. Понятно, что многие мутноватые, но многие, как минимум, ничуть не хуже начинающих литераторов-постмодернистов и популярных эзотериков
  2. Иэн Алмонд Тёмный ислам в американской готике: суфийские мотивы в рассказах Лавкрафта[1] Резюме В этой статье преследуются две цели. В первом разделе исследуется социально-политическое место ислама как топоса в историях Лавкрафта — всевозможные «султаны демонов», восточные деятели и арабские мудрецы, с которыми мы сталкиваемся в его работах, — учитывая уже существующие и доступные исследования реакционных, расистских взглядов Лавкрафта. В статье исследуется возможность того, что тёмные боги лавкрафтовского Мифа Ктулху с их тайным подрывным планом вторжения в нашу человеческую реальность на самом деле есть не что иное, как воссоздание хорошо знакомого христианского «базального страха» (Urangst) о Грозном Турке у врат Вены; на этот раз, однако, воспроизведённого в пейзажах Новой Англии, а не Пуатье или Лепанто. Во втором разделе мы разберём одну из историй Лавкрафта — «Врата серебряного ключа» — с суфийской точки зрения, обратив внимание на то, как различные отсылки на Проводника, которого Лавкрафт называет Умр ат-Тавилем, могут быть размещены и истолкованы заново в контексте исламского мистицизма. 1. Социально-политическое место ислама как топоса в историях Лавкрафта В изобилии были представлены средневековые еврейские и арабские учёные и каббалисты, и доктор Мерритт побледнел, когда, сняв в полки тонкий том, носящий невинное название Закон ислама [Qanoon-e’-Islam], увидел, что в действительности это запрещённый и подвергнутый проклятию Некрономикон — книга об оживлении мертвецов, принадлежащая безумному арабу Абдулу Альхазреду, о которой он слышал несколько лет назад чудовищные вещи [...]. Случай Чарльза Декстера Варда, 161[2] Прелюбопытный момент; мистер Мерритт, просматривая библиотеку довольно устрашающей эзотерики (Каббала, демонология, чёрная магия), внезапно путает священное и профанное в восточной манере, ожидая найти в библиотеке своего друга «тонкий том» монотеистической религии, но вместо него обнаруживая его таинственную противоположность, «запрещённый и подвергнутый проклятию Некрономикон». Внутри одного ислама лавкрафтовский англичанин находит другой — не привычный Восток Авиценны и Аверроэса, высокий ислам геометрии и мудрости, а мрачный Ост, куда более близкий к океану, полному чудовищ и безумия. По сути, труд «Безумного Араба», который (как мы постоянно слышим) раскрывает и разъясняет некие мрачные истины о вселенной, касающиеся чудовищных, загадочных Древних и их изначальной истории, является центральным текстом, на который ссылаются почти все основные истории Лавкрафта. Везде — от «Снов в ведьмином доме» до «Хребтов Безумия» — хотя бы вскользь упоминается мусульманский просветитель вселенной Лавкрафта. В некоторых рассказах, таких как «Случай Чарльза Декстера Варда», книга Араба фактически представлена как инструкция и руководство, восточная инструкция по управлению и подчинению сил, происхождение которых тоже явно не западное. Несмотря на пресловутые расистские взгляды Лавкрафта на «глаза-бусинки и крысиные лица азиатов»[3], более мрачная космическая реальность этой земной иллюзии почти всегда совпадает с неким восточным опытом. Например, неуловимый Джозеф Карвен из «Чарльза Декстера Варда» совершил «по крайней мере две поездки на Восток», прежде чем вернуться в свой приход в Новой Англии[4]; книги в библиотеке Харли Уоррена, как утверждается, были написаны в основном на арабском языке (354); а «Врата серебряного ключа» начинаются с чересчур восточного кабинета де Мариньи — бухарские ковры, тюрбаны и часы с исписанным непонятными иероглифами циферблатом. Некрономикон Араба — это Рукопись (Urtext), лежащая в основе вымышленной вселенной Лавкрафта. В более чем шести десятках рассказах и новеллах, написанных по большей части в 20-е и 30-е годы прошлого века, Лавкрафт раскрывает свои фантастические идеи о древней инопланетной расе, сокрытой и дремлющей под иллюзией современной жизни, чтобы необъяснимо влиять на нынешнее человечество в моменты безумия, загадочных происшествий и чудовищных испытаний. Есть что-то удивительно апофатическое в ужасе, который мы находим у Лавкрафта, который никогда полностью не проявляется, но скорее, как Бог via negativa, слишком часто упоминается или индуцируется с помощью периферических, вторичных эффектов. Следовательно, ужас в рассказах Лавкрафта — это ужас возможного, почти явное, гротескное увлечение потенциально неизбежным: [...] но я теперь никогда не смогу спокойно заснуть, помня о том, что притаилось совсем рядом с нашей жизнью, о проклятых тварях, прибывших к нам с более древних звёзд и спящих сейчас под толщей морских вод, которым поклоняется зловещий культ, готовый призвать их к власти над нашим миром, когда их чудовищный каменный город снова поднимется к солнцу и воздуху от другого землетрясения[5]. Конечно, социологический подтекст таких скрытых мифологий о таящемся Безымянном уже отмечался многими комментаторами; возможно, Клайвом Блумом наиболее эффективно показал связь между трудами Лавкрафта и его реакционными консервативными политическими взглядами, открывая писателя, чьи «личные травмы [...] есть социальные травмы группы, из которой он вышел»[6]. В этом кратком эссе мы попытаемся сформулировать некоторые из этих идей относительно идеологических/текстуальных тревог Лавкрафта в исламском контексте. Такой выверт толкований никоим образом не преувеличен — похоже, не только «Безумный Араб» и его «Некрономикона», но и целый ряд других деталей в творчестве Лавкрафта, явственно указывает на происхождение приверженцев Древних богов Ктулху: Сердце этой религии, по его словам, находится посреди непроходимых пустынь Аравии, где дремлет в неприкосновенности скрытый Ирем, Город Колонн. Этот культ не имеет никакого отношения к европейскому культу ведьм и практически неизвестен никому, помимо его приверженцев[7]. Идея инопланетной расы, скрывающейся на краю цивилизации, ожидающей часа, чтобы взойти на Востоке и захватить нашу реальность, отнюдь не нова. Во многих отношениях сказки Лавкрафта воссоздают в Новом Свете старинный страх европейцев перед Грозным Турком, встающим пред вратами Вены в ожидании своего часа, дабы сокрушить и поработить весь христианский мир, — только на сей раз фоном противостояния становятся пейзажи Новой Англии, а не Пуатье или Лепанто. Жест Лавкрафта — прямое определение Востока как источника тайных знаний и явно нечестивой софии — тоже отнюдь не нов; связь арабского Востока с колдовством и демонологией восходит, по меньшей мере, к Порфирию, а в раннесредневековых христианских откликах на ислам мусульманский Восток, несомненно, рассматривался как прибежище низменной магии и нечестивых искусств[8]. Предложенный Лавкрафтом стереотип «Безумного Араба» как «автора Некрономикона» также имеет свою позитивную, хотя и более эзотерический прототип — расхожее убеждение розенкрейцеров (Лавкрафт любил приписывать перевод вымышленного Некрономикона Джону Ди), что Христиан Розенкрейц получил основы своей мудрости на арабском Востоке. Здесь арабы представлены не столько как создатели сатанинских ересей, сколько как заморские мудрецы, предлагающие альтернативные источники мудрости. Фальшивая обложка исламской книги, которую Мерритт снимает с библиотечной полки — традиционная религия снаружи, мрачные тайные истины внутри, — олицетворяет двойственность ислама в рассказах Лавкрафта и его проблематичную близость к темной реальности Ктулху. Во многих смыслах две родословные, которые возможны у лавкрафтовского «Безумного Араба», — с одной стороны, позитивное розенкрейцерское понимание арабского Востока как места Просвещения и обучения, с другой — средневековая христианская демонизация Востока как источника сатанинских искусств и нечестивых ересей, — отражают двусмысленность использования Лавкрафтом образа исламского Востока. Подробно изучив некоторые мистические мотивы «Врат серебряного ключа» с суфийской точки зрения, мы попытаемся более ясно сформулировать эту дилемму. Какое место в творчестве Лавкрафта занимают топосы ислама — минареты, арабский язык, султаны демонов? Есть ли это всего лишь ещё одна деталь восточной эстетики, наряду с «индусскими идолами» (311)[9] и буддийскими храмами, ещё одним цветом в палитре лавкрафтовской экзотики? Или же есть нечто особенное в Абдуле Альхазреде и его ужасающем Умр ат-Тавиле (Древнейшем) — нечто, что предполагает — по крайней мере, в одном конкретном рассказе — исключительно исламское понимание мифов Ктулху и многомерного путешествия, в которое, кажется, отправились главные герои? Нет сомнения, что в работах Лавкрафта заложена приверженность стандартным образам ориенталистов — особенно в причудливом научно-фантастическом «Сомнамбулическом поиске неведомого Кадата», в ландшафте которого, кажется, нет ничего, кроме разрушенных храмов, городов с минаретами, восточных торговцев и полумесяцев. Когда главный герой Картер встречает торговцев в тюрбанах, которые «покупали в городе лишь золото и упитанных чернокожих рабов» (374), трудно не увидеть в них арабов. Когда рассказчик говорит о «Базальтовых колоннах запада», за которыми «вне пределов нашего упорядоченного космоса, [...] где в хаосе [...] жадно жуёт султан демонов Азатот» (377), также сложно не разглядеть, как снова всплывают на поверхность лавкрафтовские расовые представления в духе Шпенглера, на сей раз — на фэнтезийной карте, где упорядоченный Запад образует знакомую Картеру территорию — и последний рубеж для Востока, где нет ничего, кроме «кошмарных бездн» и «адского танца» (377)[10]. Как и многие писатели-ориенталисты до и после него (Байрон, По, Борхес[11], Барт), сокровищница лавкрафтовских образов есть результат раннего детского знакомства со сказками «Тысячи и одной ночи» в качестве источника, влияние которого часто отмечает и сам Лавкрафт, а эффект которого сохранялся во всех его творениях. И всё же любая попытка интерпретировать лавкрафтовских султанов демонов и арабских колдунов как современные возрождение средневековых христианских стереотипов об исламе незамедлительно затрудняется не только из-за неприятия христианства самим автором, но и из-за восторженного признания того, что он явно считал более романтичной религией. Вспоминая свои детские впечатления о воскресной школе, он пишет: Абсурдность мифов, которые я был вынужден принять, и угрюмая серость всей веры по сравнению с восточным великолепием магометанства определённо сделали меня агностиком [...][12]. А в другом письме он заявляет в духе Байрона, который утверждал, что принял ислам в Стамбуле[13]: В своё время, будучи подростком, я собрал коллекцию восточной керамики и других произведений искусства, вообразил себя набожным магометанином и взял псевдоним Абдул Ал[ь]хазред, который, как известно, позднее стал автором мифического «Некрономикона», упоминаемого во многих моих рассказах [...]. (Письмо Эдвину Бейрду, 3 февраля 1924 г.)[14] «Набожный магометанин», «восточное великолепие»: несмотря на тон самопародии и провокационного преувеличения, в принятии Лавкрафтом исламского Востока есть нечто обескураживающе парадоксальное. С одной стороны, такие мотивы как султаны демонов и арабские колдуны — христианские по форме и происхождению, если не по содержанию: христианское происхождение подчёркивается постоянным использованием Лавкрафтом слова «нечестивый» для описания любого связанного с ними религиозного объекта («Мёртвые храмы на горах [...] воздвигли во славу далеко не славных богов», 379). В весьма светских лавкрафтовских заимствованиях из христианских образов многовековые ассоциации Мусульманского Иного с безумием, ужасом, чудовищностью и апокалипсисом (напомним, что Лютер считали турок необратимым знамением конца эпохи[15]) производят впечатление вполне традиционного использования исламских мотивов в западной литературе. С другой стороны, стандартное, в духе Саида, отвержение Лавкрафта как ещё одного карикатурного ориенталиста упускает из виду три тонких, но важных момента. Во-первых, это отречение Лавкрафта от собственной веры — её «угрюмой серости» и «абсурдности» — и даже её эстетики. Предпочтение, отдаваемое им исламу по сравнению с христианством, заставляет нас в ином свете взглянуть на использование им образов безумных арабов и вторгающихся Сил. Во-вторых, центральная роль Востока и Абдула Альхазреда определённо не допускает никакой маргинализации ислама в текстах Лавкрафта: напротив, в слегка извращённой пародии на то, что христианский мир полагается в своих знаниях об Аристотеле на Авиценну и Аверроэса, практически все неизменно англосаксонские лавкрафтовские протагонисты вынуждены обращаться к арабской науке (хотя и не к логике или алгебре, но и к некромантии), чтобы изучить ситуацию, в которой они оказались. Иначе говоря, существует эпистемологическая зависимость Запада от Востока. В некотором смысле это также приводит к третьей проблеме, связанной с прямым отклонением от лавкрафтовских стереотипов: неоднозначному статусу «Древних» из рассказов Лавкрафта — чудовищных сил, которые, безусловно, вызывают страх и неописуемый ужас, но которым также приписывается превосходящий статус — касательно знаний, интеллекта, возраста и могущества — по отношению к «остаткам хилого, истощённого войной человечества»[16]. Во многих отношениях эта двусмысленность порождает один из самых загадочных аспектов произведений Лавкрафта, одновременно возвышая и принижая американскую идентичность. Моменты снисходительной ностальгии по англосаксонскому ландшафту (когда Рэндольф Картер является правителем потустороннего царства Оот-Наргай, нам говорят, что он всё равно отдал бы «все тысячи минаретов Селефаиса — за родные островерхие крыши деревенских домов вблизи его родового поместья»[17]) перемежаются с псевдомессианскими надеждами на «великое возрождение [...] могущественного Ктулху [...], когда звёзды и Земля будут готовы их возвращению»[18]. По сути, Лавкрафт смешивает свои литературные приёмы, говоря о возвращении «Древних» как о восстановлении некоего исконно арийского положения дел[19], но используя для выражения этой мысли весьма лютеровскую лексику о «Турке у ворот». Древние как скрытая, гнусная, невыразимая угроза («невыразимая» в самом психоаналитическом смысле слова[20]), — но вместе с тем и как возвращение к прежнему состоянию дочеловеческой славы, к причудливому, почти космическому, в духе Руссо, стремлению к своему окончательному расовому истоку. В таком понимании текстов Лавкрафта как попытки вернуться к чему-то большему и иному, нежели он сам, полезно взглянуть на одно из самых ориенталистских произведений Лавкрафта — «Врата серебряного ключа», — дабы понять, как его тексты, по сути, использую исламский и, в частности, суфийский словарь. 2. «Врата серебряного ключа»: суфийская интерпретация Слуга заявил, что ключ достался [Картеру] по наследству, и с его помощью тот смог проникнуть в страну своих детских сновидений и воочию увидеть таинственные миры, знакомые ему по давним грёзам. (506)[21] Хотя единственный арабский термин во «Вратах» — имя демонической сущности Абдула Альхазреда «Умр ат-Тавиль» («Древнейший» — по-арабски буквально «самая долгая жизнь»), история пропавшего Рэндольфа Картера — и встреча его обеспокоенных друзей и наследников, пытающихся понять, настало ли время исполнять его последнюю волю по завещанию, — усыпана суфийскими мотивами: не только такими словами как врата (макам)[22], тайна (сирр), завеса (хиджаб), проводник (хади), утрата собственного «я» (фана), но и такими идеями как радикальная невыразимость Бога (танзих), мир как иллюзия (хайал) и центральное значение снов (руйа). Конечно, путешествие Картера во времени и его множественных измерениях не является религиозным поиском в каком-либо общепринятом смысле, — и всё же одним из самых удивительных аспектов этого рассказа Лавкрафта является то, как автор сознательно подразумевает исламский Восток — и, в частности, использует ряд ключевых понятий исламской мистической традиции, — чтобы рассказать историю исследователя, который пытается вернуться в прошлое и заново открыть «утраченное детство, о котором никогда не переставал грустить» (513). Во многих отношениях древние райские ассоциации Востока/Восхода с метафорами истока, рождения и обновления могут объяснить, почему самая восточная из сказок Лавкрафта является также историей о человеке, желающем вернуться в детство. Лавкрафтовская повесть 1933 года, созданная в соафторстве с Э. Хоффманом Прайсом, от начала до конца пропитана Востоком. Будь то (как мы уже видели) декоративные излишества кабинета де Мариньи с его бухарскими коврами и иероглифическим циферблатом, или фигура самого де Мариньи, «учёного мистик и востоковеда-креола» (509), или даже отсутствующий главный герой — Рэндольф Картер, явная помесь знаменитого египтолога Говарда Картера, совершившего в 1922 году экспедицию в Долину Царей, и викторианского исследователя Ричарда Бёртона. «Врата» — также один из немногих рассказов Лавкрафта, в котором действительно изображён восточный персонаж — Свами Чандрапутра (на самом деле — переодетый Картер), чья «густая борода, восточный тюрбан и длинные перчатки придавали его облику оттенок какой-то заморской эксцентричности» (510). Однако больше всего поражает в лавкрафтовском рассказе то, как история о путешествиях сквозь множество измерений сплетается в нём — иногда косвенно, иногда совершенно явственно — с языком суфийского мистицизма. В наиболее обычных версиях суфизма душа (нафс) отправляется в путешествие — не столько действительно начало пути, сколько возвращение (рудж), возвращение к Божественному источнику, из которого она пришла. Поскольку этот источник совершенно трансцендентен (танзих) и находится за пределами всех имён и свойств, душа должна постепенно покинуть мир множественности и вернуться к Богу через серию стоянок, или уровней (макам), постепенно теряя свою идентичность, пока не сможет отодвинуть завесу (хиджаб) и обрести единение (иттисаль) с Божественным (Аль-Вахид). Как только индивидуальная душа осознала свою скрытую божественность, вернувшись к своему истоку, она обретает радостное, предельное знание — что (перефразируя Ибн Араби) всё находится в Едином, а Единое — во всём. То, что мы видим в лавкрафтовском рассказе, в действительности является мрачной интерпретацией вышеупомянутой лексики. По Лавкрафту, встреча и единение с неведомым и невыразимым божеством — это не радостная кульминация путешествия души, а скорее опыт, исполненный риском и опасностями. Во «Вратах» появляется одна из самых длинных цитат из Некрономикона, когда-либо приводившихся Лавкрафтом, где Абдул Альхазред предупреждает своих читателей об опасностях, подстерегающих любого, кто попытается слишком много узнать о происхождении этого вида: Горе ждёт тех, кто осмелится заглянуть за Завесу, — писал Безумный Араб, — и выбрать ЕГО в Провожатые. Благоразумие должно остановить их, ибо в Книге Тота сказано о страшной силе ЕГО взгляда. Ушедшим вслед за НИМ не суждено вернуться, ведь в бескрайних просторах витают призраки тьмы, порабощающие Дух. [...] Даже твари, что стерегут тайные врата у всех погркофейниц и питаются злаками могил, ничто в сравнении с НИМ, охраняющим Путь. ОН способен стремительно пронестись по всем мирам и швырнуть любого в Бездну, где того поглотят безымянные силы. Ибо ОН — УМР АТ-ТАВИЛЬ, Древнейший на свете, и ЕГО имя дословно означает ПРОДОЛЖАТЕЛЬ ЖИЗНИ. (517) В этом отрывке есть несколько суфийских реминисценций — в первую очередь, о Завесе (хиджабе). В суфизме завесы часто рассматриваются как временные знаки, которые, пытаясь разбавить, рассеять или даже скрыть невыразимое величие Бога, «заменяют» божество. Как сказал суфийский мыслитель XIII века Ибн Араби: Пророк сказал: «Аллах имеет семьдесят тысяч завес Света и Мрака. Если бы Он открыл их покров, тогда сияние Его Лика несомненно поглотило бы всякого узревшего Его» [...] Пока существуют эти завесы, они мешают нам видеть Его в непосредственной близости[23]. Интересно, что Лавкрафт переносит в собственные труды эту религиозную идею всеобъемлющей истины — истины столь невероятной, столь могучей, что необходима завеса, чтобы оставаться в здравом уме. Приоткрывать этот покров — как это делает Картер в рассказе — действительно означает рисковать рассудком. Вероятно, это была одна из самых известных особенностей рассказов Лавкрафта: чем больше его главные герои узнают о Древних, чем больше они видят/слышат/читают эту чудовищную истину, тем ближе они подходят к безумию. Так много классических историй Лавкрафта завершается этим безумием: персонажи кончают тем, что рыдают или истерически смеются, потому что смотрели на мгновение дольше или прочитали на строку больше единственный отрывок. Неудивительно, что слово «безумие» (меджнун) также имеет место в суфизме — обычно для описания того, что происходит, когда душа пытается получить больше познаний о Боге, чем она духовно готова впитать. И всё же в суфизме последствия такого безумия редко бывают столь же зловещими, как у Лавкрафта: благодаря обычному суфийскому предубеждению перед рациональностью как тем, что мешает нам по-настоящему увидеть Бога (такие мистики как Ибн Араби часто использовали исходное значение слова «разум» [«акл»], которое по-арабски может также означать «цепь» или «оковы»), они считают, что именно опьянённость, безумие и замешательство позволяют им увидеть Божественное, ускользающее от всякого рационального понимания. Во многих отношениях это более мрачное повторение Невыразимого является частью общей стратегии в самых странных художественных произведениях, когда общепринятое представление о Боге рассматривается как нечто выходящее за пределы всякого имени или мысли, а его невыразимость превращается в зловещую тайну, «чудовищную опасность, которую не может себе представить человеческий разум» («Случай Чарльза Декстера Варда», 181-182). Идея о том, что для нахождения этой невыразимой истины может понадобиться Проводник, также нашла отражение в исламе. Одно из наиболее распространённых имён Аллаха — «Ведущий верным путём» (Аль-Хадий), и во многих суфийских писаниях идея руководства (хидая) божественна: Бог ведёт искателя истины по мере его продвижения по ступеням, иногда продвигая его дальше, иногда сдерживая, как Он сочтёт нужным. Ибн Араби пишет: [...] некоторым из Своих слуг Он дал толику света, который ведёт их, когда те шествуют во мраке непосредственных причин [...]. И завесы непосредственных причин свисают вечно и не поднимаются никогда, поэтому не желай напрасно их поднятия[24]. Лавкрафтовский Проводник, чуждая сущность, ведущая его героя сквозь множество измерений к «неведомой и бесформенной космической бездне за последними вратами» (526), проявляет подобную же заботу о благополучии своего странствующего человеческого эскорта. В нескольких местах Умр ат-Тавиль предупреждает Картера, что тот всегда может вернуться, если захочет: «Я также готов открыть тебе последнюю тайну, при виде которой гибнут слабые духом. Однако прежде, чем ты увидишь эту последнюю и первую из тайн, подумай и сделай свой выбор. Ты ещё можешь вернуться назад и остаться с покровом на глазах» (529). В обоих случаях знание не только влечёт за собой ответственность, но и ассоциируется с ужасом — по крайней мере, для тех, кто не готов с НИМ справиться. И именно в природе этого «ОНО» — того, что лавкрафтовский Проводник называет «последней и первой из тайн», того, что суфии называют сирр ас-сирр, или «Тайна Тайн», — «Врата» предлагают самые очевидные ассоциации с суфийской традицией. По сути, Умр ат-Тавиль приводит Картера к самоотверженности — или скорее к осознанию того, что он бесконечно самостен, будучи составной частью миллиардов других «я», человеческих и нечеловеческих, по всей безграничной вселенной. И это осознание не делает счастливым. Он знал, что когда-то в Бостоне жил некий Рэндольф Картер, однако сейчас [...] уже не был уверен, сохранилось ли тождество между ним — частицей вселенной — и тем Картером. [...] Его «я» исчезло, однако он, если только понятие «он» применимо к растворившемуся в космосе индивиду, сознавал, что вмещает в себя целое сонмище этих «я». [...] Ни смерть, ни удары судьбы, ни муки не способны сравниться с отчаянием от утраты собственного «я». Слияние с пустотой дарует покой забвенья, но сознавать, что ты существуешь, но больше не являешься единственным, отличным от других — это истинная трагедия и ужас, которым нельзя подыскать определение. (527) «Его “я” исчезло». Можно сказать, что этот рассказ Лавкрафта таит в себе гораздо более чудовищный ужас, чем обычные версии Невыразимого, с которым мы сталкиваемся, — не нечто безымянное из гробниц и не грибы с Юггота, а гораздо больший ужас иллюзорности собственной идентичности. Поиски Картером «последней тайны», его желание приоткрыть последнюю Завесу, приводят к мучительному открытию, что его «картерность» всё это время была не чем иным, как иллюзией, грёзой, обманом. В этом отрывке содержится весьма мистический момент: Картер обнаруживает, что является частью вселенной, а вселенная является частью его самого. Есть также некоторый занятный политический подтекст у этого неоднократного политизированного акцента Лавкрафта на ужасе от потери своей бостонской, англосаксонской идентичности; для такого писателя как Лавкрафт, глубоко убеждённого в расово-структурированной иерархии, идея о том, что ты «больше не являешься единственным, отличным от других» существом, явно приближается к Невыразимому. Однако, если отставить расово-политические взгляды Лавкрафта, самое интересное в «последней тайне» Картера в том, что она почти в точности воспроизводит суфийские понятия фана (уничтожение самости) и хайал (иллюзия). Согласно учению суфиев, душа содержит в себе тайну — тайну своей божественности, своего небесного происхождения. Эта тайна скрывается Богом под маской: «Бог препятствует раскрытию настоящей тайны — того, что Он есть “Я” всего сущего. Он скрывает её за инаковостью, то есть за вами»[25]. По сути, Бог — это тайна «я», тайна, мимо которой многие непросветлённые души проходят всю свою жизнь, так и не открыв её. То, что переживает Картер, когда переступает порог, к которому ведёт его Умр ат-Тавиль, примерно соответствует суфийскому описанию окончательного (вос)соединения души с Богом: Воссоединяясь (иттисаль) с Богом, человек уничтожает (фана) своё «я». Тогда Бог проявляется так, что очи узрят Его, а уши — услышат [...]. Бог неизвестен для этих органов чувств, пока они не сожжены Его сущностью, так что теперь там лишь Он, а не они[26]. Подобно тому, как индивидуальная душа теряет контроль над своим слухом и зрением, когда Бог завладевает ими, так и верующий становится одним из миллионов всемогущих органов Бога; точно так же и Картер, чувствуя, как его личность ускользает от него, с ужасом осознаёт, что он — один из бесчисленных двойников Картера, оригинала которого не существует. По иронии судьбы, метафора сожжения — мысль о том, что явленное божество «сжигает» индивидуальность души, дабы она могла всецело участвовать в её воссоединении, не чиня препятствий, — также имеет место во «Вратах», когда безымянное Бытие, с которым, наконец, столкнулся Картер, обращается к нему чудовищными волнами, которые «вспыхивали ярким пламенем и гремели, подобно раскатам грома» (528). В обоих случаях это обозначение скрытого, неведомого, неземного происхождения, погребённого под оболочной знакомого, объясняет схожее понимание иллюзии в суфийских и лавкрафтианских вселенных. Тосихико Идзуцу, специалист по Ибн Араби, начинает своё исследование арабского мыслителя с ключевого отрывка из его «Гемм мудрости» (Фусус аль-Хикам): [...] мир иллюзорен, у него нет истинного бытия. В этом и заключается смысл видимости (хайал). Иными словами, тебе видится, что он [мир] — нечто самодовлеющее, нечто сверх и вне Бога, а это вместе с тем не так. [...] Знай же, какова твоя воплощённость, кто ты есть, какова твоя оность, какова твоя соотнесённость с Богом, и в чём ты — Бог, а в чём — «мир», или «кроме», или «иное», или тому подобные слова; в сём преуспели знающие, учись у них и узнаешь[27]. «Мир иллюзорен». Непросветлённые считают объекты независимыми и укоренёнными в себе самих, тогда как их Бог совершенно трансцендентен и отделён от окружающей их «реальности»; однако те, кто действительно обладает гнозисом, постигли суть вопроса — что всё сущее, включая их самих, в действительности есть Бог, продолжение Божественного. Точно так же Картер претерпевает расширяющую сознание реализацию наших повседневных представлений о сне и реальности, когда Проводник ведёт его через порог: Люди называют его [мир] реальностью, отвергая многомерный подлинник как бредовый вымысел, хотя всё обстоит совершенно иначе. То, что они считают сущностью и реальностью, на самом деле есть иллюзия и призрак, а то, что на земле зовётся иллюзией и призраком, это сущность и реальность. (531) Картер, как и многие главные герои Лавкрафта, смог понять эту платоническую истину благодаря своему врождённому любопытству — любопытству, порождённому скептицизмом по отношению к повседневному миру: «Что, если бы все его поиски не основывались на вере в нереальность местного и частного?» (532). Именно в этом отказе принять повседневность не как нечто само по себе, а как указатель на высшую реальность, два словаря имеют общую герменевтическую основу. Критики, такие как Дэвид Виласека, уже исследовали метафизические последствия этого желания (выражаясь словами Виласеки) «скрытой, трансцендентной истины за пределами языка и понимания»[28]. Однако нас интересует, что эти мистические понятия и мотивы приводят в рассказах Лавкрафта не к божественному единению с Богом Любви и Милосердия (как это происходит в исконных традициях), а скорее, к ещё более неоднозначному, а иногда и чудовищному положению вещей. Во «Вратах» Древние выглядят ещё относительно доброжелательными, но в таких историях как «Случай Чарльза Декстера Варда», мир в лучшем, случае кажется лживой иллюзией, невинно прикрывающей нечто куда более зловещее: «ферма была лишь внешней оболочкой, под которой скрывалась беспредельно опасная мрачная бездна, мрачные глубины которой недоступны человеческому разуму» (172). Иллюзия реальности мира поддерживается невежеством. В суфизме это незнание того факта, что все мы в некотором роде являемся Богом, и что всё, что мы видим, связано с Ним. У Лавкрафта природа этой космической иллюзии мрачнее, но структурно та же — неведение о нашем истинном происхождении. В таких историях как «Шепчущий в ночи» «огромные массы несведущих дилетантов» понятия не имеют о космической предыстории человечества и о «первозданных пучинах», из которых оно появилось[29]. Действительно, в некоторых местах Лавкрафт даже предполагает, что человечество было неуклюжей ошибкой или забавой для этих существ — например, в «Хребтах Безумия», где мы читаем о Великих Древних, «прилетевших с далёкой звезды и шутки ради, или по ошибке, сотворивших здесь жизнь» (39)[30]. Иллюзия домашнего уюта, повседневной домашней жизни скрывает завесой невыразимую истину лавкрафтовской вселенной; для меньшинства — искателей истины, зашедших слишком далеко, — на поверхность вскоре выходит более мрачная реальность. * Итак, мистер Меррит берёт книгу, которая — по меньшей мере, своей обложкой — кажется священным религиозным текстом об исламской вере, чтобы обнаружить лежащий под обложкой таинственный Некрономикон. Похоже, даже ислам обладает дихотомией внутреннее/внешнее, поверхностное/реальное, которая пронизывает вселенную Лавкрафта; не стоит забывать, что агностик Лавкрафт низводит даже Аллаха — наряду с Христом и Иеговой — к числу маленьких «земных богов», чья «мелкость и ничтожество» приводит к «их жалким человеческим пристрастиям — вражде, буйству, любовным интрижкам, жажде почестей и желанию властвовать вопреки рассудку и природе» (530). Любое исчерпывающее исследование места ислама и исламского Востока в творчестве Лавкрафта должно выходить далеко за рамки этого эссе — например, ещё предстоит исследовать центральное значение сновидений как в исламе, так и у Лавкрафта. В Коране Пророки часто получают послания от Бога в виде снов (руйа), и толкование сновидений в суфизме было такой же важной наукой, как и толкование Священных Писаний. У Лавкрафта же мы читаем о «первых вратах, где Умр ат-Тавиль навевает сны» Великим Древним (531), или почти любой эпизод практически любой лавкрафтовской сказки, где тёмные космические силы проявляют в сновидениях своё присутствие. Что касается главных героев, трудно не замечать исламских отголосков этого мотива. Стоит также изучить запрет на изображения в исламе — и, аналогично, нечастые изображении Древних и их тварей в текстах Лавкрафта («[...] ведь шогготы и последствия их деяний явно были запретным для изображения предметом», 125), — не говоря уже о гораздо более литературоведческом вопросе об ориенталистах — предшественниках Лавкрафта. Учитывая восхищение Лавкрафта Бекфордом, Муром и По, возникает вопрос, почему изображение ислама в их произведениях не оказало заметного влияния на то, как трактует эту религию Лавкрафт. Конечно, в «Сомнамбулическом поиске неведомого Кадата» и султане демонов можно заметить влияние прочитанных Лавкрафтом в детстве сказок «Тысячи и одной ночи». Однако юмор Востока в таких текстах как «Тысяча вторая сказка Шахерезады» Эдгара По, восточная романтика в «Лалле Рук» Томаса Мура, не говоря уже о сущностной исламской морали, которую мы находим в «Ватеке» Бекфорда [...], — ни одно из этих предыдущих представлений о Востоке, похоже, не оказало сколь-нибудь заметного влияния на Восток Лавкрафта. На самом деле, единственная особенность, которая, судя по всему, сохраняется в этой, по сути своей, романтической литературной родословной, — это необычное место, отведённое исламу; неудивительно, что в творчестве такого писателя-фантаста и автора ужасов как Лавкрафт любое упоминание чудовищной, сверхъестественной, инвазивной реальности всегда будет иметь такие бессознательные социокультурные коннотации. [1] Пер. с английского Бр. Роман А. Источник: The Darker Islam within the American Gothic: Sufi Motifs in the Stories of H. P. Lovecraft by Ian Almond (https://www.researchgate.net/publication/272537419_The_Darker_Islam_within_the_American_Gothic_Sufi_Motifs_in_the_Stories_of_HP_Lovecraft). [2] H. P. Lovecraft, Omnibus 1; в The Mountains of Madness (London: HarperCollins, 1994). Если не указано иное, все ссылки будут на это издание. Особая благодарность Бурку Оздемиру за помощь в подготовке этой статьи. Цит. по рус. пер. «Случая Чарльза Декстера Варда»: http://lib.ru/INOFANT/LAWKRAFT/sluchaj_charl_za_dekstera_varda.txt. Дальнейшие цитаты, обозначенные у автора номером страниц в круглых скобках непосредственно в тексте, даются по разным переводам и, как правило, отдельно не отмечаются. — Прим. пер. [3] Цит. по: Clive Bloom, «This Revolting Graveyard of the Universe»; в Brian Docherty, ed., American Horror Fiction (Basingstoke: Palgrave, 1990), 63. На эту тему см. также: Уэльбек Мишель «Г. Ф. Лавкрафт: против человечества, против прогресса» (https://biography.wikireading.ru/83456); Олег Чимде «Лавкрафт и расизм: туда и обратно» (https://dtf.ru/read/29134-lavkraft-i-rasizm-tuda-i-obratno) и др. — Прим. пер. [4] Lovecraft, Omnibus 1, 159. [5] Цит. по: «The Call of Cthulhu»; в H. P. Lovecraft, The Call of Cthulhu and Other Weird Stories, ed. S. T. Joshi (London: Penguin, 1999), 164. Цит. по рус. пер. «Зова Ктулху»: https://libbox.ru/books/zov-ktulxu. — Прим. пер. [6] Bloom, 68. [7] Lovecraft, The Call of Cthulhu, 156. [8] См. John C. Lamoreaux, «Early Christian Responses to Islam», 10-11; в John V. Tolan, ed., Medieval Christian Perceptions of Islam (New York: Routledge, 2000). Ещё в XVII веке термин «аверроист» всегда имел какой-то аморальный, антихристианский оттенок (см., напр., замечания Лейбница о «тех аверроистах и некоторых злобных квиетистах, которые воображают, что душа поглощается морем Божественного и воссоединяется с ним»; из предисловия к Leibniz, New Essays on Human Understanding [London: Cambridge UP, 1997] 59). [9] Цит. по рус. пер. «Снов в ведьмином доме»: https://www.rulit.me/books/sny-v-vedminom-dome-grezy-v-vedmovskom-dome-vedmin-dom-read-146498-1.html. — Прим. пер. [10] См. философскую трактовку Лавкрафта у S. T. Joshi, H. P. Lovecraft: The Decline of the West (Mercer Island, WA: Starmont House, 1990), где, помимо прочего, шпенглеровский «Закат Запада» («Untergang des Abendlandes») рассматривается как возможный контекст для чтения его работ. См. также слегка отрицательный обзор в вышеупомянутом эссе Ф. Роттенштейна, который ставит под сомнение эрудицию Лавкрафта по части философских первоисточников («Скорее всего, Лавкрафт был знаком с действительно первоклассными мыслителями только из сочинений других авторов») — в Science Fiction Studies 19 (1992), 117-120. Цит. по рус. пер. «Сомнамбулического поиска неведомого Кадата»: https://avidreaders.ru/book/somnambulicheskiy-poisk-nevedomogo-kadata.html. — Прим. пер. [11] Подробнее об увлечении Борхеса исламом в его рассказах см. Мой «Borges the PostOrientalist: Images of Islam from the Edge of the West» in Modern Fiction Studies 50.2 (Summer 2004): 435-459. [12] Цит. в L. Sprague de Camp, Lovecraft: A Biography (First Ballantine Books Edition, 1976), 22. Цит. по рус. пер. «Исповеди Неверующего» Г. Ф. Лавкрафта: https://vk.com/topic-23161449_25938547. См. также рус. пер. упомянутой работы Де Кампа (https://proza.ru/2012/06/27/569), где эта цитата приведена в чуть другом изложении. — Прим. пер. [13] Сообщают, что, возвращаясь из своих турецких путешествий в 1810 году, Байрон сказал: «Я был весьма близок к тому, чтобы стать мусульманином». См. Muhammad Sharafuddin, Islam and Romantic Orientalism (London: L. B. Taurus, 1994), 224. [14] Цит. по: «Некрономикон» Говарда Лавкрафта или «Ал[ь] Азиф» Абдула Ал[ь]хазреда, http://фантастика.рф/публикации/статьи/-некрономикон-говарда-лавкрафта-или-ал-азиф-абдула-алхазреда.html. [15] См. R. W. Southern, Western Views of Islam in the Middle Ages (Cambridge, MA: Harvard UP, 1965), 27, 105. [16] Из «Dagon» in H. P. Lovecraft, Omnibus 2: Dagon and Other Macabre Tales (London: HarperCollins, 2000), 17. Цит. по рус. пер. «Дагона»: https://royallib.com/read/lavkraft_govard/dagon.html. — Прим. пер. [17] Из «The Dream Quest of Unknown Kadath» in Omnibus I, 424. [18] Lovecraft, Call of Cthulhu, 155. [19] Интересно проследить у Лавкрафта этнические последствия этого осознания наследственной идентичности. Обратите внимание, в частности, на странно мистическую манеру, в которой он рассказывает о пейзажах своего родного Вермонта в «Шепчущем в ночи»: «[...] сохранившая свой первозданный облик территория Новой Англии [...] без иностранцев и фабричных дымов [...], сохранившиеся в неприкосновенности атрибуты местных традиций [...], где ещё остались странные древние воспоминания и где почва весьма благоприятна для загадочных, редко упоминаемых верований». Call of Cthulhu, 239. Цит. по рус. пер. «Шепчущего в ночи»: https://royallib.com/read/lavkraft_govard/shepchushchiy_v_nochi.html. — Прим. пер. [20] Морис Леви уже писал о психосексуальной, подавляемой природе лавкурафтовских ужасов: «Лавкрафтовское чудовище [...] не столь пугающе, сколь отвратительно. Его атрибуты кажутся необычайно яркими. Оно определённо характеризуется вязкостью (оно липкое, склизкое и иногда выделяет зеленоватую жидкость), непостоянством (оно мягкое, дряблое, студенистое), выделяемым им сильным зловонием [...] и роящейся множественность». Maurice Lévy, Lovecraft: A Study in the Fantastic, trans. S. T. Joshi (Detroit: Wayne State UP, 1988), 60. [21] Цит. по рус. пер. «Врат серебряного ключа»: https://royallib.com/read/lavkraft_govard/vrata_serebryanogo_klyucha.html. — Прим. пер. [22] На самом деле термин «макам» (مقام‎) переводится не «врата», а «стоянка», и означает состояние на пути самосовершенствования, которое характеризуется определённой стабильностью. Термин «врата» («баб», باب‎) в суфизме тоже имеется, он представляет собой почётное звание проповедников ислама. — Прим. пер. [23] Взято из Ibn ‘Arabi’s Futuhat al-Makkiyah II.159.11; цит. в William G. Chittick, The Sufi Path of Knowledge (Albany: SUNY, 1989), 364. Исходный хадис цит. по: Абу Хамид аль-Газали, «Ниша света», http://farhang-alshia.narod.ru/karbin/gaz_nur.html. Здесь тот же хадис Мухаммада трактует Аль-Газали, а не Ибн Араби, поэтому комментарий Ибн Араби переведён мною. — Прим. пер. [24] Chittick, Sufi Path, 179 — from section III, 249. Цит. по: Уильям Читтик, «Суфизм: Руководство для начинающего», http://padabum.com/d.php?id=175294. — Прим. пер. [25] Из Fusus al-Hikem, trans. as «The Bezels of Wisdom» by Ralph Austin (New Jersey: Paulist, 1980), 133. [26] Chittick, Sufi Path, 328 — from section III, 298. [27] T. Izutsu, A Comparative Study of the Key Philosophical Concepts in Taoism and Sufism (Tokyo, 1967), 1. Цит. по: Ибн Араби. Геммы мудрости. 9. Гемма мудрости лучезарной в слове Иосифа, https://smirnov.iphras.ru/win/publictn/bezels/g9.htm. — Прим. пер. [28] David Vilaseca, «Nostalgia for the origin: Notes on Reading and Melodrama in H. P. Lovecraft’s «The Case of Charles Dexter Ward», Neophilologus 75 (1991), 487. [29] Lovecraft, Call of Cthulhu, 239, 214. [30] Как ни странно, в суфизме также существует традиция верить в то, что цель человечества — действовать не как шутка, а, безусловно, как форма утешения и утешения для Создателя — как в известной суфийской поговорке: «Я был скрытым сокровищем, которое жаждал быть известным, поэтому я создал людей, чтобы они меня знали». Подробнее об этом см. Henry Corbin, Creative Imagination in the Sufism of Ibn ‘Arabi, trans. Ralph Manheim (Princeton, NJ: Princeton UP, 1969), 94, 11214. Цит. по рус. пер. «Хребтов Безумия»: https://vk.com/doc429798365_546311268. — Прим. пер.
  3. Кстати, сейчас самое актуальное - перенабор с дореволюционных сканов дальнейших глав книги "Итальянские Угольщики начала XIX века (Опыт исторического исследования)" - а то прошлые наборщики не могут продолжать, не хотелось бы прервать публикацию. Дело несложное, особых навыков не требующее, но кропотливое.
  4. Например, переводить что-нибудь тематическое или писать собственные материалы по теме. Можно иллюстрировать. Всё зависит от возможностей, так много какая помощь может быть нужна, от финансовой до вёрстки.
  5. Осталось меньше месяца до выхода 7-го номера журнала (предполагаемая дата выпуска - 27 декабря). Номер будет посвящён взаимоотношениям ислама с западной эзотерической традицией (прежде всего масонством), но будут материалы и по другим темам. Примерное содержание: Рубрика "Чертежи": Преамбула Пресс-релизы инициативной группы по созданию русскоязычного отделения Ордена Иллюминатов Танатэроса Рубрика "Краеугольный камень": Табели Египетского масонства Калиостро. Тайны ста степеней (продолжение) Агапа Рубрика "Грубый камень": Итальянские Угольщики начала XIX века (Опыт исторического исследования) (продолжение) Противоречит ли масонство исламу? Масонство и ислам Масонство в Османской Палестине: Исторические особенности Ислам и масонство в XX веке Исламофильное масонство Кто такие Шрайнеры Шрайнеры Принса Холла: Лекция после посвящения Связь Шрайнеров и Аллаха Масоны-исламисты, некогда правившие Соединёнными Штатами! Происхождение Корана: демоническое или божественное? Алистер Кроули, Телема и Ислам Тайные культы ислама Тайная традиция ислама Об исламских корнях Розенкрейцеров Встреча с Вечным, где розенкрейцеры и суфии пожимают друг другу руки Рубрика "Замковый камень" (Зодческие): Пентаграмма: 5 стихий, 5 чувств, 5 планет «Так Бетховен стучится к Судьбе» Как я стал Карбонарием Рубрика "Свободный камень" (творчество): «На сад затравленной моей души взгляни...» Self Безысходность Чашу воссоздай! Евразиец Сказание о Хусейне Халладже أنا الحق Предполагаемый объём - более 250 страниц. Присылайте свои материалы, чтобы номер стал ещё насыщеннее!
  6. Атропатена (это исходное произношение слова "Азербайджан") была ещё в IV веке. Правда, далеко не всё это время была самостоятельным государством. В раннем средневековье была в составе Кавказской Албании, Сасанидской Персии, потом Арабского Халифата, армянских княжеств и т. д.
  7. А если сильно расширить сферу поиска? То есть, учитывать и "парамасонские" (вроде тех же "астромовцев" или, скажем, Г.О.М.овцев), и "дикие" образования, и отдельных масонов (включая бывших членов ВВНР или тех, кто имел до революции заграничные посвящения), и даже (особенно в послесталинский период) отдельных советских граждан, находящихся под значительным влиянием масонских идей? Это уже за пределами расследований об "отдельно взятых дедушках", но сам по себе интересный срез. Скажем, такие гипотетические ситуации: Группа ВВЛР, "астромовцев" или кого-то в этом духе, действующая настолько скрытно, что избежала репрессий (понятно, что маловероятно, и что это будут чисто закрытые кружки без какого-либо братского общения и с крайне редкими посвящениями, но не невозможно совсем). Члены подобных же групп, пережившие сталинские лагеря и поддерживающие друг с другом редкое неофициальное общение (тоже, понятно, без всякой открытой деятельности). Разведчик "под прикрытием", вступивший "по долгу службы" в зарубежную ложу (но всё же, формально говоря, получивший "настоящее" посвящение, хотя и со скрытыми мотивами): после Перестройки он вполне мог, уже не имея "должностных обязанностей", рассматривать себя как "настоящего масона", хотя, конечно, и вряд ли мог как-то проявлять это публично. "Академическая" группа преподавателей/студентов (исторических, культурологических, религиоведческих и пр. направлений), имеющая доступ к текстам масонских или околомасонских ритуалов (хотя бы на иностранных языках) и пытающаяся "реконструировать" масонство в "диком" варианте междусобойчика (мне кажется, наиболее вероятный сценарий в позднесоветский период, хотя и самый "слабый" с точки зрения каких бы то ни было преемственностей). Пока речь не о том, есть ли какие-то доказательства какого-то из этих сценариев (или того, могла ли такая "линия преемственности" дожить хотя бы до Перестройки), а чисто о вероятности подобных событий.
  8. Не во всех орденах. Было и есть достаточно большое количество масонов-атеистов, буддистов и пр. В нашем, кстати, предполагается, но трактовка этого понятия, вплоть до символической или пантеистической, оставляется на совести конкретного масона. Так что моё понимание ВАВ как условной персонификации Вселенной с её законами и "природы Будды" (его "Высшего Я") внутри отдельного человека вполне подошло. Более того, моё достаточно недавнее появление в Братстве далеко не было началом моего духовного пути, и я не нашёл таковых даже за гораздо больший период, уже почти что равный моей жизни, за вычетом совсем бессознательного периода. И даже ещё больше: то, что по юности воспринималось как доказательства, при более зрелом беспристрастном рассмотрении таковым не оказалось, а спокойно могло восприниматься без "этой концепции" и с гораздо меньшими натяжками. Кстати, Вы, отвечая на мою реплику, процитировали слова "Претензии на нечто иное вроде бессмертия нашей личности - это уже ЧСВ, поскольку предполагает, что этой огромной Вселенной должно быть какое-то дело до личностей маленьких зверьков на одной из нескольких планет у одной из триллионов звёзд на краю одной из триллионов галактик". Но сама по себе эта моя реплика даже совершенно не противоречит более персонализированным представлениям о ВАВ. Даже если существует божество, являющееся личностью и при этом сотворившее такую огромную и разнообразную Вселенную, уверен, у неё есть более важные занятия, чем присматриваться за тем, осознаёт себя как личность некая пылинка на краю галактики после биологического распада своих форм или нет.
  9. Кстати, а нет ли каких-то сведений о российских масонах (и членах подобных организаций, описанных, например, у Никитина) периода 1917-1939, переживших сталинские лагеря?
  10. Эмиль Дантин (Сар Иероним) Об исламских корнях Розенкрейцеров[1] Чтобы узнать историю таинственного Ордена Розы-Креста, надо обратиться к древним документам, которые свидетельствуют о его существовании в Европе в начале XVII века. Самый важный из этих документов и самый ранний озаглавлен Allegemeine und generale Reformation des gantzen weiten Welte, heneben der Fama Fraternitatis des löblichen Ordens des Rosenkreutzes an alle Gelehrte und Haupter Europae geschriebe... Этот анонимный текст из 147 страниц in octavo появился в Касселе из типографии Вильгельма Весселя в 1614 году. Существенной и оригинальной частью Allegemeine und generale Reformation... является Fama Fraternitatis («Слава Братства»), занимающая страницы 91-118 издания 1614 года[2]. В Fama Fraternitatis говорится о тайном братстве, основанном за два века до этого Христианом Розенкрейцем[3], жизнь которого в нём также описывается. Христиан Розенкрейц родился в благородной семье и в раннем возрасте осиротел. Он вырос в монастыре, который покинул в возрасте шестнадцати лет, отправившись в странствия по Аравии, Египту и Марокко[4]. Именно во время этих путешествий по исламским странам он познакомился с мудрецами Востока, которые открыли ему универсальную гармоническую науку, найденную в Книге М., которую Розенкрейц перевёл на латынь. Именно на основе этого учения он задумал план одновременной и повсеместной религиозной, философской, научной, политической и художественной реформы. Для реализации этого плана он объединился с несколькими учениками, которым дал имя Розенкрейцеров. Как утверждают его биографы, основатель Ордена Розы-Креста принадлежал к знатной семье, но ни один документ не позволяет нам безоговорочно утверждать это. Но несомненно то, что он был знатоком Востока и великим путешественником. Fama рассказывает нам, что «в юных летах, по личному желанию своему и после усердных просьб, отправился он вместе с Братом P.A.L. в странствование ко Гробу Господню. Несмотря на то, что спутник его, не достигнув Иерусалима, скончался на Кипре, он не вернулся обратно, а решил продолжать странствие один, держа свой путь на Иерусалим через Дамаск. Болезнь задержала его, однако, на некоторое время. Благодаря своим познаниям в медицине приобрёл он расположение турок, от которых узнал случайно о мудрецах, живущих в Дамаске (Дамкаре) Аравийском...»[5]. Он познакомился с чудесным могуществом мудрецов и с тем, как глубоко они проникли в тайны Натуры. Не в силах совладать с нетерпением, он договорился с арабами, что они, за известное вознаграждение, переправят его в Дамкар. Если, как утверждают некоторые, принимать 1378 год за дату рождения Христиана Розенкрейца, несомненно, что начало его странствий по Ближнему Востоку приходится на конец XIV — начало XV века, ориентировочно на время правления Баязида I (1389-1402) или последующий за его смертью период Междуцарствия (1402-1413), когда правил султан Сулейман Челеби (1402-1410)[6]... но, несомненно, перед великой катастрофой 29 мая 1453 года, когда Константинополь был взят турками[7]. До этого момента нет сомнений в том, что отношения между Европой и исламским миром были вполне нормальными[8], и что у юного любителя арабского, подобного Христиану Розенкрейцу, оставалась возможность быть принятым в образованных исламских кругах. Несмотря на интеллектуальный упадок, ознаменовавший конец Халифата, «университеты Каира, Багдада и Дамаска имели хорошую репутацию»[9]. Нет ничего удивительного, что этот молодой немецкий учёный отправился в Иерусалим и захотел узнать об арабской философии, которая оказала столь значительное влияние на средневековую схоластику с тех пор, как Григорий IX снял запрет с Аристотеля и арабских философов[10]. Текст Fama касательно отношений Христиана Розенкрейца с мудрецами Дамаско (Damasco) до сих пор не так ясен, как кажется. Действительно ли это Дамаск (Damascus)? Возможно, это аравийская деревня в Аравии, называющаяся Дамашкан (Damashqûn). Кроме того, древняя столица королевства Дамасен (Damacène) — и столица Сирии — находится вовсе не в Аравии. Не значит ли это, что речь идёт о совершенно другой школе? Необходимо отметить, что слово «университет» или «колледж» соответствует арабскому существительному «медресе». Автор «Истории Ливана» ссылается на «медресат-уль э-хукоки фи Бейрут», что означает Юридический университет в Бейруте[11]. Таким образом, слово Дамкар (Damcar) остаётся довольно загадочным. Я напрасно сверялся со словарями Лейна, Казимирски, Ричардсона, Вармунда, Зенкера, Белота, Хоува, с Дополнением к арабским словарям (Supplement aux dictionnaires arabes) Дози, с Дополнениями к арабским словарям (Additions aux dictionnaires arabes) Фаньяна, с Энциклопедией ислама (Enzyklopädie des Islam) и с Арабским литературным искусством (Geschichte der Arabischen Literatur) Броккельмана. DMCR — не арабский корень. Как бы то ни было, Дамкар не так уж далеко от Иерусалима. Именно там Христиан Розенкрейц укрепил свои познания в арабском языке и по прошествии одного года передал Книгу М. (Librum M., The Book M.) правильной латынью[12]. Достаточно трудно понять, что автор имел в виду под Книгой М. Возможно, подразумевался арабский перевод утраченной книги Аристотеля с таким же названием, но это кажется маловероятным. Поскольку Fama называет отдельными буквами и другие книги, можно предположить, что рассматриваемые инициалы присваивались Христианом Розенкрейцом книгам, которые он переводил с арабского. Через три года учёбы, во время которой он более всего сосредоточился на медицине («физике») и математике, Христиан Розенкрейц отправился из Сину Арабико (Sinu Arabico) в Египет, где с большим вниманием изучил «растения и твари». Похоже, в Египте он пробыл недолго, после чего, по его словам, переплыл Средиземное море и прибыл в Фес. Стоит запомнить то, что он здесь говорит: «Каждый год встречаются арабы и африканцы, чтобы узнать друг у друга, не найдено ли чего лучшего в Искусстве или не поколебал ли новый опыт их прежнее разумение; таким образом, ежегодно прибавляется нечто, посредством чего математика, физика и магия (ибо в них искуснее всего фессийцы) становятся более совершенными»[13]. Но он признал, что «их магия не вполне чиста, а также и каббала их религией искажена»[14]. Мудрецы, которых он встречает в Фесе, поддерживают периодические и регулярные контакты с представителями других исламских стран. «Элементарии» (то есть те, кто изучает элементы) открыли ему многие из своих секретов[15]. В те времена Фес был центром философских и оккультных исследований: там преподавали алхимию Абу Абдаллаха Джабира ибн Хайяна (Гебера) и имама Джафара ас-Садика, астрологию и магию Али аш-Шабрамаллиши, эзотерическую науку Абдуррахмана ибн Абдуллы аль-Аскари. Эти исследования процветали со времён Омейядов[16]. То, что там передавались тайны, вне всякого сомнения, говорит о том, что у них сформировались тайные общества. И речь вовсе не о сабиях — по сути, неортодоксального общества, представляющего собой пережиток язычества. Есть основания полагать, что Христиан Розенкрейц получал свои тайны у Братьев Чистоты — общества философов, созданного в Басре в первой половине IV века по Хиджре (т. е., после 622 г. — в IX-X вв. н. э.), — которые, не будучи ортодоксами, интерпретировали догмы и глубоко занимались научными изысканиями. Их учение, восходящее к исследованиям древнегреческих философов, всё более делало акцент в сторону неопифагорейства[17]. Они взяли из пифагорейской традиции обыкновение рассматривать вещи в числовом ключе. Их толкование учения оставалось тайной от общества из-за своей неортодоксальной природы. Например, что касается воскресения мёртвых, они объясняли, что слово «воскресение» (киямат) происходит от слова «существование» (киям): когда душа покидает тело, она существует сама в себе, и именно в этом и состоит воскресение. У Братьев Чистоты в каждой местности были места собраний, куда не мог войти никто из тех, кто не принадлежал к их числу, и где они могли вместе обсуждать свои тайны. Они помогали друг другу, «как рука и нога вместе работают на благо тела». В ордене было несколько степеней — Мастер Ремёсел, Губернатор или Пастырь Братьев, — степень Султана, представлявшая законодательную власть, и, наконец, высшая степень, называемая степенью Царя, которая давала состояние видения или откровения, подобное тому, которое достигалось после смерти. Тайная часть учения была посвящена теургии: божественные и ангельские имена, заклинания, каббала, экзорцизмы и т. д.[18]. Братья Чистоты отличались от суфиев, но были единодушны с ними по многим доктринальным вопросам. И те, и другие были мистическими орденами, основывающимися на кораническом богословим. Догмат вытесняется верой в Божественную Реальность[19]. Очевидно, что Братья Чистоты отличались от суфиев: хотя их учение имело некоторые общие черты почти со всеми суфийскими сектами, этого, конечно, нельзя сказать о каких бы то ни было упоминаниях о переселении душ. Следуя учениям арабских философов-неоплатоников и еврейских каббалистов, которые часто оказывали влияние на мистиков, Братья Чистоты настаивали на метемпсихозе, который мог бы дать представление о наказании нечистой душе, покидающей тело[20]. Их учение впитало достаточно много от христианства, что привлекло внимание христианского посвящённого Розенкрейца. Их учение о Логосе, берущее своё начало в Евангелиях, явно отличалась от христианской идеи, но являло собой синкретизм, который можно обнаружить и в ритуалах розенкрейцеров. В восхождении души к Богу Просветление Имён даётся Библией, Просветление Атрибутов — Евангелиями, а Просветление Сущности — Кораном. Иисус и Мухаммад открыли тайны Незримого[21]. Таков достаточно яркий пример этого синкретизма. Следует отметить, что Братья Чистоты не носили никакой особой одежды[22]; известно также, что основоположники ордена были убеждены, что только один человек может стать их преемником, что они практиковали воздержание, которое автор Fama перевёл арабским понятием «девственники согласно обета»[23], и исцеляли больных. Не буду приводить здесь имена великих арабских врачей, которые и без того хорошо известны. Розенкрейцерское учение о Творении, которое мы недавно опубликовали[24], полностью появляется и в философии Ибн Сины. Бог не создаёт мир напрямую, но Неизбежное Сущее излучает чистый разум, являющееся Первопричиной. Эта Первопричина знает Создателя как Неизбежное, а себя — как Возможное. С этого момента в Порядок Творения входит множественность. Этот Разум — активный интеллект, просветитель душ. От сферы к сфере (через десять сфер) сияние устремляется к чистым Разумам до уровня материи. Следовательно, Бог понимается как всемогущая и творческая Первопричина. Он не мог всё время воздерживаться и не начать того, что подразумевает в нём изменение, и потому Творение вечно. Творец создаёт материю не напрямую, но через посредников, ангелов, которые отождествляются с первопринципами[25]. Возможно, Христиану Розенкрейцу были известны учения Ибн Сины или Абдул-Карима аль-Джили[26], которые разработали аналогичную теорию: «Мир со-вечен с Богом, но, если рассуждать логически, суждение о том, что Бог существует в Себе Самом, предшествует суждению, что вещи существуют в своём познании. Он знает их, как Он знает Себя, но они не вечны, а Он вечен»[27]. Мохи эд-Дин учил, что души предшествуют телу, что они имеют разную степень совершенства, и что они неравномерно пробиваются сквозь тени тела. Таким образом, процесс обучения для них является не чем иным, как воспоминанием, обратным восхождением туда, откуда они когда-то ушли. Ибн-Араби, написавший книгу «Сто имён Бога», использовал круги для разъяснения своей системы, которая необычайно близка к системе «Божественных Атрибутов» («Dignitates Divinae») Раймонда Луллия, которого считают родоначальником и предшественником Розенкрейцеров. Теургия розенкрейцеров почти не отличается от теургии суфиев, однако суфии черпают из Корана весьма богатую ангелологию. Рядом с херувимами находится более возвышенный ангел по имени Аль-Нун, который символизирует Божественное Знание. Он находится перед Хранимой Скрижалью; ниже Престола пребывают ангелы, называемые Аль-Калям (письменные трости); ангел Аль-Мудаббир; ангелы, называемые Аль-Муфассиль, располагаются перед Имаму’л Мубином (Первым Разумом); Рух являются объектами Божественного Знания... Достигнув степени совершениства, суфийский мистик вступает в контакт с ангелами. Если с их помощью он достигает познания зримых и незримых миров, то с их помощью он также проявляет сверхчеловеческую власть над вещами, над людьми и над событиями, поскольку призванные здесь ангелы больше не являются всего лишь посланниками Бога, но мыслями Самого Бога, ибо исходят от Божественной Сущности к метафизической реальности вещей через Первотворение. Именно в этом пребывает Высшая Магия ас-сирру’л али. В «Пути Божественного Единства» («The Path of Divine Unity») мистик Джили объясняет, как с помощью формулы мистик получает от Бога то, чего желает[28]. [1] Пер. с английского Бр. Роман А. по переводу Элиаса Ибрагима (http://www.hermetics.org/, eibrahim@ozemail.com.au) с французского (2003), предоставленному Дамой Донной из Великого командования Ордена Грааля (https://web.archive.org/web/20140213211938/http://www.orderofthegrail.org/) [архивная версия от 13.02.2014]. Источник: On the Islamic Origin of the Rose-Croix by Emile Dantinne (Sar Hieronymus) (http://www.hermetics.org/rose-croix.html). [2] Французский перевод Э. Коро (Ed. Rhea, Paris 1921) состоит из 63 страниц. Он имеет подзаголовок The Travels of Christian Rozenkreutz («Путешествия Христиана Розенкрейца»). Авторство Fama приписывают Иоганну Валентину Андреэ. [3] К. Розенкрейц рассматривается многими историками как мифический персонаж. Однако Ларусс датирует его жизнь 1378-1484 годами. [4] Sedir, Histoire des Rose-Croix, с. 42. [5] Fama, 1921, с. 21-27. Здесь и далее цит. по: Fama Fraternitatis, или Откровение Братства Высокочтимого Ордена R.C. (http://psylib.org.ua/books/yates01/txt18.htm). [6] T. Mann, Der Islam, с. 116. [7] В оригинальной статье ошибочно указан Сулейман I, правивший значительно позднее — в 1520-1566 гг., — а даты Междуцарствия ошибочно указаны как 1389-1402 гг. Между тем, даты 1402-1410 гг. соответствуют именно времени правления Сулеймана Челеби — одного из правителей эпохи Междуцарствия, правившего в европейских владениях Османской империи. Текст перевода отредактирован в соответствии с историческими данными. На всякий случай привожу оригинальный текст этого предложения: «If one admits the date 1378 as the date of birth of Christian Rosenkreutz, it is incontestable that the beginning of his voyage to the Middle East is situated in the first years of the 15th century during the interregnum of 1389 to 1402, during the epoch of Sultan Sulieman the First (1402-1410). ...but incontestably before the great catastrophe of 29th May 1453, the date of the taking of Constantinople by the Turks». — Прим. ред. [8] Однако сомнения есть, учитывая, что с начала VIII века Пиренейский полуостров был захвачен мусульманами, после чего несколько веков с переменным успехом длилась Реконкиста, сопровождающаяся войнами христиан и мусульман в Европе. В частности, Гранадский эмират — последнее арабское государство в Европе и последнее исламское государственное образование на территории Пиренейского полуострова — просуществовал до 1492 года. — Прим. ред. [9] P. Keller, La question arabe, с. 17. [10] A. M. Goichon, La philosophie d’Avicenne et son influence en Europe medievale, 1944, с. 105. [11] Musawir fi tarik Lûbnâ, с. 28. [12] Fama, с. 33-47. Предлагает ли Дамкар медресат (университет), название которого искажено, возможно, Медина, где оккультные науки были в почёте. [13] Там же, с. 24. [14] Там же. [15] Там же, с. 26. [16] C. Brockelmann, Geschichte der arabischen Litteratur, т. II. [17] Cara de Vaux, Les penseurs de l’Islam, т. IV, с. 107. [18] Там же, с. 113. [19] R. A. Nicholson, Studies in Islamic Mysticism, 1921, с. 79. [20] G. Vadjer, Introduction a la pensee juive au moyen age, 1947, с. 97. [21] Там же, с. 138. [22] Bouchet, L’esoterisme mussulman (Museen 1910). [23] Fama, с. 38. [24] La pensee at l’ouvre de Peladan, La philosophie Rosicrucienne, 1947. [25] Goichon, Introduction a Avicenna, с. 32. [26] Он является автором суфийского труда «Аль-инсан аль-кямиль» («Совершенный человек в познании Истока»). [27] R. A. Nicholson, указ. соч., с. 103. [28] Там же, с. 139.
  11. Конечно, мы же люди. Теоретически, конечно, такое возможно, но, думаю, у Досточтимых Мастеров есть более серьёзные дела, чем нюхать подмышки Братьев :))) Хорошо общаются. Чтобы избежать конфликтов на религиозной почве - на Работах, как правило, запрещается говорить о религии, и религиозные взгляды - личное дело каждого. Много за что. И в разных организациях и ложах - за разное.
  12. New Dawn Magazine Тайная традиция ислама[1] Путешествие посвящённых в исламские земли было повторяющейся темой европейского эзотеризма с тех пор, как тамплиеры поселились в Иерусалиме, а легендарный Христиан Розенкрейц изучал своё ремесло в «Дамкаре» (Дамаске). Мы обнаруживаем его в жизнях Парацельса и Калиостро; затем, когда путешествовать стало проще, у целой плеяды, включая П. Б. Рэндольфа, Е. П. Блаватскую, Макса Теона, Г. И. Гурджиева, Алистера Кроули, Рене Генона, Р. А. Шваллера де Любича и Анри Корбена. Весьма вероятно, что нечто подобное было и в египетской кампании Наполеона 1797 года, когда он объявил изумлённой публике, что он тоже мусульманин. Джоселин Годвин[2] В современном мире религия сведена к «морализаторству» и вопросам веры. Некогда заветные учения превратились в простые формулы и рутинные практики, лишённые какого-либо высшего смысла. Неудивительно, что для большинства представителей западного общества великие религии неспособны ответить на самые фундаментальные вопросы бытия. Однако на протяжении всей истории мы находим людей, убеждённых, что великие религии являются необходимой «внешней оболочкой», скрывающей Изначальную Мудрость, которая одна может раскрыть истинное происхождение, цель и судьбу человечества. За жизненно важными религиозными практиками и доктринами скрывается эзотерическое или оккультное знание. Но, как отмечает религиовед Джеймс Уэбб: Нечто может быть спрятано из-за его огромной ценности или благоговейно сокрыто от любопытных глаз профанов. Но не исключено и то, что это тайное стало тайным потому, что Высшие Силы сочли его недостойным. Или же это угроза, и её следует похоронить, или это нечто просто бесполезно и потому позабыто[3]. Некоторые ведущие европейские искатели древней тайной мудрости были убеждены, что в мусульманских странах Востока можно найти исконную традицию, передаваемую из поколения в поколение в закрытых сообществах посвящённых. Они искали вдохновения в культурной и религиозной среде, которую европейское христианство долгое время считало «враждебной». Французский поэт и историк Жерар де Нерваль (1808-1855) придерживался мнения, что тайные исламские общины — прежде всего, друзы, исмаилиты и нусайриты (алавиты) — несут ответственность за передачу древней мудрости в Европу благодаря своему влиянию на тамплиеров. Йозеф фон Хаммер-Пургшталь, реакционный летописец тайных обществ XIX века, считал, что тамплиеры (и масоны) заимствовали свои доктрины и практики от исмаилитских ассасинов, которые, в свою очередь, унаследовали их от древних гностиков. Годфри Хиггинс (1772-1833), книги которого повлияли на мадам Блаватскую и ранних теософов, также пришёл к выводу, что исмаилитские ассасины передали свои тайны европейским тамплиерам, масонам и розенкрейцерам. Хиггинс решительно защищал Мухаммада, исламского пророка, и надеялся перед смертью посетить мавританские земли Египта, Палестины и Сирии. В начале того же века писатель и мистик Лоренс Олифант рассуждал, что секты друзов и нусайритов были хранителями наиболее полной системы тайных знаний. В авторитетной книге о средневековых катарах «Сокровище Монтсегюра» учёный Р. А. Гилберт утверждает, что доктрины нусайритов идентичны доктринам катаров. Куда бы мы ни посмотрели, мы найдём историков и авторов, ищущих ключ к духовному просвещению среди тайных мусульманских общин Востока. Сложные «мифы» могут скрывать истоки учений оккультных братств Европы, но все они указывают на мусульманские земли Северной Африки и таинственного Востока. Розенкрейцеры XVIII века заявляли об аравийских истоках своей тайной мудрости. Действительно, центральный розенкрейцерский «миф» повествует о том, как юный Христиан Розенкрейц [Rosie Cross] отправился в чудесный «Дамкар Аравийский» в поисках утраченных знаний. По словам Мэнли П. Холла: C.R.C. [Христиану Розенкрейцу] было шестнадцать лет, когда он оказался в Дамкаре, но его там приняли как собрата, долгожданного сотоварища по философии, и он был посвящён в секреты арабских адептов. Будучи там, C.R.C. изучил арабский язык и перевёл на латинский язык священную Книгу М. Возвращаясь в Европу, он взял этот драгоценный труд с собой. После трёхлетнего пребывания в Дамкаре C.R.C. отъехал в [мавританский] город Фес, где арабские маги могли посвятить его в ещё большие секреты[4]. Говорят, что, вернувшись в Европу из мавританских землель, C.R.C., основал тайное «Здание Святого Духа» по образцу мусульманского «Дома Мудрости», который он посетил в Каире (Египет). Даже имя «Розенкрейцеры», последователи пути Розы-Креста, удивительно похоже на широко распространённую мавританскую суфийскую фразу «Путь Розы». Стоит только вдумчиво изучить ритуалы и легенды розенкрейцеров, чтобы увидеть заимствование мавританских образов и влияние исламского эзотеризма. Розенкрейцеры — также известные как «Общество неведомых философов» и «Незримой коллегией» — называли в числе своих членов не только сэра Фрэнсиса Бэкона, но и Роберта Фладда, Сен-Жермена и Калиостро. Будучи одним из основоположников западной науки и философии, Бэкон также считается настоящим автором произведений Шекспира. В сочинениях, приписываемых Шекспиру, можно найти суфийские идеи, изложенные там Фрэнсисом Бэконом. Роджер Бэкон, известный как «удивительный доктор», получил свои знания в области медицины и естественных наук от учителей-мавров из Северной Африки. В Оксфорде он часто носил арабскую одежду, знал арабский язык и переводил суфийские тексты. Бэкон утверждал, что его знания были лишь частью всей древней мудрости, известной Ною и Аврааму, Зороастру, халдейским, египетским и греческим мастерам и мусульманским мистикам. В конце XVIII века Наполеон вторгся в Египет. Французский император «вёл долгие дискуссии с улемами [религиозными учёными] Каира по мусульманскому богословию, предлагая им возможность обращения всей французской армии в ислам»[5]. Французский писатель Гаспар Гурго отмечал в своих Воспоминаниях: «Император молча читает Коран. Он поднимает голову и говорит, как во сне: “Религия Мухаммада самая прекрасная”». Под покровительством Наполеона один из его генералов принял ислам и основал тайный Орден Искателей Истины. Как и Христиан Розенкрейц, сицилийский маг Алессандро Калиостро (1743-1795), по общему мнению, путешествовал по мавританским землям в поисках древней мудрости. И, как и Розенкрейц, Калиостро, которого называли «благородным пилигримом», считался эмиссаром могущественного тайного общества. Он утверждал, что получил посвящение в восточные мистерии в Египетских пирамидах. Калиостро носил мавританские одежды и работал над созданием универсального эзотерического Ордена «превыше всех сект и схизм, который возродил бы религию патриархов, позволявшую Адаму, Сифу, Ною, Аврааму и прочим пребывать в прямом общении с Богом»[6]. После распространения своих идей по Европе Калиостро отправился в Рим, где был арестован католической инквизицией и умер в тюрьме. Доктор Паскаль Беверли Рэндольф (1825-1875), влиятельный темнокожий американский писатель-розенкрейцер, также пошёл по стопам легендарного Христиана Розенкрейца. Он путешествовал по большей части старых мавританских земель через Ирландию, Северную Африку, Египет, Сирию, Аравию, Палестину и Турцию. Его встречи с суфиями, дервишами и другими мусульманскими мистиками, несомненно, повлияли на большую часть его сочинений. В них Рэндольф обращается к мусульманским «ансарам» (также известным как нусайриты и алавиты), «ансарическим мистериям» и тайнам «сирийских горцев». Он утверждал, что из своих одиночных странствий по Востоку принёс тайные знания и практики, которые произвели революцию в западной эзотерике. Биограф Рэндольфа говорит, что его идеи «оставили след на учении мадам Блаватской, её Теософском обществе и многим практикующим по сей день оккультным организациях Европы и Америки»[7]. Загадочный учитель Георгий Иванович Гурджиев (1872-1949), путешествовавший по Востоку в поисках утраченной мудрости, упоминает в своей книге «Встречи с замечательными людьми» таинственных «айсоров». Как минимум, один автор предполагает, что они — то же тайное сообщество исламских эзотериков, с которым столкнулся Рэндольф. Сегодня ученики Гурджиева считают, что его система восходит к многовековым тайным традициям, представителей которых он встречал в мусульманских странах Центральной Азии. Русский журналист П. Д. Успенский — возможно, величайший ученик Гурджиева — полагал, что его учитель заимствовал свои идеи из тайной мудрости, найденной у мусульманских суфиев. Британский писатель и мистик Дж. Г. Беннет попытался воспроизвести путешествия Гурджиева по Центральной Азии. В Сирии, Ираке, Турции и Персии он встретил суфийских мастеров и странствующих дервишей. В начале XX века другой «благородный пилигрим», Нобл Дрю Али (урождённый Тимоти Дрю), сын-самоучка бывших чёрных рабов, записался моряком в торговый флот и оказался в Египте. Согласно одной легенде, до 27 лет Нобл Дрю Али странствовал по миру, пытаясь узнать всё, что мог, о наследии своего народа и учении ислама. Принято считать, что он получил от короля Марокко мандат на обучение чернокожих американцев исламу. В пирамиде Хеопса он получил посвящение и принял мусульманское имя Шариф [Благородный] Абдул Али; в Америке он станет известен как Нобл [Благородный] Дрю Али. Вернувшись в Соединённые Штаты в 1913 году, он основал Мавританский научный храм, «дабы возвысить падшее человечество, вернув нацию, божественное вероисповедание и культуру лицам мавританского происхождения в Западном полушарии». Харизматичный лидер, Нобл Дрю Али учил, что истинное происхождение чернокожих американцев — азиатское, а ислам — их изначальная религия. «Падшие сыновья и дочери азиатской нации Северной Америки, — писал он, — должны научиться любить, а не ненавидеть, и знать своё высшее “Я” и низшее “Я”». Аллах, единый истинный Бог, был известен под многими именами, «но везде Он есть беспричинная причина, беспричинный корень, из которого выросло всё сущее». Нобл Дрю Али признал пророка Мухаммада «инициатором возвращения к исламу» и тем обетованным, чьё появление предсказал Иисус. Все пророки несли в основном одно и то же послание, и ислам был изначальной божественной верой, к которой Мухаммад призвал людей вернуться. Нобл Дрю Али заложил основы исламского движения в Соединённых Штатах. Он показал, что знание собственной идентичности — своего “Я”, сообщества и религии — необходимо для творческой жизни человека и общества. Нобл Дрю Али отмечал: «Когда мы полагаемся на других в изучении тайн природы, а также в своих мыслях и действиях, тогда мы создаём для себя жизнь, которую называют “адом”». Благодаря его посланию тысячи чернокожих американцев стали знакомится с мавританской историей, культурой, религией, а также с исламскими принципами «любви, истины, мира, свободы и справедливости». Но его головокружительный успех принёс катастрофу. Нобл Дрю Али умер в 1929 году: по словам одного комментатора, «некоторые говорят, что он был жестоко избит полицией, другие — он был убит своими соперниками по движению. В своей искренности и несомненной невинности Нобл Дрю Али встретил мученическую кончину»[8]. Эзотерическое ядро Концепция всякого учения как имеющего два аспекта — экзотерический и эзотерический, казалось бы, противоречащие друг другу, но в действительности друг друга дополняющие, — может считаться общим правилом, поскольку соответствует природе вещей как таковых. Даже если это различие не признаётся открыто, в любом учении любой глубины обязательно необходимо что-то, что соответствует этим двум аспектам, которые можно выразить через такие хорошо известные пары противоположностей как внешнее и внутреннее, кость и мозг, явное и тайное, широкий и узкий путь, буква и дух, кожа и плоть[9]. Когда мы исследуем жизнь Иисуса, как она представлена в Новом Завете, а также в так называемых апокрифических Евангелиях, мы обнаруживаем, что он провёл чёткое различие между внутренними (тайными, или эзотерическими) учениями и внешними (явными, или экзотерическими). В Евангелиях есть несколько мест, где Иисус публично давал экзотерические учения массам людей, тогда как в частном порядке наставлял своих доверенных учеников внутренним (эзотерическим) смыслам. Следуя апостольскому примеру, первые христиане открыто проповедовали людям Евангелие, сохраняя при этом эзотерические доктрины для посвящённых учеников. Различие между внешними доктринами и их высшим внутренним значением было известно Моисею, посвящённому в мудрость Египта и пророку народа Израилева. Экзотерическая форма Моисеева откровения содержала законы и заповеди, в высшей степени подходящие для людей и условий той эпохи. Тогда как эзотерические доктрины, объясняющие значение внешних форм и ритуалов, хранились настоящими священнослужителями и пророками. Ко временам Иисуса эзотерическая духовная сторона еврейской религии была искажена и почти утрачена. Люди были порабощены «буквой закона», удерживались в рабстве невежества лжеучителями, не понимая, что «буква убивает, а дух животворит». Поэтому ессеи, будучи истинными израильскими священнослужителями и мистическими предшественниками ранних христиан, стремились заново открыть внутренний смысл Моисеева закона. В первые четыре столетия после Христа учения Иисуса так же искажались и утрачивались, как и учения, провозглашённые Моисеем. Христианство стало могущественным институтом, во главе которого стояла клерикальная иерархия, в значительной степени игнорирующая изначальные эзотерические истины. Евангелия, как и книги Ветхого Завета, подвергались редактированию и пересмотру, чтобы соответствовать экзотерическому христианскому вероучению. Многие гностические христианские тексты, в которых говорилось об эзотерических доктринах, были осуждены и преданы огню. Посланник Аллаха Пока на Западе торжествовала Римско-католическая церковь, на Востоке появился новый пророк и Посланник Бога. Во исполнение вековых пророчеств на древней земле Аравии Мухаммад начал провозглашать полное посвящение всего человечества Единому Богу. Его послание стало известно как ислам, последняя из великих богооткровенных религий. По примеру Моисея и Иисуса пророк Мухаммад проводил различие между экзотерическим и эзотерическим измерениями религии. Будучи последней из всех небесных религий, ислам включал в себя основные божественные истины всех предшествующих откровений. В юности Мухаммад проводил время в пустыне, ведя караваны из Мекки в Сирию. Здесь, по мнению некоторых исследователей, он впервые встретил искателей «изначальной религии Авраама». Позже он начал практиковать каждый год уединение на горе Хира неподалёку от Мекки для медитации и молитвы. Во время одного из таких периодов он достиг высочайшего уровня сознания и, пребывая в состоянии возвышенного транса, получил от архангела Джибриля (Гавриила) первую суру (главу) Священного Корана — святой книги ислама и прямого Слова Аллаха (Бога). Сначала Мухаммад поделился своим опытом только с небольшой группой близких соратников. Вскоре вокруг него начал формироваться внутренний круг или тайная школа учеников, и со временем они публично провозгласили экзотерическое послание о покорности Аллаху. Пророк Мухаммад никогда не утверждал, что основал новую религию. Напротив, он всегда подчёркивал, что всего лишь продолжает исконную традицию, которая существовала задолго до него. Подобно Моисею и Иисусу, Мухаммад входил в длинную цепочку пророков, которые время от времени передавали своему народу под божественным вдохновением одно и то же откровение о природе Бога и об отношениях человека с Ним, как это было явлено Адаму. Мухаммад пришёл, чтобы восстановить это вечное первозданное послание, которое было затемнено невежеством и идолопоклонством и использовалось для порабощения, а не для освобождения человечества. С этой точки зрения Священный Коран учит изначальному единству всех религий и их общему происхождению. Он утверждает, что нет нации или народа, к которым бы не был послан пророк. Центральным посланием ислама является свидетельство веры (шахада): «Нет иного божества, кроме Бога [Аллаха], и Мухаммад — Посланник Бога [Аллаха]». С эзотерической точки зрения это также понимается как «нет реальности, кроме Реальности». Экзотерическая практика резюмируется в «Пяти столпах Ислама». Это вера, молитва (намаз), пост (ураза), милостыня (закят) и паломничество (хадж). Священный Коран имеет как экзотерическое (захир — внешнее, или явное), так и эзотерическое (батин — внутреннее, или тайное) толкование. В рамках исламского эзотеризма, как и в исходных откровениях Моисея и Иисуса, знание становится доступным в зависимости от целостности и когнитивных способностей его получателей, что приводит к требованию скрывать информацию от непосвящённых. Вот почему всегда происходило постепенное раскрытие или передача духовных истин человечеству. Мусульманские эзотерики называют это «мудростью постепенности» (хикмат ат-тадридж). Как утверждает высоко ценимый исламский эзотерический текст, духовное знание подобно еде и свету: Подобно тому, как маленького ребёнка нужно кормить постепенно, шаг за шагом, пока он не достигнет подросткового возраста, чтобы он не ел ничего вредного для его состояния; и подобно тому, как свет подходит только людям с открытыми, здоровыми и ясными глазами, ибо человек, глаза которого были закрыты, или который только что вышел из темноты, будет весьма ослеплён дневным светом, — так и те, кто овладевает этим посланием, должны сообщать его только тем, кто в нём нуждается. Христианские мистики отправлялись в Аравию в поисках истинного духовного Учителя-Мастера. В действительности, мистики окружали Мухаммада ещё при жизни. Этих, как их называют, сподвижников он с глазу на глаз обучал учению исламского эзотеризма. Двое из этих сподвижников, близкий друг пророка Мухаммада Абу Бакр и его зять Али, позже стали вдохновителями собственных орденов. Хотя Мухаммад как последний из пророков был хранителем полного сокровища заповедей, исламская традиция утверждает, что он публично провозгласил лишь некоторые из них, а остальные оставил необъявленными. Это могло произойти либо из-за их неприменимости в его время, либо из-за нецелесообразности их распространения в тот конкретный исторический период. Говорят, что даже сам пророк Мухаммад, упоминая о неких тайных моментах откровения, заявил: «Если бы мусульмане знали о них, они бы побили меня камнями». После смерти Пророка Мухаммада в 632 году нашей эры сподвижники, особенно Абу Бакр, Али и Салман аль-Фариси, продолжали сохранять эзотерическую традицию внутри экзотерической исламской веры. Абу Бакр становится первым халифом, лидером мусульманской общины. Однако достаточно скоро, как и предупреждал перед смертью Мухаммад, жажда власти и политические интриги вызвали раздор и раскол среди мусульман. Могущественная исламская империя распалась, когда авторитетные позиции были узурпированы людьми, лишёнными духовного понимания. Те, кто присвоили власть и богатство, сделали это во имя пророка и экзотерического вероучения ислама. Внешнее кредо, представленное законом (шариат), сложившимися традициям, берущим своё начало от пророка (хадис), и буквальным чтением Корана, превратилось в «ортодоксальный» ислам. И снова эзотеризм, казалось, был побеждён экзотеризмом. Многие посвящённые мусульмане, хранители эзотерической мудрости, ушли в подполье или изгнание. Однако ряд мусульманских духовных учителей, которых люди считают святыми, не скрывал того факта, что они были посвящёнными членами школы или братства (тариката), основанного одним из сподвижников. Суфии Наше дело — истина истины. Это экзотерика, эзотерика экзотерики и этотерика эзотерики. Это тайна тайн; это тайна того, что остаётся в тайне. Хадис шестого имама В конце VIII — начале IX века многие мусульмане, следовавшие духовным путём, открыто заявили о своей связи с исламским эзотеризмом. Они разглашали истины, основанные на духовном опыте, который из-за поверхностного его рассмотрения навлёк на них осуждение ортодоксальных исламских юристов и богословов. Их бросали в тюрьмы, пороли и даже убивали. Исторически эзотерики были связаны с потомками семьи пророка Мухаммада. Источником эзотерических знаний повсеместно считается Али, зять пророка. Отношения между пророком Мухаммадом и Али символизировали экзотерическую форму и эзотерическое ядро божественной религии. Это похоже на гностическо-христианскую идею об отношениях между Иисусом, представляющим экзотерическое учение, и его любимым учеником Иоанном, которому было разглашено учение эзотерическое. Со временем из этой исламской эзотерической традиции развились отдельные мусульманские группы, такие как фатимиды, исмаилиты, нусайриты [алавиты] и т. д. Внутри мусульманских общин сформировались определённые мистические братства и ордена, которые стали известны как суфии, мистики или эзотерики. Принято считать, что слово «суфий» происходит от арабского «суф» («шерсть»); ранние аскеты носили грубую шерстяную одежду, чтобы продемонстрировать свою отрешённость от мира. Призыв и сила суфизма «заключались в том, что он был способен удовлетворить религиозные инстинкты людей — инстинкты, до некоторой степени охлаждённые и подавленные абстрактными и безличными учениями ортодоксов, но находящие утешение в более непосредственно личном и эмоциональном религиозном подходе суфиев»[10]. Очевидно, усиление суфизма было ответом на законничество ортодоксальной исламской экзотерической практики и сухой интеллектуализм основных мусульманских мыслителей. Суфий, как и все настоящие мистики, стремится взглянуть на Вечное, хотя всё ещё находится в ловушке жизни в этом мире. Чтобы достичь такой личной встречи со своим Божественным Возлюбленным, суфии проложили «путь» (тарикат), который приведёт к гнозису (марифат), или мистическому познанию Господа. «Путь» вознесения к божественному единению с Богом проходит через стадии, обычно известные как «станции», или «состояния»: последняя стадия — это фана, или растворение в Боге, которое является высшим желанием успешного мистика[11]. Хотя большинство суфийских орденов неукоснительно соблюдают исламский закон (шариат), они считают, что это всего лишь верхняя одежда или внешняя оболочка, защищающая сердцевину — эзотерическую истину. Священный Коран называет тех, кто знает суть вещей, «обладателями ядер». Суфии сравнивают эзотерическую мудрость с «ядром», спрятанным в оболочке. Экзотерический ислам, воспринимаемый как традиционный образ жизни, создаёт среду, культуру, сообщество и необходимую психологическую ориентацию, из которой определённые люди призываются к посвящению в эзотерическую традицию. Суфийские школы и братства известны распространением ислама по всему миру. Их набожность, глубокая духовность и терпимость позволили суфиям привлечь большое количество последователей. Как говорит один автор: Братства оказали исламу неисчислимые, монументальные услуги тремя разными способами: они предотвратили превращение ислама в холодную и формальную доктрину, поддерживая его как сокровенную, сострадательную веру; они несли основную ответственность за распространение веры в Восточной Азии и африканских странах к югу от Сахары; и они были одними из ведущих лидеров в военной и политической битвах ислама против наступающих сил христианского Запада[12]. К X веку потомки пророка Мухаммада через его дочь Фатиму и её мужа Али основали империю Фатимидов на большей части Северной Африки. Многие мусульмане видели в этом исполнение приписываемого пророку предсказания о том, что наступит время, когда «Солнце [ислама] взойдёт на Западе». До принятия ислама Северная Африка была домом для ряда гностических обществ. Один историк предполагает, что эзотерические доктрины Фатимидов были широко приняты племенами Северной Африки «из-за того, что [они были призваны] к осовремененной версии их же собственных прежних верований, облечённых теперь в форму новой доминирующей религии»[13]. Враги династии даже утверждали, что Фатимиды были философскими потомками Вардесана, известного христианского учителя-гностика. Фатимиды открыли «золотой век» ислама. Они основали в Египте город Каир, назвав его «Победоносным градом возвышения божественной религии». Из новой столицы империя разрослась и поглотила Палестину. Публичные богослужения Фатимидов очень мало отличались от правоверных мусульман. Эзотерические учения ограничиваются теми членами сообщества, которые могут их получить. Для правильного понимания их книг требовалось специальное образование и годы обучения. В Каире Фатимиды основали Великий Дом Мудрости (Дарул Хикмет) для обучения миссионеров (даи), способных распространять исламскую эзотерическую философию. Ученики со всего Востока приезжали в Дом Мудрости для обучения и посвящения. Дважды в неделю, каждый понедельник и среду, Великий Приор созывал собрания, на которые часто приходили адепты, одетые в белое. Эти собрания получили название «философских собраний» (Меджлис-аль-Хикмет). Фатимидский халиф был также Великим Магистром Дома Мудрости. Одним из студентов был Хасан ибн Саббах. Вернувшись в родную Персию, он основал орден так называемых «ассасинов» со штаб-квартирой в горном монастыре-крепости Аламут. Из Северной Африки правители Фатимидов отправили миссионеров (даи) по всему известному миру. Под прикрытием они даже проникли в христианскую Европу. В соответствии с эзотерической доктриной возвышенное могло использовать для передачи универсальных и вечных истин любую внешнюю форму — художественную, научную, религиозную или светскую. Даже поэзия, которой славятся суфии, может использоваться для передачи духовных идей из одной культуры или религии в другую. Использование ими аллегории и шифра составляло секретный язык, универсальный язык посвящённых. Вместе со странствующими суфиями они передали Европе древнюю мудрость. Фатимидский Дом Мудрости был настолько влиятелен, что столетия спустя европейские масоны скопировали его структуру. В Краткой истории сарацин мусульманский историк Амир Али пишет: «Отчёт о различных степенях посвящения, принятых в [Доме Мудрости], бесценен. По сути, Каирский [Дом Мудрости] стал образцом для всех [масонских] лож, созданных в христианском мире». Ко времени распада империи Фатимидов в XII веке она была известна своей терпимостью, процветанием, любовью к знаниям и великими культурными достижениями. Фатимиды основали знаменитый университет Аль-Азхар, который сегодня является самым уважаемым ортодоксальным учреждением в мусульманском мире. Захватывающий взлёт Фатимидов в Северной Африке вместе с влиянием их подпольных сетей спровоцировал в значительной степени ортодоксальных правителей Аббасидов в Месопотамии начать кампанию против «ереси». При поддержке гиперортодоксальных учёных и законников экзотерической религии Мансур аль-Халладж, уважаемый мусульманский эзотерик и суфийский святой, был приговорён к смерти. Халладж проник под внешнюю скорлупу, являющуюся экзотерическим исламом, дабы раскрыть внутреннее ядро. Он реализовал озарение, фана, или то, что суфии называют «смертью самому себе» и «уходом в Божественного Возлюбленного, восклицая: Я — Тот, кого люблю, а Тот, кто любит, — я. Двум духам лишь одно нам тело для житья. Но видишь ты Его, хоть смотришь на меня, Увидевший Его, любуешься двумя[14]. С точки зрения канонического исламского права такое заявление действительно шокируеще и запретно. Однако в эзотерическом понимании это не что иное, как чувства просветлённого мистика. Далее Халладж оскорбил чувства законников ещё и такими заявлениями: Утверждать, что знаешь Его, — невежество, упорствовать в служении Ему — неуважение, запрещать себе бороться с Ним — безумие, позволять себе обманываться Его спокойствием — глупость, рассуждать о Его качествах — значит сбиваться с пути. Публичная казнь Халладжа в Багдаде (922) привлекла многочисленные толпы сочувствующих. Сначала его бичевали, били и в конце концов обезглавили. Умирая, он молился о прощении для своих палачей. Спустя годы после его убийства суфии, недогматичные мусульмане и даже некоторые ортодоксальные авторы открыто провозгласили его мучеником экзотерического непонимания. Долгие годы Халладж путешествовал по Персии и Индии, дойдя до границ Китая. Это заставляет некоторых учёных думать, что он руководил тайной сетью миссионеров и странствующих суфиев. Спустя три десятилетия после того, как Мансур аль-Халладж оказался на багдадской виселице, в иракском городе Басра возникло тайное общество. Как и Фатимиды, группа, известная как Братья Чистоты (Ихван ас-Сафа), посвятила себя науке, а также политической деятельности. Они опубликовали подлинную энциклопедию известных тогда знаний. Их труды охватывали такие предметы как философия, теология, астрология, метафизика, космология и естественные науки, включая ботанику и зоологию. Братство признавало истину везде, где бы она ни находилась, принимая мудрость других религий. Искатель истины не должен «сторониться науки, презирать книги и фанатично следовать какому-либо одному вероучению». Они попытались обобщить учение исламского эзотеризма, начиная с самопознания и освобождения души от материализма, чтобы помочь вернуться к Богу. Первая буква братства повторяла суфийскую аксиому: «Кто знает себя, знает своего Господа». Их сочинения, осуждённые как «еретические» и сожжённые властями, пользовались широким влиянием и достигли даже Европы в средние века. Они попытались составить общую доктрину исламского эзотеризма, начиная с самопознания и освобождения души от материализма, ведущего к возвращению к Богу. Девиз братства повторял суфийскую аксиому: «Кто знает себя, знает своего Господа». Их сочинения, осуждённые как «еретические» и сжигавшиеся властями, пользовались широким влиянием и достигли даже средневековой Европы. Знание — сила Традиционный эзотеризм — это одновременно учение и практика. Он предполагает для всего существа — тела, души и духа — принципиально иной способ существования[15]. Через всю западную культуру проходят нити «подпольной» исконной традиции. В наш нынешний Тёмный Век банальности и материализма эта великая духовная традиция хорошо сокрыта. То, что на Западе чаще всего пытаются выдать за «тайное», «оккультное» или «эзотерическое» знание, в лучшем случае является пустышкой, в худшем — опасной подделкой, смертельной пародией на универсальную верховную Истину. Тем не менее, у всего есть причина существования. Поэтому, как заметил Джеймс Уэбб: ...если новичок начнёт копаться наугад в грудах оккультной литературы, его уделом вскоре станут недоумение и нетерпение; ибо он обнаружит смешанные отбросы всех культур и случайные фрагменты философии — возможно, глубокие, но почти наверняка подрывающие нормальную жизнь в обществе, в котором он живёт. Оккультизм — это отвергнутое знание; то есть, подполье, основное единство которого — противоборство установлениям Сил Бытия[16]. За каждым фрагментом истины есть целое облако заблуждений, невежественных домыслов и лжи. В нынешнюю эпоху раздоров эта путаница, невежество и ложь важны, ибо они позволяют подлинной Древней Тайной Традиции оставаться скрытой и защищённой. В начале XXI века нам нужно не ещё больше «новых истин», но концепция, позволяющая заново открыть это Изначальное Откровение, забытое или пародируемое невеждами. Ибо, как говорят суфии, «всё, что исходит от Вечного, жаждет к Нему вернуться». [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: Secret Tradition of Islam by Life Science Fellowship (https://www.alpheus.org/html/articles/esoteric_history/secret_islam.html). Статья впервые опубликована в New Dawn №48 (июль-август 1998 г.). Авторские права — New Dawn Magazine (http://www.newdawnmagazine.com). Разрешено свободно распространять эту статью в некоммерческих целях, если она не отредактирована и скопирована полностью, включая настоящее уведомление. [2] Joscelyn Godwin, The Theosophical Enlightenment. [3] James Webb, The Occult Underground. [4] Manly P. Hall, The Secret Teachings of All Ages. Цит. по: Мэнли П. Холл, Тайные учения всех времён: Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии, 2007 (https://vk.com/doc5386241_583256019). [5] Napoleon and the Awakening of Europe. [6] Joscelyn Godwin, указ. соч. [7] John P. Deveney, Paschal Beverly Randolph A Nineteenth-Century Black American Spiritualist, Rosicrucian, and Sex Magician. [8] Peter Lamborn Wilson, Sacred Drift, Essays on the Margins of Islam. [9] Luc Benoist, The Esoteric Path. [10] H. A. R. Gibb, Modern Trends in Islam. [11] Caesar E. Farah, Islam. [12] G.H. Jansen, Militant Islam. [13] Cyril Glasse, The Concise Encyclopedia of Islam. [14] Пер. Игоря Аграчёва; цит. по: https://proza.ru/2013/01/09/910. Это стихотворение известно ещё во множестве русских переводов. [15] R. Abellio, The End of Esotericism. [16] James Webb, указ. соч
  13. Гюнтер Фридрих Встреча с Вечным, где розенкрейцеры и суфии пожимают друг другу руки[1] Между различными путями мистицизма есть внутренняя взаимосвязь. Это неудивительно, ибо речь идёт об общечеловеческих масштабах. Которые не зависят от культуры, религии и социальных условий отдельного человека. Каково это бытие? Что оно значит? Найти верный ответ непросто. Поиски его — это поиски тайны. Слово «мистицизм» в первоначальном значении относится к познанию тайн. Можно размышлять о причинах существования, можно взрастать в вере, можно испытывать чувства. Но глубокий мистицизм заключается в том, чтобы переживать себя как ответ на «Целое», сделать себя ответом. Великая тайна, Бог, может коснуться каждого из нас. Мы созданы для этого. Более того: мы созданы, дабы пробуждать в себе Божественное. Имена «Розенкрейцерство» и «Суфизм» обозначают два проторённых пути, которые позволяют это сделать. Решающую роль здесь играет сердце. Ибо это самая важная точка соприкосновения с Божественным — душевная и духовная дверь, готовая отвориться. И способов постучать в эту дверь великое множество. Сура 50 Корана гласит: Бог «ближе к человеку, чем яремная вена» (50:16). В Библии говорится: «И уже не я живу, но живёт во мне Христос» (Гал. 2:20) Ибн Араби, величайший богослов среди мастеров суфизма (1165-1240 гг.), говорит о том, что у каждого человека есть духовное имя. Это внутренний Бог, духовный полюс человека, его архетипический спутник, неизменная сущность. Он существовал веками, прежде всего творения. Он выводит нас наружу как внешнее существо, дабы пробудить нас изнутри. Божественное имя хочет, чтобы мы обращались к нему. Оно хочет разгореться в нас, только тогда оно сможет проявиться[2]. Fama Fraternitatis («Слава Братства» — первое розенкрейцерское писание, увидевшее свет в 1614 году[3]) и Ибн Араби используют на удивление схожие образы, описывая то, что случается, когда дверь сердца открывается, и от столкновения с тайной нашего существования мы испытываем всевозможные трансформации. «Fama Fraternitatis» и Ибн Араби В Fama Fraternitatis рассказывается, как Христиан Розенкрейц, легендарный основатель розенкрейцерства, путешествует по Средиземноморью. Несколько раз он встречается с мудрецами Аравии, суфиями. Они показывают ему свой путь. Вместе с ними он открывает двери в духовные миры и ощущает себя Микрокосмом, в котором объединено всё трансцендентное и природное. Он ощущает себя зеркальным отражением и компендиумом вселенной, Макрокосма. По возвращении в Германию Христиан Розенкрейц вместе со своими учениками строит Haus Sancti Spiritus (Здание Святого Духа). В финале Fama Fraternitatis о нём говорится: «Здание же наше, если даже сотни тысяч людей его вблизи видеть будут, должно для безбожного мира вовеки нетронутым, неразрушенным, невидимым и даже совсем скрытым пребывать»[4]. «Здание» это — сфера в духовном мире. Обретение сознательного доступа к этой сфере — вот то, что можно назвать посвящением. Это пробуждение самых сокровенных областей нашего Микрокосма — и в то же время наше пробуждение в мирах, к коим они принадлежат. Fama описывает, как последующие поколения ищут гробницу Христиана Розенкрейца и не могут её найти. Они упираются во внутреннюю стену. Затем появляется «брат N.N.». Он начинает как-то обновлять их «здание». И вдруг они натыкаются на «памятные доски, из жёлтой меди вылитые, которые имена каждого из братства вместе с немногим другим содержали». Они хотят перенести их в другое место. Из досок торчит крепкий гвоздь. Они с усилием вырывают его, и становится видна тайная дверь. На ней написано: Post CXX Annos patebo («Я буду открыта через 120 лет»). И ниже указана дата, из которой следует, что прошло как раз 120 лет. Интересно, что термин «доска», или «скрижаль», по-арабски означает также «всеобщую душу». Первый Разум, Божественный Дух, записывает прошлые и будущие события в «Хранимую Скрижаль» духовного мира. Это промежуточный мир между миром Божественного Духа и нашим земным царством[5]. Когда в Fama Fraternitatis говорится, что братья-розенкрейцеры вырывают доску из стены, это значит, что они открывают доступ к духовному миру. Они обнаруживают имена тех, кто им предшествовал. Но прежде, чем войти во внутренний храм, они желают получить указания от своей Rota (высшей инстанции). Они подвергают сомнению внутреннюю божественную мудрость. Ибн Араби описывает в своих «Геммах мудрости» (Фусус аль-Хикам)[6], как он наткнулся на храм, в который нет входа. Не видно ни окон, ни дверей. Он долго блуждает в преддверии храма; который покоится на пяти столпах. И вдруг замечает, что один из столпов немного выступает. Он подходит к нему и целует, как мусульмане целуют Чёрный Камень Каабы в Мекке. Выступающий столп, как и торчащий гвоздь, символизируют подсказку человеку со стороны божественных сил. Ему нужно только заметить её, когда он ходит перед закрытым храмом. Затем Ибн Араби видит, как из тени от стены выступает женская фигура. Это София, божественная мудрость. Она соответствует Rota братьев-розенкрейцеров. Рука об руку с Софией он входит во внутренний храм. Стена становится проницаемой и оказывается живой: храм — это его собственное сердце. София становится его вечной спутницей. Это образ духовной души человека и, следовательно, посланник божественного внутреннего полюса, божественного имени[7]. Воплотите Вечное Братья-розенкрейцеры находят нетленное тело Христиана Розенкрейца «во всем одеянии и принадлежащих знаках». Потолок его склепа состоит из семи сторон. Это знак универсальности Христиана Розенкрейца. Братья должны отодвинуть престол, чтобы добраться до нетленного тела, которое находится в находящемся ещё глубже склепе. На престоле написано: Hoc universi compendium vivus mihi sepulhrum feci («Этот компендиум вселенной сделал я ещё при жизни себе гробницей»). Речь идёт о Целом и его отражении в индивидууме. Христиан Розенкрейц держит в руке книгу T. (Theos) — Книгу Бессмертия. Миф о Христиане Розенкрейце — о всеобъемлющем. Об этом же говорит и описание путешествия по Средиземноморью. На Средиземном море были представлены все культуры и религии. Путешествие похоже на мандалу, в которой всё собрано воедино. И Братья-Розенкрейцеры, и Ибн Араби смогли войти в сокровенное святилище, духовный храм своего Микрокосма. В нём (и, таким образом, одновременно в душевном и духовном мирах) покоится высшее «Я» человека, причина и духовная основа его существования. Он становится их сотоварищем. Они нашли смысл своей жизни. Все их действия теперь будут касаться осознания Его, Иного в их собственной сущности. Поэтому они возвращаются в мир и служат всем, кто пребывает в поиске. [1] Пер. с немецкого — Бр. Роман А. Источник: https://www.logon.media/de/begegnung-mit-dem-ewigen-wo-sich-rosenkreuzer-und-sufis-die-hand-reichen. [2] Vgl. Henry Corbin, L’imagination créatrice dans le soufisme d’Ibn’Arabi, Paris 1958, S. 278, 170, 199, 207, 260, (Englische Übersetzung: Creative Imagination in the Sufism of Ibn’Arabi, Princeton 1981, p. 267, 154, 184, 193, 148); Titus Burckhardt, Vom Sufitum, München 1953, S. 63 ff. [3] Оно было выпущено в свет анонимно и дошло до нас через круг друзей Тобиаса Хесса и Валентина Андреэ по Лютеранскому университету Тюбингена. Новое издание было опубликовано в 1998 году харлемским издательством Rozekruis Pers (Нидерланды). [4] Здесь и далее цит. по: Fama Fraternitatis, или Откровение Братства Высокочтимого Ордена R.C. (http://psylib.org.ua/books/yates01/txt18.htm). [5] Ibn ‘Arabi, Urwolke und Welt, Mystische Texte des Größten Meisters, herausgegeben von Alma Giese, München 2002, S. 338; Titus Burckhardt, a.a.O., S. 73. [6] Хотя «Геммы мудрости» переводились на русский (см., напр., https://smirnov.iphras.ru/win/publictn/bezels/ogl.htm), мне не удалось найти там что-то похожее на эту историю. — Прим. пер. [7] Henry Corbin, L’imagination créatrice, S. 289 f. (Englische Übersetzung: S. 278 f.).
  14. Many Prophets One Message Происхождение Корана: демоническое или божественное?[1] Популярными нападками на Коран являются утверждения, что Пророк Мухаммад (мир ему и благословение Аллаха) был вдохновлён оккультными силами, такими как Дьявол или демоны. Это утверждение обычно выдвигается христианскими апологетами и миссионерами. Очевидный ответ на эти заявления состоит в том, что такой аргумент обречён на провал, ибо мусульмане могут легко выдвинуть такое же вялое обвинение против Библии. Однако в этой статье я хотел найти уникальный подход к опровержению этого утверждения, который включает сравнение Корана с настоящей работой, связанной с оккультизмом. Этот практический подход подчеркнёт, насколько ошибочно приведённое утверждение. Анализ Книги Закона Алистер Кроули был английским церемониальным магом и поэтом. К моменту своей смерти в 1947 году он был известнейшим оккультистом в мире. Будучи плодовитым писателем, он за свою жизнь опубликовал множество работ по теории и практике магии. Наибольшую славу принёс ему текст, известный как Книга Закона. Хотя произведение было написано рукой Кроули, он никогда не утверждал, что является его автором. Напротив, он говорил, что в 1904 году, во время путешествия в Египет, сверхъестественная сущность, называвшаяся Айвассом, вступила с ним в контакт. Айвасс, которого Кроули описал как существо с интеллектом, превосходящим человеческий, продолжил диктовать ему Книгу Закона в течение трёх дней. После этого опыта Кроули назвал себя пророком и заявил, что боги доверили ему вести человечество в новую духовную эру. Затем он основал религию Телемы, которую строил на принципах Книги Закона. Что делает книгу Кроули идеальным кандидатом для сравнения с Кораном, — так это заявления Кроули, напоминающие утверждения Пророка Мухаммада, что он также был вдохновлён божественным откровением и назначен пророком для просвещения человечества. Прежде чем мы углубимся в детали Книги Закона, важно отметить, что ислам строго запрещает заниматься колдовством. Пророк Мухаммад сказал: «Избегайте совершения семи губительных грехов». Люди спросили: «О посланник Аллаха, а что это за грехи?» Он сказал: «Поклонение другим наряду с Аллахом; колдовство; убийство человека, которого Аллах запретил убивать иначе как по праву; ростовщичество; проедание имущества сироты; отступление в день наступления; и обвинение в прелюбодеянии целомудренных верующих женщин, даже не помышляющих о подобном»[2]. Можете быть уверены, что Книга Закона — не колдовская книга, а скорее книга по философии и этике религии Кроули, Телемы. Далее следует анализ некоторых стихов Книги Закона. Это не только даст нам представление об учении подлинного оккультного труда, но также заставит понять, насколько радикально отличается его философия и этика от Корана: Хад! Явление Нуит. [Книга Закона I:1][3] Книга Закона начинается с имени двух древних языческих египетских божеств, Хада и Нуит. Хад считался владыкой неба и изображался в виде крылатого диска Солнца. Нюит считалась богиней и изображалась в виде обнажённой женщины, усыпанной звёздами. Двойное соединение мужского и женского божественных аспектов очень распространено в языческих и оккультных религиях. Восхваление языческих божеств встречается во всей Книге Закона, а также в личных сочинениях Кроули. Сравните это с Кораном, который начинается от имени Всемогущего Бога: Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! [Коран 1:1][4] Коран учит, что Аллах (арабское имя Всемогущего Бога) является единственным истинным Богом, творцом неба и земли, Тем, кто вдохновил таких пророков как Авраам, Моисей и Иисус. Коран прямо запрещает поклоняться чему-либо, кроме Него, и отказывается от идолопоклонства — поклонения ложным богам — во всех его формах. Языческие и оккультные религии склонны обожествлять природу, что Коран отвергает в следующем стихе: Среди Его знамений — ночь и день, солнце и луна. Не падайте ниц перед солнцем и луной, а падайте ниц перед Аллахом, Который сотворил их, если Ему вы поклоняетесь. [Коран 41:37] Мы можем видеть, что с самого первого стиха обе книги не могли быть более разными, когда речь заходила о поклонении и представлений о Боге. * Каждый мужчина и каждая женщина — звезда. [Книга Закона I:3] Это типичный пример того, как Книга Закона взаимодействует со своим читателем. Обычно она апеллирует к высокомерию и гордости людей — фактически, поощряет такие качества. Это типично для оккультных религий с их экстравагантными костюмами, пышными церемониями и сложными ритуалами. Сравните это с Кораном, который упрекает тех, кто обладает такими характеристиками: Воистину, Аллах не любит гордецов и бахвалов. [Коран 4:36] Высокомерие и гордыня считаются в исламе отрицательными чертами, более того большими грехами. Коран обеспечивает прекрасное противоядие для тех, кто склонен с этим заболеванием, — он умаляет нас, напоминая о нашем низменном происхождении: Неужели человек не видит, что Мы сотворили его из капли? И вот он открыто препирается! [Коран 36:77] В этом отношении Библия также разделяет взгляды Корана: Погибели предшествует гордость, и падению — надменность. [Притчи 16:18][5] Коран подчёркивает опасность этих черт, когда описывает историю падения Сатаны, чьи высокомерие и гордость помешали ему повиноваться велению Аллаха пасть ниц перед первым человеком, Адамом: Аллах сказал: «Что помешало тебе пасть ниц, когда Я приказал тебе?». Иблис сказал: «Я лучше него. Ты сотворил меня из огня, а его — из глины». [Коран 7:12] Читателям-христианам стоит отметить, что Библия также выделяет высокомерие и гордыню как сатанинские черты: Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своём: «взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». [Исаия 14:12-14] И с точки зрения Корана, и с точки зрения Библии Книга Закона является дьявольской по своей методологии, когда призывает и поощряет такие черты характера, которые, как мы можем видеть, являются по своей сути сатанинскими. * Каждое число — бесконечность; различий нет. [Книга Закона I:4] Книга Закона наполнена такими, казалось бы, бессмысленными заявлениями. Вот ещё несколько примеров: Совершенство и Совершенство суть не два, а одно Совершенство; впрочем, нет, — ни одного! [Книга Закона I:45] В сфере я — центр, что пребывает всюду, она же окружность, которой нету нигде. [Книга Закона II:3] Давайте проанализируем комментарий Кроули к стиху I.4: С самого начала необходимо понять, что эта Книга содержит ключи от всех знаний, необходимых для работы Магических Формул мира в Эоне, действие которого она запустила. В этом одном из самых первых стихов уже дан Главный ключ к математике и метафизике. Применив его к текущим проблемам мышления, можно обнаружить, что двери, долгое время закрытые, распахиваются от одного прикосновения[6]. Как утверждает Кроули, это явно бессмысленное утверждение является одним из ключей к пониманию его религии. Теперь, даже если кто-то попытается разобраться в этом с помощью некой метафизической интерпретации, перед ним встаёт более широкая проблема. Его новая религия должна просветить человечество, но очень немногие могут понять такие концепции. Сравните это с Кораном, который также претендует на роль руководства для человечества, но послание которого может понять каждый. Он использует простую речь, а не метафизику, и использует универсальные в применении аналогии, чтобы помочь нам понять его аргументы. * Да будут слуги мои немногочисленны и сокрыты; они будут править многими и известными. [Книга Закона I:10] Тайна — ещё одна отличительная черта оккультизма, действующего в тени. Общественности известно очень мало из того, что происходит за закрытыми дверями. Посторонним предлагаются проблески, чтобы заманить их, но только когда человек посвящён в оккультизм и поднимается по его ступенькам, он получает доступ ко всем его учениям. В другом месте Книга Закона гласит: Но сказала она: «Испытаний я не напишу, ритуалы да будут наполовину известны, а наполовину сокрыты; Закон — для всех». [Книга Закона I:34] В отличие от этого, Коран побуждает мусульман открыто заявлять о себе: Чья речь прекраснее, чем речь того, кто призывает к Аллаху, поступает праведно и говорит: «Воистину, я — один из мусульман»? [Коран 41:33] В исламе нет такого понятия как тайное знание; в действительности, он осуждает тех, кто обладает знаниями и скрывает их от других: Воистину, тех, которые скрывают ниспосланные Нами ясные знамения и верное руководство после того, как Мы разъяснили это людям в Писании, проклянёт Аллах и проклянут проклинающие. [Коран 2:159] Нет никаких тайных знаний, нет необходимости подниматься по каким-либо ступенькам для доступа к информации. Учение ислама свободно доступно всем, кто желает его усвоить. * Кто назовёт нас Телемитами, не ошибётся, если изучит это слово внимательно. Ибо в нём — Три Степени: Отшельник, Влюблённый и Человек Земли. Твори свою волю: таков да будет весь Закон. [Книга Закона I:40] «Твори свою волю» (или «делай что желаешь») — центральный постулат религии Кроули. Никаких ограничений, никаких правил; это религия беззакония. Делать что желаешь — это суть сатанизма, и, на самом деле, она умаляет людей до низменного состояния животных, ибо что есть животные, как не творения своих желаний, действующие импульсивно, не обращая внимания на то, что является этически правильным или неправильным. Напротив, Коран не соответствует человеческим прихотям и желаниям. Он велит нам делать то, что хорошо и полезно, и запрещает причинять зло и вред. Жертвование своими животными инстинктами и отказ от них ради Бога возвышает нас выше ангелов, ибо ангелам не хватает свободы воли, и у них нет иного выбора, кроме как поклоняться Богу. Книга Закона повелевает телемитам поклоняться себе, Коран приказывает мусульманам делать то, что справедливо и правильно, даже если это означает идти вразрез со своими корыстными интересами: О те, которые уверовали! Свидетельствуя перед Аллахом, отстаивайте справедливость, если даже свидетельство будет против вас самих, или против родителей, или против близких родственников. [Коран 4:135] Даже с социальной точки зрения философия Книги Закона имеет серьёзные проблемы. Делать всё, что пожелаешь, контрпродуктивно для здорового и функционирующего общества. Если все будут делать то, что пожелают, это приведёт к анархии. Мы можем заметить, что происхождение Книги Закона, будь оно демоническое, дьявольское или какое иное, связано только с действием здесь и сейчас; его не заботит долгосрочное процветание человечества. Учитывая, что ислам создал общество, которое установило справедливость во всех странах, где он стал законом, и величайшую империю, которую мир когда-либо видел в те времена, это именно то, чего мы ожидаем, если его источником является Бог[7]. Ещё одна проблема с «делай что желаешь» состоит в том, что оно противоречиво по самой своей сути. Что происходит, если между его сторонниками возникает конфликт воль? Превосходит ли воля одного волю другого? Книга Закона гласит, что её последователи, именуемые здесь Царями, не должны посягать на права друг друга: Смотрите, чтоб не пойти друг против друга силой, Царь на Царя! Пламенными сердцами любите друг друга; ничтожных же попирайте в свирепой страсти гордыни своей, в день вашего гнева. [Книга Закона II:24] Поскольку компромисс — в порядке, человек не может следовать своей собственной воле. Подавление собственной воли противоречит центральному принципу религии Кроули: «твори свою волю». Мы видим, что она не масштабируется в качестве философии: чем больше она распространяется среди людей, тем больше вероятность конфликта воль и, следовательно, вынужденного компромисса между желаниями. * Слово греха — Ограничение. О муж! не отвергни жены своей, если она желает! О любовник, если такова твоя воля, то уходи! Нет уз, способных соединить разделённое, кроме любви; все остальное — проклятие. Проклятие! Проклятие ему на все эоны! Ад. [Книга Закона I:41] Здесь Книга Закона берёт понятие греха, как оно определено в авраамических религиях, и переворачивает его; ограничивать себя — грех. Кроули даёт несколько интересных комментариев к этому стиху в свете секса и насилия: Половой акт — это таинство Воли. Оскверняющий его совершает великое преступление. Всякое истинное выражение этого инстинкта законно; всякое его подавление или искажение противно Закону Свободы. Прибегать к юридическим или финансовым ограничениям, чтобы навязать человеку воздержание или принудить его к покорности в данном отношении, — это совершенно ужасно, противоестественно и абсурдно. Физическое принуждение — до определённой степени — ещё не худшее из зол, ибо корни его уходят в изначальный конфликт между полами, который мы наблюдаем в царстве животных, и само по себе оно нередко пробуждает Любовь в высочайших и благороднейших её формах. Среди самых страстных и долговечных союзов встречаются и такие, что начались с изнасилования. Фактически, с него же начался Рим[8]. До некоторой степени простительно с этической точки зрения и убийство на почве неверности: быть может, среди звёзд есть и такие, что по Природе своей неистовы и яростны до крайности. В конце концов, столкновение галактик — великолепное зрелище!..[9] Таков неизбежный результат философии Книги Закона, если довести её до логического завершения. Так пожелали телемиты, склонные к крайним действиям, таким как изнасилование и убийство, и в своих комментариях Кроули подразумевает, что, если такова их воля, то да будет так. Интересно, что в своём комментарии к более поздним стихам он прямо запрещает такие действия как изнасилование: «По воле своей». Полагаем, из вышесказанного уже понятно, что каждый человек имеет полное и неотчуждаемое право располагать орудиями своего пола так, как это свойственно его индивидуальной природе, и отвечать за свои действия в этом отношении только перед самим собой. Однако при этом он не должен поступать в ущерб себе и своему вышеупомянутому праву; частный случай попрания собственного права — нарушение аналогичных прав других людей. Вор не может сколько-нибудь обоснованно жаловаться, если ограбят его самого. Поэтому такие поступки как изнасилование или совращение малолетних могут совершенно оправданно считаться преступлениями против Закона Свободы и караться в интересах этого Закона[10]. Итак, здесь мы видим, что Кроули запрещает такие действия как изнасилование на том основании, что оно нарушает права других. Тем не менее, в своём комментарии к следующему стиху он делает изнасилование допустимым на том основании, что оно может привести к положительным результатам: «Книга Закона» в простых и ясных словах призывает преобразовать это учение в практическое правило, согласно которому каждый мужчина и каждая женщина смогут наслаждаться своей сексуальной жизнью во всей полноте и превратить её в то, чем она должна быть по праву, а именно — в самую священную часть жизни религиозной («священную» — потому, что она наделяет духовной святостью даже самые грубые физические проявления). Каковы бы ни были ваши сексуальные предпочтения, по Закону Телемы вы вольны быть именно такой звездой, какой вы являетесь от природы, и в радости идти своим путём. В этом стихе не сказано прямо, но в других местах подразумевается, что единственный признак ошибки в истолковании вашей истинной Воли — это ложное представление о том, что для её исполнения вам придётся чинить препятствия Воле другой звезды. Поэтому можно принять как общее правило, что не подобает уничтожать, калечить или оскорблять другую звезду ради своего сексуального удовлетворения. Обязательное условие любого акта — взаимное согласие. Разумеется, надо понимать, что согласие не всегда бывает выражено явно. Бывают случаи, когда соблазнение или изнасилование служит к освобождению или посвящению того, кто ему подвергся. Но судить о правомочности подобных действий можно лишь по их результатам[11]. Что мы должны делать с такими противоречивыми рассуждениями? Сегодняшние последователи Кроули могут возразить, что это всего лишь личные рассуждения Кроули, и, следовательно, они не являются обязательными. Но сама Книга Закона делает Кроули авторитетом по части комментариев: Писец мой, Анх-эф-на-Хонсу, жрец из царского рода, да не изменит книгу сию ни в единой букве; но, дабы не было глупости, пусть истолкует её по мудрости Ра-Хор-Ху-ита. [Книга Закона I:36] Фактически, Кроули запретил телемитам даже интерпретировать Книгу самостоятельно, все должны ссылаться на его собственные сочинения. Так, в заключительном комментарии к Книге Закона Кроули пишет: Все вопросы Закона каждый должен решать лишь путём обращения к моим писаниям, каждый сам для себя. Что касается противоречий, Коран даёт нам объективный принцип, по которому мы можем судить о происхождении любого священного писания: Неужели они не задумываются над Кораном? Ведь если бы он был не от Аллаха, то они нашли бы в нём много противоречий. [Коран 4:82] Другими словами, если писание взято из источника, отличного от Бога — будь то демон, Дьявол или кто иной, — тогда оно будет содержать противоречия, ибо только Сам Бог совершенен и вдохновляет на совершенство. Это как раз та проблема, которую мы видели с Книгой Закона и авторитетным комментарием её пророка Кроули: наличие вопиющих противоречий. Для сравнения, у Корана нет подобных проблем, поэтому очевидно, что они имеют разное происхождение. Последний момент, который стоит обсудить, — это отношение Кроули к женщинам. С его точки зрения, естественное сексуальное состояние женщины — это абсолютная развратность. В своём комментарии к стиху I.41 он пишет: ...Тупые ослы! все, кто твердит, будто женщина целомудренна от природы! Восточные народы мудрее; все ограничения, которые они накладывали на женщин, — гаремы, общественное мнение и так далее, — основаны на понимании того, что женщина целомудренна лишь до тех пор, пока поблизости не случится хоть кого-нибудь. Она вырвет дитя из колыбели и вытащит пса из конуры, лишь бы подтвердить в который раз эту старую поговорку, «Natura abhorret а vacuo»[12]. Ибо она — Образ самой Природной Души, Великой Матери, Великой Блудницы[13]. Хотя читатель, несомненно, отшатнётся от такого взгляда, христианам следует задуматься о своём учении о первородном грехе. Новый Завет утверждает, что все люди унаследовали грех Адама и Евы, когда те вкусили запретный плод в саду. Христианские богословы говорят, что вследствие этого человечество находится в состоянии «полной порочности» или «всепроникающего порока», т. е. неспособности удержаться от зла. Кроули, возможно, выразился более вульгарно, но он подчёркивает ту же важную мысль, что и христианские богословы: разврат — это естественное состояние женщин. Только Коран говорит о естественном состоянии человечества в положительных терминах, он утверждает, что наша естественная предрасположенность, известная как «фитра», является благочестием: Обрати свой лик к религии, как ханиф. Таково врождённое качество, с которым Аллах сотворил людей... [Коран 30:30] Фитра — это чистое состояние, в котором мы рождаемся, и Пророк Мухаммад объяснил, что именно внешние влияния, такие как наши родители, уводят нас от этого естественного состояния преданности Богу: Каждый человек рождается в своём естественном состоянии [фитра], и только потом его родители делают из него иудея, христианина или огнепоклонника[14]. * Я — Маг и Заклинатель. Я — ось колеса и куб в круге. «Придите ко мне» — глупое слово; ибо это я — тот, кто идёт. [Книга Закона II:7] Здесь Книга Закона упоминает магию в сочетании с заклинательством духов (экзорцизмом). Связующим звеном между ними являются демоны, так как демоны вызываются магическим ритуалом, а изгоняются экзорцизмом. Вызов демонов был обычной практикой Кроули и механизмом, с помощью которого работает магия. Коран строго запрещает практику колдовства во всех его проявлениях. Более того, оно считается грехом, выводящим человека из лона ислама, такова его тяжесть: Они последовали за тем, что читали дьяволы в царстве Сулеймана. Сулейман не был неверующим. Неверующими были дьяволы, и они обучали людей колдовству, а также тому, что было ниспослано двум ангелам в Вавилоне — Харуту и Маруту. Но они никого не обучали, не сказав: «Воистину, мы являемся искушением, не становись же неверующим». Они обучались у них тому, как разлучать мужа с женой, но никому не могли причинить вред без соизволения Аллаха. Они обучались тому, что приносило им вред и не приносило им пользы. Они знали, что тому, кто приобрёл это, нет доли в Последней жизни. Скверно то, что они купили за свои души! Если бы они только знали! [Коран 2:102] * Эти люди — они мертвы; они ничего не чувствуют. Мы не для тех, кто жалок и печален; мы — из рода владык земли. Станет ли Бог жить во псе? Нет! но наивысшие — от нас. Будет радость им, нашим избранным; кто скорбит — не от нас. Красота и сила, переливный смех и сладостная истома, мощь и пламя — от нас. Нет нам дела до изгоев и непригодных: пусть умирают в нищете своей. Ибо они ничего не чувствуют. Состраданье — порок Царей; попирай ничтожного и слабого: таков закон сильных; это наш закон и радость мира. Не думай, о Царь, об этой лжи — что Должен Ты Умереть: воистину, ты не умрёшь, но будешь жить. Да будет отныне известно: если тело Царя распадётся, он пребудет в чистом экстазе вовек. Нуит! Хадит! Ра-Хор-Хуит! Солнце, Сила и Зоркость, Свет — они для служителей Звезды и Змея. [Книга Закона II:18-21] Книга Закона бессердечно относится к уязвимым. Сострадание к бедным и слабым, о которых говорят в бесчеловечных тонах, считается пороком. Ирония заключается в том, что в более поздний период своей жизни Кроули стал тем, кого презирают эти стихи. В молодости Кроули унаследовал небольшое состояние своего отца, но из-за своего расточительного образа жизни очень быстро растратил всё своё богатство. Его последние годы прошли в болезнях, наркомании и нищете. Невозможно не задаться вопросом: осенила ли эта ирония пророка, когда он лежал на смертном одре? Коран очень много говорит об отношении к уязвимым. Сострадание к бедным и слабым считается одной из величайших добродетелей. Фактически, каждый мусульманин, имеющий в своём распоряжении определённое состояние, обязан ежегодно отдавать небольшую часть на благотворительность. Одна из мудрых сторон такого подхода заключается в том, что он не позволяет людям копить избыточное богатство и обеспечивает его циркуляцию в обществе, чтобы оно доходило до тех, кто в нём нуждается. * Я — Змей, что дарует Знанье, Восторг и сиянье блаженства и распаляет хмелем сердца людей. Во имя моё вкушайте вино и диковинные зелья, о которых я скажу пророку моему, и опьяняйтесь ими! Не будет вам от них вреда. Глупость в ущерб себе — это ложь. Похвальба невинностью — ложь. Будь сильным, о человек! вожделей, наслаждайся всем, что волнует чувства и несёт упоенье; и не страшись, что за это какой-нибудь Бог отвергнет тебя. [Книга Закона II:22] Книга Закона пропагандирует такие пороки как беспорядочные половые связи, алкоголь и наркотики. Такая этика — именно то, чего мы ожидаем от источника зла, каковыми являются демоны или Дьявол. Для сравнения, Коран предостерегает нас от таких пороков и говорит нам не следовать по стопам Дьявола: О люди! Вкушайте на земле то, что дозволено и чисто, и не следуйте по стопам Дьявола. Воистину, он для вас — явный враг. [Коран 2:168] Книга Закона поощряет образ жизни, который вреден не только для человека, но и для общества в целом. Беспорядочные половые связи, алкоголь и наркотики приносят с собой целый ряд проблем, таких как болезни, нежелательная беременность, наркомания и финансовое разорение. Так что утверждение, что такие вещи не вредны, абсурдно. С психологической точки зрения интересно, что Книга Закона оправдывает те самые пороки, которым предавался Кроули до того, как стал пророком. Ещё во времена Адама и Евы Сатана использовал искушение как средство обмануть человека, так что с этой точки зрения Книга Закона является дьявольской по своей методологии. Напротив, ислам хочет, чтобы верующие были сильны умом, телом и духом. Всё, что наносит вред отдельному человеку или обществу в целом, запрещено. Коран указывает на то, что безнравственность является делом рук самого Сатаны: Дьявол угрожает вам бедностью и велит творить мерзость. Аллах же обещает вам прощение от Него и милость. Аллах — Объемлющий, Знающий. [Коран 2:268] В отличие от Книги Закона, Коран не оправдывает вредных пороков, которым предавались доисламские арабы VII века; он их запрещает. Это показывает нам, что тот, кто стоит за Кораном, ставит благополучие человечества выше наших прихотей и желаний. * Я — Господин; ты же — Святой Избранник. [Книга Закона II:65] Такие громкие заявления типичны для Книги Закона, она часто утверждает свой авторитет и пророчество Кроули, не выдвигая никаких доказательств или способов проверки. Ожидается, что мы просто слепо примем его полномочия. Напротив, Коран выдвигает объективные аргументы в пользу своего божественного происхождения, например: Скажи: «Если бы люди и джинны объединились для того, чтобы сочинить нечто, подобное этому Корану, это не удалось бы им, даже если бы они стали помогать друг другу». [Коран 17:88] Пожалуйста, обратитесь к публикации «Вечное испытание: путешествие по чудесному Корану», чтобы узнать, что делает Коран таким чудесным[15]. * Воспрянь! ибо нет такого, как ты, ни меж людьми, ни меж Богами! Воспрянь, о пророк мой! превыше звёзд вознесётся твой стан. Будут славить имя твоё, четверичное, тайное, чудесное, число человеческое, и имя дома твоего 418. [Книга Закона II:78] Обратите внимание, как этот стих прославляет Кроули, фактически обожествляя его. Напротив, Коран подчёркивает человечность Пророка Мухаммада: Мухаммад является всего лишь Посланником. До него тоже были посланники. Неужели, если он умрёт или будет убит, вы обратитесь вспять? Кто обратится вспять, тот ничуть не навредит Аллаху. Аллах же вознаградит благодарных. [Коран 3:144] Сам Пророк Мухаммад предостерегает мусульман от его обожествления: Не возвеличивайте меня так, как возвеличивают христиане Ису, сына Марьям, мир ему, ибо, поистине, я не кто иной, как раб Аллаха и Его посланник[16]. Коран даже поправляет Пророка Мухаммада в тех случаях, когда он совершал ошибки, например: [Пророк] нахмурился и отвернулся, потому что к нему подошёл слепой. Откуда тебе знать? Возможно, он бы очистился или помянул бы наставление, и поминание принесло бы ему пользу. Тому, кто решил, что он ни в чём не нуждается, ты уделяешь внимание. Что же будет тебе, если он не очистится? А того, кто приходит к тебе со рвением и страшится Аллаха, ты оставляешь без внимания. [Коран 80:1-10] Что мы должны сделать с этим возвышенным заявлением о том, что стан Кроули «вознесётся превыше звёзд»? В свете имеющихся на данный момент исторических данных весьма сомнительно, что это исполнилось. С одной стороны, Кроули почитается в мире оккультизма и магии. Он стал культурной иконой в 1960-х, его распутное отношение к сексу и наркотикам находило отклик в контркультурном движении. Однако, с другой стороны, прошло более века с тех пор, как Книга Закона была впервые написана, и более полувека после смерти Кроули, но его религия до сих пор не является общепринятой. Более того, если мы интерпретируем утверждение, что стан Кроули «вознесётся превыше звёзд», в свете предыдущего утверждения того же стиха, что «нет такого, как ты, ни меж людьми, ни меж Богами», то это пророчество окажется полным провалом. У Кроули всегда было крошечное число последователей, и его влияние на мировую арену ничтожно по сравнению с другими религиями и движениями, появившимися одновременно с ним. Это всего лишь один пример проблемы с пророчествами в Книге Закона, она наполнена двусмысленными и неточными предсказаниями[17]. Мы можем заключить, что, какая бы сущность ни вдохновила эту книгу, будь то демоны, Дьявол или даже собственный разум Кроули, мы знаем наверняка, что она не есть творение божественного существа, ибо божественные существа обладают знанием и контролем над будущим. Для сравнения: Коран и учение Пророка Мухаммада наполнены точными пророчествами о будущем[18]. Это показывает, что тот, кто вдохновил Коран и Пророка Мухаммада, обладает знанием незримого, которое является характеристикой Бога, а не Его творений, таких как демоны или Дьявол. Даже согласно Библии, точное знание будущего является признаком того, что кто-то действительно был вдохновлён Богом: И если скажешь в сердце твоём: «как мы узнаем слово, которое не Господь говорил?» Если пророк скажет именем Господа, но слово то не сбудется и не исполнится, то не Господь говорил сие слово, но говорил сие пророк по дерзости своей, — не бойся его. [Второзаконие 18:21-22] Книга Закона не соответствует этому библейскому стандарту, тогда как Коран более чем удовлетворяет ему. * Для благовония смешай муку и мёд с густым осадком красного вина; затем добавь масло Абрамелина и оливковое масло, а после разбавь обильной свежей кровью и сделай однородную смесь. Наилучшая кровь — кровь луны, ежемесячная; на втором месте — свежая кровь ребёнка, или роса воинств небесных; затем — кровь врагов; затем — кровь священнослужителя или прихожан; и на последнем месте — кровь любого животного, неважно какого. Эту смесь возжигай; пеки из неё хлебы и ешь во славу мою. Есть у неё и другое предназначенье: возложи её передо мной и напитай благоуханьем молитвы твоей; оно наполнится жуками и ползучими тварями, посвящёнными мне. [Книга Закона III:23-25] В этом разделе Книги Закона подробно рассказывается о подношениях, которые следует делать её последователям. Мы видим, что акцент в ритуале делается на крови, стихи подробно описывают иерархию крови. Для сравнения, Коран говорит нам, что, когда мусульмане приносят в жертву животных, для Аллаха имеет значение не кровь, а благочестивый акт послушания при совершении жертвоприношения: Жертвенных верблюдов Мы сделали для вас обрядовыми знамениями Аллаха. Они приносят вам пользу. Произносите же над ними имя Аллаха, когда они стоят рядами. Когда же они падут на свои бока, то ешьте от них и кормите тех, кто довольствуется малым, и тех, кто просит от нищеты. Так Мы подчинили их вам, — быть может, вы будете благодарны. Ни мясо, ни кровь их не доходят до Аллаха. До Него доходит лишь ваша богобоязненность. Так Он подчинил их вам, чтобы вы возвеличивали Аллаха за то, что Он наставил вас на прямой путь. Обрадуй же благой вестью творящих добро. [Коран 22:36-37] Сказано, что принесение в жертву животных ради Аллаха — это способ выразить Ему благодарность за многочисленные благословения, которые Он даровал нам, а также праведный поступок в кормлении бедных и нуждающихся. Таковы цели жертвоприношения животных, пролитая кровь сама по себе не имеет значения. Важно отметить, что в исламе запрещено приносить человеческие жертвы, приносить в жертву можно только животных. Что касается оккультных и языческих религий в целом, то на протяжении всей истории использовались ритуалы с участием человеческой крови. Мы видели, что Книга Закона сообщает своим последователям, что человеческая кровь — будь то менструальная кровь, кровь детей или кровь врагов — имеет более высокую ценность, чем кровь животных. * Я — в тайном четверичном слове, которое есть хула на всех богов человеческих. Прокляни их! Прокляни их! Прокляни их! Соколиным клювом моим я вонзаюсь в глаза Иисуса, висящего на кресте. Крыльями моими я бью в лицо Мухаммаду и ослепляю его. Когтями моими я разрываю плоть Индийца и Буддиста, Монгола и Дина. Bahlasti! Ompehda! Я плюю на ваши похмельные символы веры. Да будет Мария непорочная разорвана на колёсах; во имя её все целомудренные женщины да будут презираемы среди вас! [Книга Закона III:49-55] Одна из ролей религиозного Священного Писания — подчёркивать ложность убеждений, противоречащих его собственным учениям. Руководство — это не только утверждение того, что верно, но также и отрицание того, что неверно. Книга Закона не делает этого сколь-нибудь значимым образом. В этих стихах упоминаются, в частности, Иисус и Мухаммад, но вместо того, чтобы интеллектуально разрушить учение этих пророков, он оскорбляет их в весьма мелочной манере, которая производит впечатление небезопасной. Это совершенно не соответствует религиозному писанию, и, конечно, это не то, чего можно было бы ожидать, если бы его автор был божественным существом. Для сравнения: Коран с уважением относится к убеждениям, которые считает ложными. Мусульманам велят воздерживаться от оскорблений богов других религий: Не оскорбляйте тех, к кому они взывают помимо Аллаха, а не то они станут оскорблять Аллаха из враждебности и по невежеству. [Коран 6:108] Коран даёт верующим указание взаимодействовать с неверующими достойно и с почтением: Призывай на путь Господа мудростью и добрым увещеванием и веди спор с ними наилучшим образом. [Коран 16:125] Когда дело доходит до разрушения теологии ложной религии, Коран использует интеллектуальные аргументы, а не мелкие оскорбления. Пророки иудейских и христианских писаний признаются настоящими пророками и даже упоминаются в Коране чаще, чем сам Мухаммад. Это указывает на то, что тот, кто написал Коран и вдохновил Мухаммада, является той же сущностью, которая вдохновляла пророков древности, таких как Авраам, Моисей и Иисус. Заключение Утверждать, что Коран является продуктом некой неизвестной силы с неведомыми мотивами, было бы равносильно тому, чтобы для объяснения чего-либо ссылаться на существование какой-то неведомой сущности. С этой точки зрения христианское заявление о том, что Коран был вдохновлён оккультными силами, такими как Дьявол или демоны, является интеллектуальной отговоркой. Всё можно свести к абсурду, приписывая это оккультным силам, так что это такой же провальный скептицизм, ибо означает, что ничто не может быть правдой. В этой статье мы рассмотрели это утверждение, применив уникальный подход и сравнив Коран с Книгой Закона, типичным оккультным трудом. После подробного сравнения мы увидели в них очень мало общего, и это противоречит утверждению, что они якобы происходят из одного источника. Они не только противоположны с точки зрения своей теологии и морали, но и только Коран выдвигает объективные доказательства в поддержку своих заявлений о божественном происхождении. Сам Кроули был мастером оккультизма и имел доступ к тем же силам, которые якобы вдохновляли Мухаммада. Однако мы увидели, что Книга Закона бледнеет по сравнению с таким явлением как Коран — и по содержанию, и по влиянию на мировую арену. 28 октября 2018 г. [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: https://www.manyprophetsonemessage.com/2018/10/28/the-origin-of-the-quran-demonic-or-divine/. Один из редких случаев религиозной критики Телемы, построенной на текстах самого Кроули (хотя местами вырванных из контекста остальных его работ или неправильно понятых), а не на расхожих стереотипах, и уже в силу этого заслуживающий внимания. — Прим. пер. [2] Сахих Бухари и Сахих Муслим. Цит. по: https://hadis.uk/xadis-izbegajte-soversheniya-semi-gubitelnyx-grexov/18270/. [3] Здесь и далее цит. по пер. Анны Блейз: https://thelema.su/thelema/kniga-zakona/. — Прим. пер. [4] Здесь и далее цит. по пер. Эльмира Кулиева: https://священный-коран.рф/chitat-koran-na-russkom/elmir-kuliev/. — Прим. пер. [5] Здесь и далее цит. по Синодальному переводу: https://allbible.info/bible/sinodal/. — Прим. пер. [6] Алистер Кроули, «Закон для всех», см. комментарий к ст. I.4. (В рус. изд. Алистер Кроули. Равноденствие богов. Закон для всех (2010, пер. Анны Блейз, https://vk.com/doc4722184_543089210) эта часть отсутствует и переведена мною, хотя имеется в оригинальном тексте этого комментария: https://nofaithinthehumanrace.com/legis/?chapter=1&verse=4. — Прим. пер.) [7] Подробнее см. https://www.manyprophetsonemessage.com/2015/12/02/how-the-quran-led-to-the-iphone/. [8] Подразумевается легенда о «Похищении сабинянок». По преданию, Рим изначально был населён только мужчинами. Пригласив на праздник соседнее племя сабинян, римляне вероломно напали на безоружных гостей и похитили у них девушек. Сабиняне повели против них войну и едва не захватили Рим, но сабинские женщины, уже привязавшиеся к своим мужьям и успевшие родить от них детей, умолили завоевателей отступить и заключить мир. — Прим. из цитируемого источника. [9] Там же, комментарий к ст. I.41 (здесь и далее цит. по указанному выше источнику). [10] Там же, комментарий к ст. I.51. [11] Там же, см. комментарий к ст. I.52. [12] Природа не терпит пустоты» (лат.). — Прим. из цитируемого источника. [13] Там же, см. комментарий к ст. I.41. [14] Сахих Муслим. Цит. по: https://quran-online.ru/30:30. [15] Скачать книгу бесплатно можно здесь: https://onereason.org/eternalchallenge/?_x_tr_sl=en&_x_tr_tl=ru&_x_tr_hl=ru&_x_tr_pto=nui%2Csc. [16] Сахих Бухари. Цит. по: https://hadis.uk/xadis-ne-prevoznosite-menya-podobno-tomu-kak-xristiane-prevoznosyat-isu-syna-maryam/27533/. [17] Дополнительные примеры см. https://www.manyprophetsonemessage.com/2018/06/03/false-prophets-series-part-4-aleister-crowley/. [18] Подробнее см. https://www.manyprophetsonemessage.com/?s=accurate+predictions.
  15. Брат Роман А. Как я стал Карбонарием Зодческая Ученика Карбонария (1°) Д.И.Л. «Четверо Коронованных», A.∙.P.∙.R.∙.M.∙.M.∙. Несмотря на то, что линия карбонарской преемственности прервалась, по меньшей мере, лет 80, а то и 100 назад, а в России, судя по всему, никогда и не существовала (не считая «духовной» преемственности парамасонских революционно-освободительных обществ вроде декабристов и Великого Востока Народов России, а также отдельных российских карбонариев вроде Александра Бакунина — брата знаменитого анархиста, — получивших посвящение в Европе), я могу уверенно сказать, что Карбонарий я дольше и даже в большей мере, чем Масон. Всё, как водится, началось в раннем детстве. Моими колыбельными и первым (так и не изжившим себя) музыкально-поэтическим увлечением были песни Владимира Высоцкого, многие из которых, ставшие моими любимыми («Чужая колея», «Охота на волков», «Белое безмолвие», «Горизонт» и многие другие) воспевали первую часть масонского и карбонарского девиза — Свободу. Кстати говоря, рос я в демократичной и достаточно образованной семье, где деньги и спички находились на видном месте, гулять можно было до скольки угодно, если заранее об этом предупредить, а увлечения, даже самые странные, поддерживались или, как минимум, воспринимались терпимо. Что касается литературы, я воспитывался на таких сказках как «Королевство Кривых Зеркал», «Три толстяка», «Незнайка на Луне» и «Чиполлино», а когда дорос до приключенческой литературы, их дополнили (но не сменили) «Наследник из Калькутты», «Туманность Андромеды», произведения Братьев Стругацких и т. д., где эта же ценность также занимала не последнее место (а часто сопровождалась и двумя другими — Равенством и Братством). Неудивительно поэтому, что к юношескому возрасту из нехудожественной литературы моя библиотека дополнилась такими нонконформистами всех мастей как Ричард Бах, Ошо Раджниш, Антон Шандор ЛаВей, Нестор Махно и, конечно, Михаил Бакунин. В те же времена я открыл для себя имя Джузеппе Гарибальди, хотя тогда и не знал, что он был масоном и карбонарием. Надо заметить, что моё личностное становление пришлось на такой уникальный и неоднозначный период российской истории как Перестройка (я до сих пор считаю этот период лучшим, что в ней было). Когда она началась, мне было 7-8 лет, вполне осмысленный возраст, особенно при моих темпах интеллектуального развития, а когда танки расстреливали Белый Дом в 1993-м, разбивая надежды на политические преобразования к лучшему, а год спустя войска входили в Чечню, перечёркивая ещё недавний вывод войск из Афганистана, — 15-16 лет, практически полностью сформированная личность. В 10 лет, когда популярной стала тема «десталинизации», мы с братом (ему, соответственно, было 11) написали (как смогли в этом возрасте) стишок, «разоблачающий» Сталина, и устроили первую политическую акцию, распечатав его на домашнем копировальном станке и разбросав с 9 этажа (вопрос мусора нами тогда не рассматривался). В 1990-м, на фоне событий в недалёкой от нас Прибалтики (куда отец периодически ездил «за колбасой»), мы присоединились к акциям местной «Солидарности» (не путать с другими организациями, носящими то же название), развешивали уже более качественно изготовленные листовки и уже более прицельно — на здания КГБ, милиции, воинских частей, а также на двери магазинов, тогда ещё не столь многочисленных, как сейчас, — и раздавали их на главной площади города. Август 1991-го также прошёл на площади, а потом, на волне всеобщей радости по поводу победы над консерваторами-реваншистами (как нам тогда казалось — окончательной), мы пошли на концерт Шевчука. 1993 год надолго отбил у меня интерес к любым политическим действиям, и я углубился в протест более глубокий, внутренний и метафизический, с изучением литературы, самокопаниями, магическими практиками, всевозможным творчеством и пр., всего было так много, что я не берусь описывать это даже кратко, тем более что речь совсем о другом. Практически полностью игнорируя политику (и даже свой «гражданский долг», вместо этого собирая коллекцию избирательных бюллетеней) более 15 лет, я только в середине 2000-х принял участие в акции друзей-анархистов по пусканию самолётиков, сделанных из предвыборных листовок. Зато мой опыт «метафизического нонкорформиста» расширился благодаря знакомству с Телемой, которая стала для меня мистическим дополнением светскому анархизму. И только в 2010-м, уже после присоединения к Ordo Templi Orientis, я снова вернулся к уличным акциям, когда дорогие моему прибалтийскому сердцу тевтонские замки и кирхи были переданы Русской православной церкви, не имеющей и никогда не имевшей к ним никакого отношения. Но это тоже долгая и, по большей части, печальная история (хотя, при поддержке литовской стороны, всё-таки удалось отвоевать музей Донелайтиса, а также смягчить условия для некоторых других бывших владельцев, — не считая отсуживания у тогда ещё милиции энной суммы моральных компенсаций за незаконные задержания и возобновления общения с той же группой бывших «солидаристов», с которой начинался мой протестный опыт), только косвенно касающаяся моего повествования. Впрочем, именно последующие события и укрепили меня в мысли о том, что гражданская (я по-прежнему не люблю слово «политическая») активность и инициатический опыт должны — просто обязаны — идти рука об руку, и те посвятительские организации, которые избегают высказывания своей позиции по острым социальным и гражданским вопросам, предают саму суть магической инициации как средства «совершенствования мира через совершенствование себя». Я рад, что судьба (или обстоятельства) свела меня именно с Египетским масонством, которое исторически проявляло выраженную гражданскую активность в Европе XIX века, за что не раз подвергалось гонениям, и реформатором которого значится Гарибальди. Именно здесь, в составе Исследовательской ложи, я более пристально изучил инициатические ритуалы и другие смежные тексты исторических Карбонариев и принял решение, по мере сил, возродить этот могучий эгрегор — хотя бы пока что на уровне идеи и отчасти «тестовой» и «ролевушной» инициации. Я не хочу, чтобы Карбонарии остались всего лишь ролевой игрой (хотя как ролевик со стажем всегда готов подтвердить, что и это уже немало), но и не призываю всех, кто оказался причастен к этому опыту, немедленно лезть на баррикады и свергать тиранов, едва завидя (хотя, признаться, в последнее время их расплодилось на удивление много, а их власть сильна, как никогда раньше, благодаря достижениям того самого Прогресса, которому они всегда противостояли). Однако свободу оставаться Карбонарием в сердце; думать как Карбонарий (не подвергая цензуре собственный разум, как бы нас ни призывали к этому тираны); говорить как Карбонарий (даже в лицо тем, кто имеет власть заткнуть нам рот); и быть готовым, если придёт время, действовать как Карбонарий и служить примером в этом хотя бы для наших собственных детей, — эту свободу у нас не отнять никому.
  16. Я думаю, Вас могут пожурить админы за рекламу сторонних ресурсов А лично от себя хочу попросить более чётко формулировать вопросы, чтобы на них можно было ответить без просмотра часовых роликов на ютубе. Чтобы смотреть такое, я должен иметь основания считать, что меня это заинтересует, иначе считаю пустой тратой времени.
  17. Дело не в том, российская ложа или американская, а в том, какого она Устава, юрисдикции и пр. То есть, и в России, и в США есть масонские организации, требующие веры в Бога (и тоже некоторые могут ограничиваться основными авраамическими религиями, и другие понимать его более широко, вплоть до деистической или пантеистической трактовки), а есть не требующие (например, Великий Восток Франции - который может быть не только во Франции). Если масонская организация не является чисто конфессиональной (каковые тоже есть), то Бог понимается просто как Высшее Существо (Великий Архитектор Вселенной), без привязки к конкретным религиям, а каждый конкретный масон может понимать его согласно своему вероисповеданию. Насчёт "учит" - масонство - не школа, там больше внимания уделяется самообразованию в меру интереса конкретного масона, так что научится ли он читать тайные знаки - масонские или какие-то другие - зависит больше от него самого, от того, будет ли он искать соответствующую литературу, контакты, размышлять, медитировать над символами и пр. Но, конечно, другие масоны могут братски помочь ему в этих поисках, если сами знают что-то по этим темам и при этом если это не нарушает орденских тайн.
  18. Мишель Кампос Масонство в Османской Палестине: Исторические особенности[1] Мишель Кампос — автор докторской диссертации «“Общая родина” и её границы: империя, гражданство и истоки сектантства в поздней Османской Палестине, 1908-1913 гг.» («A “Shared Homeland” and its Boundaries: Empire, Citizenship, and the Origins of Sectarianism in Late Ottoman Palestine, 1908-13»), Стэндфордский университет, 2003 г.). Она является доцентом кафедры ближневосточных исследований Корнельского университета. Диплом Османского Великого Востока из Национальной библиотеки, Париж В 1956 году, в честь 50-летия основания масонской ложи «Рассвет» («Barkai», «L’Aurore») в Яффе (ныне базирующейся в Тель-Авиве), общееврейская ложа опубликовала полный список своих бывших членов. По словам масонского редактора, группа стремилась обнародовать имена своих бывших еврейских, христианских и мусульманских членов «ради приятных воспоминаний в надежде на то, что, возможно, дни подлинного мира между народами могут вернуться... [а бывшие братья] могут вернуться к нам»[2]. Используя такие термины как «единая семья»[3], «лучшая ложа в стране»[4] и« лучшее, что есть в Яффе из трёх религий»[5], тексты израильской ложи «Рассвет» вызывают ностальгию по идиллическому, лишённому сектантства прошлому. Безусловно, одним из важнейших результатов младотурецкой революции 1908 года в Палестине стала активизация гражданской сферы. Растущий палестинско-османский класс модернизаторов возник не только из знати и чиновников эпохи Танзимата, но, что немаловажно, из социальных слоёв эфенди — «белых воротничков» из среднего класса. Получив гуманитарное образование и занимаясь свободными профессиями, эти палестинцы были настроены на сближение с Западом и были полны решимости продвигать интересы своей родины[6]. Христиане, иудеи и мусульмане этого слоя учились в одних и тех же школах (где они приобретали необходимые инструменты — такие как иностранные языки, бухгалтерский учёт, география), порой принадлежали к одним и тем же клубам, работали и жили в непосредственной близости друг от друга. В этой статье, являющейся частью более широкой работы о поздней Османской Палестине, я рассмотрю масонов в Палестине, их вклад в «буржуазное» гражданское общество и его контуры в османской общественной сфере. В противовес модели «отдельных сфер», которая до сих пор доминирует в большей части исторической литературы по региону, я покажу, что мусульмане, христиане и иудеи Палестине были глубоко связаны друг с другом. Однако эти отношения постепенно ослабевали по мере того, как изменялся политический климат и стали заметны межрелигиозные разногласия. Хотя в рядах ложи «Рассвет», по воспоминаниям её членов, состояли представители всех трёх этих религий, и хотя во времена младотурков ей удалось мобилизоваться по общинным линиям, к 1913 году межобщинная напряжённость и соперничество проникли в палестинское масонство. Этот общинный раскол предвещал грядущее схожее разделение в более широких масонских кругах. Две разные шапки бланка ложи «Рассвет». Первый, с крестом и девизом «In hoc signo vinces» («Сим победиши!»), считался противоречащим духу масонства, и штаб-квартира в Париже попросила ложу изменить его. В соответствии с этим далее бланки оформлялись в более общей стилистике. Источник: М. Кампос Философия, прогресс и политика в масонстве Развившись из средневековых европейских гильдий мастеров-каменщиков, участвовавших в строительстве соборов, к XVIII веку в Англии (1717 г.) и Франции (1720 г.) появилось философское масонство, которое вскоре утвердилось по всей Европе. А вскоре после этого европейское масонство распространилось за пределы европейской метрополии в различные колонии в Африке, Карибском бассейне и Америке[7]. Также масонство распространилось на Ближний Восток[8] и между 1875 и 1908 годами стало одним из самых влиятельных социальных институтов в Османской империи[9]. Несмотря на то, что оно считалось форпостами европейского влияния[10], секуляризма[11] и близких к этому революционный идеологий[12], масонские ложи на Ближнем Востоке были чрезвычайно популярны и влиятельны. Объединив веру в Высшее Существо[13], тайные ритуалы[14] и современные идеалы Просвещения, масонство предлагало своим членам прогрессивное философское и социальное мировоззрение, мощную экономическую и общественную сеть, связи с Западом, а также потенциальное средство для политической организации[15]. Все эти четыре элемента оказались ключевыми в распространении и влиянии масонских лож в последние несколько десятилетий существования Османской империи. На самом базовом уровне масонство предлагало мировоззрение, основанное на прогрессивном гуманизме. В своей основополагающей конституции Великий Восток Франции (ВВФ), французский масонский орден, имеющий, наверное, наибольшее международное влияние[16], твёрдо опирался на такую точку зрения: Масонство — организация по большей части филантропическая, философская и прогрессивная, её цель — поиск истины, изучение морали и практика солидарности; (...) оно трудится над материальным и нравственным улучшением и интеллектуальным и социальным совершенствованием человечества. Оно руководствуется принципами взаимной терпимости, уважения других и самих себя, абсолютной свободы совести. Признавая все метафизические воззрения вопросом личных взглядов его членов, оно отказывается от любых догматических утверждений (...)[17]. Таким образом, между масонством и французскими революционными идеалами существовала естественная симпатия, и неудивительно, что поколения реформаторов XIX века оказались в тесной связи с идеалами масонства. Как мы узнаем из работ Поля Дюмона, османские интеллектуалы в середине XIX века были глубоко затронуты французскими революционными принципами, интеллектуальными поисками и злободневными социальными вопросами[18]. Дюмон пишет, что большинство османских масонских лож в то время обсуждали темы Французской революции: свобода, социальная справедливость, равенство граждан перед законом и братство — всё это было своевременным для Османской империи. Таким образом, масонские ложи Империи обеспечивали плодотворное партнёрство молодых османистских мыслителей и реформаторов, таких как Намык Кемаль[19], и при составлении Османской конституции 1876 года масонство как институт играло значительную роль наряду с другими тайными обществами (включая то, что Зарконе называет «парамасонскими организациями»)[20]. В то же время в Египте масонство обеспечило выход политической и социальной организации в эпоху британской колонизации, и масоны сыграли роль в восстании Ораби-паши[21]. Организаторы-антиколониалисты, такие как исламский мыслитель Джамалуддин аль-Афгани[22], Мухаммад Абдо и знаменитый писатель Якуб Сану (получивший известность под псевдонимом Абу Наддара), были видными членами различных масонских лож Египта. Согласно одному из источников, аль-Афгани активно искал связей с масонством из-за его политического аспекта как освободительного движения: Если масонское общество не вмешивается в мировую политику, хотя и объединяет всех вольных каменщиков, и если строительные инструменты, которым оно располагает, не используются для сноса старых зданий ради возведения памятников истинной Свободы, Равенства и Братства; и если оно не вмешивается, чтобы разрушить твердыни несправедливости, высокомерия и угнетения, — тогда пусть руки свободных людей никогда не несут молотка, и пусть их здание никогда не будет возведено... Первым, что побудило меня работать в числе вольных каменщиков, был торжественный, впечатляющий лозунг: «Свобода, Равенство, Братство», — целью которого, очевидно, было благо человечества, снос ветхих доктрин и возведение монументов абсолютной справедливости. Поэтому я понимал масонство как стремление к труду, самоуважение и готовность отдать жизнь в борьбе с несправедливостью[23]. Мухаммад Джамалуддин аль-Афгани Тьерри Зарконе утверждает, что на востоке масонство и парамасонские организации, объединившие суфизм, политику и масонство, сыграли решающую роль в иранской конституционной революции 1905-1907 годов[24]. И, конечно же, наиболее заметной была роль масонов в младотурецкой революции 1908 года, а также в создании и руководстве партией «Единение и прогресс»[25]. В частности, в поддержке революции сыграли важную роль четыре салониканские ложи — «Возрождённая Македония» («Macedonia Risorta», Великий Восток Италии), «Истина» («Veritas», Великий Восток Франции), «Труд и Свет» («Labor et Lux», Великий Восток Италии) и «Упорство» («Perseverencia», Великий Восток Испании)[26]. Более того, хотя трудно количественно оценить влияние масонских лож на младотурков до революции, многие видные младотурки были активными масонами, что привело к очевидным сходствам этих двух движений[27]. Высказывалось предположение, что участие «Единения и прогресса» в масонстве в Салониках было всего лишь инструментом защититься от османской полиции (которой запрещалось проникать на территорию европейских организаций)[28], но между группами явно наблюдалось совпадение политических, философских и социальных целей. Революционный лозунг («Свобода, Равенство, Братство») был девизом и «Единения и прогресса», и масонов, и заимствование не было случайным. Член на тот момент не существующей ложи «Звезда Босфора» («L’Etoile du Bosphore») написал из Константинополя, что «вся османская молодёжь носит на груди ленты с нашим лозунгом (Свобода-Равенство-Братство), написанным по-французски, а революционная армия Македонии играет Марсельезу»[29]. Всего через два месяца после младотурецкой революции на ежегодной ассамблее Великого Востока Франции в Париже приветствовали и поздравляли «братьев-масонов» из «Единения и прогресса» и со всей Османской империи, поддерживая слияние масонских и младотурецких идеалов и целей: Перед лицом замечательного революционного движения младотурок, чья терпеливая энергия, непрекращающийся труд и изумительный героизм преодолели все силы реакции и жестокости, эта ассамблея обращается с братским приветствием и сердечными словами поддержки к сестринской ложи Турции, радуясь их грандиозной работе по предоставлению избирательных прав и желая полной реализации в Турции масонских идеалов Справедливости, Свободы и Братства[30]. Сразу после революции масонство в Османской империи процветало, особенно в арабских и балканских провинциях[31]. Между 1909 и 1910 годами только в Стамбуле было основано, по меньшей мере, семь новых масонских лож (включая возродившиеся после спячки старые); большинство из них носило имена, связывающие их с новым духом свободы и прогресса — «Верные друзья Единения и Прогресса» («Les vrais amis de l’Union et Progrès»), «Истина» («La Veritas»), «Родина» («La Patrie»), «Возрождение» («La Renaissance»), «Рассвет» (также «L’Aurore», или «Shefak»)[32]. Количество масонских лож в Салониках настолько увеличилось, что Дюмон охарактеризовал этот период как «распространение, которое вскоре должно было произойти в результате настоящей масонской колонизации Османской империи»[33]. Мы можем только предполагать, что масонские и революционные принципы свободы, универсализма и гражданской активности сыграли хотя бы некоторую роль в том, что масонство стало привлекательным для значительного числа мусульман, христиан и иудеев этого времени. Философская ориентация масонства перекликалась с общественным энтузиазмом по поводу свободы и других либеральных идеалов в послевоенной Империи. В одном из сохранившихся заявлений о вступлении в масонскую ложу Бейрута мы находим именно такую мотивацию: «Масонство — это орден, который на протяжении веков оказывал огромные услуги человечеству и всегда высоко держал знамя Свободы, Равенства и Братства. Это орден, который стремится объединить человечество и улучшить его. Я тоже хочу быть частью такого ордена, участвовать в благотворительности и в других полезных делах вашего ордена»[34]. Новые члены поклялись соблюдать эти принципы, а также содействовать взаимопомощи, государственной службе и масонской верности под страхом отлучения от церкви[35]. Таким образом, все масоны, каковыми бы ни были мотивы их вступления, взяли на себя ответственность и, теоретически, стали соучастниками этих масонских принципов. Конечно, не исключено также, что тесные отношения между младотурками и масонским движением придали последнему одобрение, а также определённую яркость и политическую целесообразность, и что эти социально-политические соображения власти сыграли роль в популяризации масонства[36]. Сама по себе идеология и декларируемые идеалы не объясняют того, что на самом деле происходит на местах: чтобы получить более точную картину, необходимо изучить социальные последствия участия в масонской ложе. Османский Великий Восток: национализация и мобилизация масонства Вдали от своего истока как закрытого тайного общества, преследуемого государством и его тайной полицией, в период младотурков масонство стало легитимной и институционализированной частью нового социально-политического строя. Одним из свидетельств всё возрастающей роли масонского движения в Османской империи после 1908 года было воссоздание давно не существующего Верховного совета Шотландского Устава масонства. Кроме того, в 1909 году младотурки стремились институционализировать, «национализировать» и мобилизовать масонство посредством создания Османского Великого Востока (или ОВВ, иногда называемого Великим Востоком Турции) — «зонтичной» материнской ложи, которая стремилась перевести под свой контроль подчинённые ей иностранные ложи[37]. Летом 1909 года восемь расположенных в Константинополе лож объединились, чтобы основать ОВВ[38]. На первых выборах, состоявшихся в августе, Великим магистром ОВВ при поддержке многонационального объединения «Кто есть кто в столице» был избран министр внутренних дел Османской империи Талат-паша[39]. Среди важных нововведений ОВВ был отказ использовать масонскую концепцию «Великого Архитектора Вселенной», поскольку такая квази-деистическая формулировка могла оскорбить его мусульманских членов. Вместо этого ОВВ утверждало, что «Великий Архитектор» — это идеал, к которому нужно стремиться, а не реальная личность[40]. Руководство ОВВ стремилось создать автономное масонство в духе политического и национального освобождения, а также сформировать ядро конституционных либералов, которые смогли бы противостоять многочисленным реакционерам, найденным по всей Империи[41]. Османские ложи под эгидой ОВВ создавались по всем османским территориям и существовали бок о бок с иностранными ложами[42]. Поль Дюмон писал, что первоначально некоторые ложи выражали сомнения в отношении новых младотурецких масонских институтов именно из-за их попыток институционализировать масонство в рамках конкретной политической повестки дня. Например, ложа ВВФ «Истина» в Салониках жаловалась на то, что создание ОВВ было «совершенно преждевременным»: Одной из причин, которые заставляют меня препятствовать развитию этой новой масонской юрисдикции, является то, что я, увы, отметил, как ложи, подверженные её влиянию, совершенно пренебрегают положениями масонских статутов и постановлений в отношении приёма членов и слепо подчиняются указаниям сторон, которые работают с другой коллективной целью[43]. Однако в течение нескольких недель сомнения де Боттона рассеялись, и он попросил у ВВФ сделать «все возможное с человеческой и масонской точки зрения», чтобы признать ОВВ[44]. ОВВ служил важным связующим звеном между новой правящей партией и широкой масонской общественностью. В первых попытках кооптировать иностранные масонские ложи по всей Империи осенью 1909 года основатели ОВВ пригласили османских масонов на «национальный съезд» в Константинополе. Но, несмотря на амбиции стать «зонтичной» ложей для всего имперского масонства, в целом основатели ОВВ продолжали принадлежать как к иностранным ложам, так и к ложам, раздираемым национальными расколами[45]. Масонство как социальный клуб В этот период религиозная община играла важную роль в определении контуров повседневной жизни: мусульманские, еврейские и христианские дети обычно учились в разных школах[46], а межобщинные общественные организации ограничивались профессиональными гильдиями и буржуазными социальными группами, к которым относились и масоны. Будучи одной из немногих частных организаций, существовавших на Ближнем Востоке того времени, масонские ложи привлекали широкий спектр членов и сторонников. Так, ложи могли служить редкими «общими площадками для встреч» представителей разных религиозных, этнических и национальных общин[47]. По словам историка Якоба Ландау, «...к концу [XIX] века почти не было мало-мальски заметного города или городка без хотя бы единственной ложи. Христиане, мусульмане и иудеи свободно перемешивались в этих ложах (хотя некоторые ложи были преимущественно одной веры...), которые были одними из немногих мест встреч для представителей разных вероисповеданий, а также для иностранцев и местных жителей»[48]. Помимо того, что масонские ложи служат «нейтральной» площадкой для встреч различных национальностей и религий, они также являются средством внутренней солидарности и социальной сплочённости различных элитных и средних слоёв, включая традиционную аристократию[49], правящую администрацию[50], растущий купеческий класс[51], более младших сотрудников и интеллектуалов. В Египте, например, масоны-мусульмане в большинстве своём происходили из тех же деревенских знатных семей, имели связи с вооружёнными силами, получали образование в рамках новой школьной системы и были в основном озабочены эффективным правлением, а не демократией[52]. Христиане Египта имеют не только возможность продвигать конституционный парламентский режим, но и средства сохранения своего «внутреннего» османского статуса перед лицом иностранного господства[53]. В связи с этим важно отметить, что в значительной степени масонство в колониях и за их пределами было ещё одним лицом «гуманистического колониализма», направленного на распространение западных идей прогресса, общественного здравоохранения, светского образования, справедливости, социальных законов, солидарности, свободы мнений, печати и ассоциаций, а также экономического и технологического развития. Помимо прочего, колониальное масонство создало социальную и культурную элиту и стремилось ассимилировать «местных» масонов с франкоязычными и европейскими ценностями и культурой[54]. Конечно, этот приём был динамичным процессом, и мы можем предположить, что местные масоны приспосабливали масонство к себе столько же, сколько и себя к масонству. Поскольку набор в масонские ложи зависел от рекомендации двух членов, организация часто приводила к повторному подтверждению сословия[55] и, в некоторых областях, этнических или религиозных различий[56]. Кроме того, масоны также были активны в других организациях, создавая связь между Масонские ложи и другие гражданские организации. Таким образом, масонство помогло сформировать гражданскую общественную сферу, развивающуюся в Османской империи. Будучи местом древнего Храма царя Соломона, Палестина считалась местом зарождения традиций и идеалов масонства. Первая масонская ложа в Палестине была основана в 1873 году в Иерусалиме Робертом Моррисом, приехавшим с визитом американским масоном, Генри Мондсли, английским инженером, и Чарльзом Неттером, французским евреем. Моррис отправился на Ближний Восток, чтобы наладить связи с местными и потенциальными масонами; когда он прибыл в Иерусалим, он привёз с собой хартию Материнской ложи царя Соломона («Royal Solomon Mother Lodge») №293 от Великой ложи Канады[57]. Согласно местной масонской истории, большинство членов ложи были американскими христианами, поселившимися в Яффе[58]. Мало что известно о работе ложи, но в 1907 году устав ложи был окончательно аннулирован «из-за плохого управления», и она тихо исчезла[59]. После иерусалимской ложи, в августе 1891 года, группой местных арабов и евреев была основана ложа «Порт Храма Соломона» («Le Port du Temple de Salomon»)[60] в Яффе, работающая на французском языке; вскоре после этого к ложе присоединились француз Гюстав Мило и другие европейские инженеры, прибывшие для строительства железной дороги Яффа-Иерусалим[61]. Ложа следовала Египетскому Уставу Мицраим, одному из 154 масонских обрядов[62]. «Порт Храма Соломона» хотел купить землю для общемасонской деревни. Усилия, очевидно, упёрлись в споры и так и не увенчались успехом[63]. По словам одного историка-масона[64], поскольку обряд Мицраим не признавался большинством других масонских послушаний, ложа «Порт Храма Соломона» решила покинуть Великую ложу Египта и перейти под юрисдикцию Великого Востока Франции (ВВФ), ведущей «зонтичной» организации для лож ближневосточного масонства[65]. В апреле 1904 года ложа подала заявку в ВВФ, а к марту 1906 года была уведомлена о том, что выполнила все требования для принятия ВВФ, и была переименована в «Рассвет» («L’Aurore» по-французски, «Barkai» на иврите; «Shafaq» по-арабски)[66]. На основании внутренней переписки между ложей и ВВФ создаётся впечатление, что масоны Яффы надеялись получить пользу от европейского патронажа, выступающего одновременно в качестве катализатора и защиты. Досточтимый Мастер ложи написал в ВВФ: «Трудности и препятствия почти преодолены, мы уверены, что под эгидой ВВФ мы сможем работать с большей свободой и в течение длительного времени. Мы надеемся наверстать упущенное за потраченное впустую время»[67]. Стремясь быстрее удовлетворить требования ВВФ, «Рассвет» попросил устав, инструкции, ритуалы, конституцию и несколько книг «катехизиса» для первых трёх градусов. С самого начала ложа столкнулась с многочисленными препятствиями в Палестине, в основном со стороны религиозных лидеров, и, похоже, её члены подверглись физическому преследованию при открытии новой штаб-квартиры ложи. Через несколько месяцев после основания «Рассвет» написал в ВВФ: Мы будем усердно работать, чтобы преодолеть все трудности, с которыми мы здесь сталкиваемся. Это страна, реформирование которой займёт немного времени; не будем забывать, что это Святая Земля — Палестина. Нас беспокоит духовенство, которое изгоняет нас из наших помещений, и каждый день образуются новые общины. Дух местных жителей быстро захватывается духом церкви, её людьми. Это самая большая причина того, что открытие нашей ложи так затянулось. Нам пришлось задействовать огромные силы, чтобы ускорить его и успеть отправить вам остаток с нашего счёта для назначения нашего делегата на съезд[68]. Хотя существование ложи было омрачено трудностями, включая «злоупотребления и нарушения» со стороны правительственных чиновников после младотурецкой революции[69] к началу Первой Мировой войны, ложа «Рассвет» была самой большой и самой успешной масонской ложей в Палестине[70]. Обучение эфенди В 1906 году к дюжине основателей ложи «Рассвет» принадлежали исключительно иудеи и христиане: Александр Фиани, доктор Йозеф Розенфельд, Жак Литвински, Ханна Исса Самури, Давид Йодилович, Иегуда Леви, Муса Хури, Морис Шёнберг, Моисей (Моше) Гольдберг, Марк Штайн, Мишель Уурвиц и Моисей (Моше) Яхья[71]. Однако в течение нескольких лет, в связи с изменившейся после младотурецкой революции атмосферой в Палестине, «Рассвет» быстро стал центром для ведущих политических деятелей, интеллектуальной и финансовой элиты всех трёх основных религий. Важно отметить, что в период после 1908 года в работе ложи принимали активное участие мусульмане. Из 157 известных членов и аффилиатов в 1906-1915 годах 70 были мусульманами, 52 — христианами и 34 — иудеями[72]. Этот состав особенно важен, если учесть, что большая часть антимасонской литературы осуждает масонство как прерогативу «меньшинств» из еврейских, христианских и зарубежных европейских общин. Большое количество мусульман в Палестине противоречит этому обвинению, хотя мы отмечаем, что христиане и иудеи были чрезмерно представлены в ложи по сравнению с населением в целом. Например, в 1907 году мусульмане составляли 75% населения Яффы. Христиан было 19%, а иудеев — от 6% до 10% (в зависимости от того, были ли они гражданами Османской империи)[73]. К 1914 году доля иудеев в населении Яффы выросла почти до 25%, тогда как мусульманское большинство уменьшилось до 56%, а число христиан оставалось стабильным на уровне 19%. Одновременно с этим масонство стало более привлекательным для ведущих мусульманских семей Палестины. В начале 1908 года «Рассвет» утверждал, что из 37 членов было только три мусульманина; к концу 1908 года к ложе присоединились ещё 14 мусульман наряду с шестью иудеями и христианами, что стало первым случаем, когда число новых мусульман в ложе превысило число других двух общин. В последующие шесть лет количество мусульманских неофитов ежегодно превышало количество христианских и иудейских; в большинстве случаев количество посвящённых мусульман превышало количество новых членов из числа иудеев и христиан, вместе взятых. В то же время в «Рассвете» произошло резкое сокращение числа новопосвящённых иудеев. Пик еврейского членства пришёлся на первый год основания ложи; после 1907 года «Рассвет» никогда не принимал более четырёх иудеев в год. Отчасти это снижение интереса было компенсировано созданием двух новых лож, базирующихся в Иерусалиме, «Храм Соломона» (основан в 1910 году) и «Мориа» (основан в 1913 году). В «Храме Соломона» иудеи составляли 37% членов, тогда как мусульмане и христиане составляли 41% и 19% соответственно. Более того, ложа «Мориа», существовавшая с 1913 по 1914 год, состояла на 60% из иудеев, на 29% из христиан и только на 3% из мусульман. Хотя отчасти это можно объяснить резкими отличиями в демографии Иерусалима (где евреи составляли большинство)[74], ниже мы увидим, что основание ложи «Мориа» было политическим актом, коренящимся в разрыве с ложей «Храм Соломона», которая настраивала европейцев (и их протеже) против османов, а сионистов — против антисионистов. Согласно журналам членства, христиане и иудеи с большей вероятностью занимали ключевые посты в ложах, и они с большей вероятностью представлялись к масонскому продвижению по градусам. Из офицеров трёх палестинских масонских лож 43% были христианами, 36% — иудеями, и только 16% — мусульманами. Иными словами, из трёх групп мусульмане с гораздо большей вероятностью оставались на начальном уровне Учеников, чем христиане или иудеи. Конечно, отчасти это объясняется их сравнительно недавним знакомством с масонством, в отличие от их христианских и иудейских коллег, некоторые из которых были среди основателей ложи. Дальнейшие демографические данные дают более яркую картину того, насколько глубоко укоренилось и прижилось масонство в Палестине. В самом начале масоны Палестины были в подавляющем большинстве османскими подданными (87-88%) и в основном палестинцами (60%). Из уроженцев Палестины 82% родились в Яффе или Иерусалиме, а остальные прибыли из других городов, таких как Наблус, Газа, Хеврон и Вифлеем. Только один палестинский масон родился в деревне. Таким образом, масонские ложи Палестины были в большей степени местными, чем утверждали антимасонские критики. Только 11% членов лож были европейцами по происхождению, большинство из них — еврейские иммигранты в Палестину (в некоторых случаях османизированные граждане), а некоторые из них — европейские христиане, работавшие в местных учреждениях. То, что большинство членов ложи происходило из палестинских семей трёх религий (60%), говорит нам о том, как масонские ложи служили социальными сетями для растущего среднего класса и всевозможных элит. В определённом смысле этот сектор был в значительной степени предопределённым и самовоспроизводящимся. Чтобы быть принятым в ложу, потенциальный кандидат должен был заручиться поддержкой двух членов ложи с хорошей репутацией. Эти рекомендации часто исходили от родственников (старших братьев, двоюродных братьев и сестёр, дядей, а иногда и от отцов), деловых партнёров или знакомых, а также от географически обусловленных контактов семейных кланов (например, между несколькими христианскими семьями из Бейрута в Яффе существовали прочные связи, как и между североафриканскими (магрибскими) еврейскими семьями). Семейные узы были единственным наиболее значимым фактором при присоединении — у 32% всех масонов в Палестине были члены семьи, также состоящими в ложах, — но образовательные и профессиональные связи тоже были важны. Среди масонов ложи «Рассвет» было, по меньшей мере, шесть недавних выпускников Американского университета в Бейруте, помимо всех тех, кто учился в различных профессиональных училищах Константинополя. Кроме того, масонами были девять сотрудников Яффского и Иерусалимского филиалов Османского Имперского банка. В социальном плане члены масонских лож Палестины, как и масоны в других местах, были преимущественно из нарождающегося среднего класса эфенди — представителей свободных профессий, финансовой и административной элиты, а также из традиционных знатных семей[75]. Несмотря на то, что они были выходцами из разных религиозных общин, их сближали общие методы современного образования, знакомство с иностранными языками и западными идеями, относительно высокий уровень экономической независимости и растущий социально-политический вес в Палестине и Империи в целом. Как новый класс эти люди должны были оказывать важное влияние на будущее. Как отметил Рашид Халиди: К концу османского периода военный офицер, почтовый служащий, учитель в государственной подготовительной школе или клерк компании входили в большую и растущую новую элиту, по большей части, коренящуюся не в прежних знатных классах, а в современном образовании, включающем ряд западных элементов, и в доступ к довольно значительным властным механизмам. Этот новый социальный слой должен был сыграть чрезвычайно важную роль в политике Ближнего Востока на протяжении всего ХХ века. Здесь можно увидеть важность османского контекста и, в частности, универсального воздействия изменений, которые происходили на всей территории Империи, поскольку образец из арабских провинций следовал за образцом в Румелии и Анатолии, где турецкоязычные члены этих или недавно обученных профессиональных групп полностью изменили османскую, а затем и турецкую политику через партию «Единения и прогресс», а затем и через Кемалистскую революцию[76]. В Палестине эти масоны происходили из важных семей этой новой общественной прослойки, а также из более традиционных общин и аристократии. Среди мусульман было немало членов традиционных знатных семей, в том числе Арафат[77], Абу Газали[78], Абу Хадра[79], аль-Битар[80], аль-Даджани[81], аль-Халиди[82], ан-Нашашиби[83] и Нуссейби. Христианские семьи были в основном членами растущего среднего класса, занятого в торговле и свободных профессиях: Бурдкуш[84], аль-Исса[85], Хури, Мантура[86], Слейм[87], Соулбан[88] и Тамари[89]. Двухстраничное свидетельство о посвящении Саида Нашашиби. Источник: Архив ВВФ, Париж Среди еврейских членов ашкенази были в основном колонистами, которые прибыли в 1880-1990-х годах и жили в первых еврейских кибуцах, приняв по прибытии османское гражданство. С другой стороны, евреи-сефарды и магрибские евреи были более молодыми членами финансовых и общинных знатных семей Амзалек[90], Эльяшар[91], Мани[92], Мойял[93], Паниджел[94], Таранто и Валеро[95]. Таким образом, в масонском движении была определённая степень того, что Ран Халеви назвал «демократической общительностью»[96]. Радикальное новшество единой организации, которая добровольно включала бы как Халиди, так и Нашашиби, а также Бурдкушей, Мани и других молодых людей из «обычных» семей, нельзя не заметить. Большинство палестинских масонов этого периода вступали в ложу в возрасте от 20 до 30 лет (средний возраст на момент дачи клятвы составлял 31,8 года), хотя некоторые были моложе (особенно те, кто «наследовал» членство по семейной линии), а некоторые — старше. Хотя все мужчины должны были быть достаточно независимы в финансовом и профессиональном плане, чтобы оплачивать членские взносы и другие расходы на деятельность ложи[97], ложи не привлекали старших лидеров общин. Их членами были те же люди, которые поддерживали партию «Единение и прогресс», а затем и различные децентрализованные и националистические партии. Общий профессиональный состав палестинских масонов сильно тяготел к коммерции и банковскому делу или бухгалтерскому учёту, образованию, медицине, юриспруденции, правительственным должностям и различным профессиям «белых воротничков» (например, клеркам). Христиане были более представлены в этих профессиях из-за их, по большей части, европейского образования и знания иностранных языков, а также из-за того, что консульства и иностранные компании чаще одобряли их как потенциальных сотрудников[98]. Напротив, масоны-мусульмане преобладали среди правительственных чиновников, на юридических и судебных должностях, а также на военной и полицейской работе. Двенадцать сотрудников местной полиции и военнослужащих были масонами в Палестине, и в других местах дело обстояло аналогичным образом[99]. Фактически, масоны, исповедовавшие все три основные религии, проникли в самые центральные области палестинского общества и экономики. В частности, масоном был один из представителей Палестины в османском парламенте, Рагеб ан-Нашашиби из Иерусалима (который позже стал мэром Иерусалима)[100]. Из-за этого демографического и профессионального профиля доступ к подобным контактам играл важную роль для масонского обращения и признания[101]. Нередкими были межмасонские коммерческие отношения, и бизнесмены часто запрашивали рекомендательные письма, заверенные масонской печатью. Такое письмо Йосеф Элияху Челуш, сам не являвшийся масоном, получил от тогдашнего президента ложи «Рассвет» Искандара (Александра) Фиани, готовясь к деловой встрече с греком из Египта[102]. Кроме того, значительное число (22%) масонов Палестины принадлежало к другим масонским ложам, как местным, так и заграничным, что указывает на ту степень, в которой само масонство являлось переплетающейся сетью аффилированности. Помимо прямой взаимосвязи масонских лож, существовало множество косвенных контактов и взаимного обогащения с другими группами и организациями. Как и во всей Империи, одной из самых значительных групп в то время была сеть местных отделений «Единения и прогресса». Общественное участие и благотворительность Из-за своего статуса тайного общества, а также из-за кажущейся утраты архивов ложи «Рассвет»[103], трудно проследить весь объём деятельности ложи. Кроме того, мы знаем (благодаря шокирующему случаю «масонской измены» в иерусалимское ложе), что у масонов были веские причины хранить молчание о своей деятельности, чтобы защитить себя как от религиозного, так и от государственного вмешательства[104]. Тем не менее, нам известно, что регулярная деятельность палестинских лож была сосредоточена в следующих областях: благотворительность[105], взаимопомощь[106] и непрофессиональное образование. Тем самым они продолжали работу других масонских лож, при которых регулярно действовали комитеты по вопросам правосудия, благосостояния, собственности, общих вопросов и пропаганды[107]. В социальном плане масонские ложи ежегодно проводили банкеты в честь Летнего и Зимнего солнцестояния с тщательно продуманными программами и церемониями[108]; насколько я могу судить, это были единственные масонские мероприятие, на которое приглашались целые семьи и которые, таким образом, проводились в почти открытом публичном формате. Резкая критика со стороны ливанского священника отца Шейхо была сосредоточена на его утверждении, что масонские ложи Ливана практиковали неприемлемые нововведения, ставящие под сомнение права и роль церкви, — такие как проведение собственных свадебных церемоний «светского» характера[109]. Я не нашла никаких доказательств этого в Палестине, однако, возможно, это навет или преувеличение. Кроме того, мы можем только гадать, какой вид масонской деятельности подразумевался членами церкви, которые упоминали о своей миссионерской деятельности по «содействию распространению в этой Османской империи, являющейся нашим отечеством, масонских идей, согласно которым, архиважно принять за отправную точки наш девиз, дабы обеспечить благополучие её детей»[110]. В этом контексте «Рассвет» просил разрешить ему присоединиться к Османскому Великому Востоку, чтобы координировать масонскую деятельность по всей Империи: Учитывая, что нынешнее состояние нашей страны является огромной сферой реализации масонских идей, и что присутствие Османского Великого Востока в Константинополе в качестве регулярной масонской власти внесло бы неоценимый вклад в улучшение положения всех классов страны, ложа «Рассвет» просит вас признать эту новую масонскую силу[111]. Благодаря своим тесным связям с ведущими членами нового правительства и правящей партии, ОВВ был ценным союзником, и этот факт не упускают из виду палестинские масоны, столкнувшиеся, например, с нападками одного из недавно избранных парламентариев Палестины, очевидного и явного врага масонства. По тому же случаю имеем сообщить вам, что депутат Яффы[112], отсталый, фанатичный человек, проникнутый ретроградными идеями, ведёт кампанию против наших братьев Фавзи и Яхьи, начальника полиции и полицейского нашего города, осуждая их перед властью капитала как реакционеров и растратчиков, что совершенно противоречит истине. Его цель — нападки на масонов, работающих в госструктурах. Мы проинформировали Великий Восток Турции обо всех интригах, поскольку его председателем является нынешний министр внутренних дел. Но, опасаясь, что этот депутат, интриган и фанатик, может, благодаря своему влиянию на власть и руководящие органы столицы, преуспеть против наших несправедливо униженных братьев, мы просим вас поспособствовать нашему обращению к правительству и поддержать членов нашей ложи, дабы клевета этого подлого депутата не возымела эффекта. В 1910 году ВВФ действительно установил «братские отношения» с ОВВ и позволил своим членам воспринимать членов османской организации как своих братьев[113]. В результате в июне того же года несколько членов «Рассвета» решили возродить закрывшуюся ложу «Храм Соломона» в Иерусалиме. Они написали в ВВФ, и им сообщили, что они должны открыть его под эгидой ОВВ, поскольку это признанная Великая Ложа региона. ВВФ также поручил им сохранить обращение к Великому Архитектору Вселенной и французский лозунг «Свобода, Равенство, Братство»[114]. В конце концов, не менее 22 членов «Рассвета» стали также членами новой ложи, и между двумя ложами установились тесные отношения. Однако через несколько лет «Храм Соломона» подвергся внутреннему расколу, который разделил палестинское масонство и предвещал грядущие события. Против иностранцев и сионистов К марту 1913 года фракция ложи «Храм Соломона» отделилась и сформировала собственную временную ложу, требуя «символического и конституционного признания» со стороны ВВФ[115]. Новая ложа «Мориа» немедленно запросила книги катехизиса, предложила печать ложи, начала поиски места под штаб-квартиру ложи и установила строгие правила приёма: подавать заявки могут только те, кто имеет «безупречную репутацию» и хорошо владеет французским. По словам её нового Досточтимого Мастера, задача масонов «Мориа» — защита идей свободы и справедливости, особенно в Иерусалиме, где клерикализм и фанатизм категорически противодействуют масонской работе[116]. Авраам Абушадид, недавно избранный Оратор ложи, призвал своих товарищей-масонов к тому, чтобы «взаимная терпимость, уважение к другим и к себе, а также абсолютная свобода совести не были пустыми словами»[117]. Согласно Абушадиду, на Востоке «слово “свобода” подменяется словами “раболепие” и “фанатизм”, а “равенство” и “братство” становятся синонимами “суеверия” и “лицемерия”». Через реализацию своей масонской миссии Абушадид предвидел: ...возрождение османского народа: ...эта новая звезда, идущая с нашего Востока, продолжает сиять всё более пронзительно, и наш путь ясен... придёт день, когда её сияющая ясность рассеет всю тьму, и основание этого дрожащего человечества рухнет, и тогда вы увидите, что все нации, все расы, все религии будут стёрты и исчезнут, освобождая место для подрастающего поколения — молодых людей, свободных, братолюбивых и готовых пожертвовать всем своим славным прошлым ради новой эры мира, правды и справедливости. Несмотря на это заявление о стирании границ между народами, раскол внутри «Храма Соломона» был культурным и политическим разрывом между двумя отдельными фракциями: одна арабоязычная, в основном мусульмане и христиане, а другая франкоязычная, в основном евреи и иностранцы. Из восьми известных членов «Храма», которые покинули её, чтобы основать ложу «Мориа», пятеро были евреями, один — местным христианином, оставшиеся двое — иностранцами (французами)[118]. «Аборигены» из «Храма Соломона» обвинили «иностранцев» в том, что они, помимо прочего, сионисты, которых, в свою очередь, обвиняли в том, что они «ксенофобы»[119]. Если до раскола «Храм Соломона» составляли 40% мусульман, 33% иудеев и 18,5% христиан, то впоследствии и «Храм», и «Мориа» были гораздо более однородными ложами. Цезарь Арактинджи, бывший Досточтимый Мастер Ложи «Рассвет», из брошюры ложи. Источник: М. Кампос Перед лицом этого раскола среди масонов в Иерусалиме базирующаяся в Яффе ложа «Рассвет» обратилась к ВВФ с просьбой отклонить прошение «Мории» о признании[120]. По словам Досточтимого Мастера «Рассвета» Арактинджи, присутствие двух конкурирующих масонских лож в Иерусалиме вызовет разногласия. Его просьба была вежливо отклонена ВВФ, который давно мечтал о ложе в Иерусалиме. «...Скажите нашим масонам из ложи “Храм Соломона”, что они не должны смотреть на [“Мориа”] как на конкурирующую ложу, но скорее как на новый очаг, также работающий над реализацией наших идеалов справедливости и братства»[121]. Арактинджи снова обратился к ВВФ, заявив, что основатели «Мориа» поступили неправильно, основав ложу самостоятельно. Он также утверждал, что языковые проблемы стали катализатором дезертирства, поскольку многие из членов «Храма Соломона» не знали французского языка, а некоторые из перебежчиков, очевидно, не знали арабского[122]. Более того, большинство членов «Храма» были посвящены по распоряжению ВВФ через ложу «Рассвет», в результате чего ВВФ должен относиться к ней с особым вниманием. Наконец, по словам Арактинджи, главный зачинщик дезертирства, Анри Фригере, разжигал личную неприязнь среди иерусалимских масонов, и его следует переместить в другое место региона, дабы устранить растущие разногласия в палестинском масонстве[123]. В свою защиту основатели ложи «Мориа» снова написали в ВВФ, на сей раз предъявив обвинения не только членам «Храма Соломона», от которых отделились, но и ложе «Рассвет» из Яффы, и всем «коренным» масонам. По словам Мориа: Коренные тюркские и арабские элементы всё ещё неспособны понять и оценить высшие принципы масонства и, как следствие, их применение. Для большинства из них масонство, похоже, всего лишь инструмент защиты и путь оккультного продвижения [?], а для других — инструмент местного и политического влияния. Работа лож состоит в основном из [неразборчиво] и рекомендаций, не всегда, к сожалению, по справедливым причинам и в пользу невинных масонов. Остальные не существуют и не могут существовать, потому что коренным жителям ведом только деспотизм, от которого они страдают столько веков, а их обучение весьма неразвито и не позволяет работать с бескорыстной целью во имя человечности и справедливости. Многие известные вам события убедят вас в этой точке зрения, которая объясняет особое отношение иерусалимских масонов к новостям о создании нашей ложи и их борьбе с тем, что они изобретательно называют конкуренцией![124] Эта ситуация, по словам «Мориа», завела работу лож в тупик, поскольку «коренные» члены ложи наложили вето на предложения второй фракции. Естественно, в этом письме также сквозит расистская и снисходительная нотка, вплетённая в масонство: не ждите, что «туземцы» действительно поймут масонские принципы так, как «европейцы». Предлагая, с одной стороны, универсализм, масонские ложи на практике излагали весьма европоцентрический (а в случае с ВВФ — франкоцентричный) взгляд на современного либерального человека. Ирония здесь, конечно, в том, что только османы, которые уже были предрасположены к европейскому языку, идеологии или манерам, стремились к членству в европейских ложах. Представители определённого класса и культурной среды искали братства и легитимности в этом самом европейском институте именно благодаря всему, что он представлял: космополитизму, либерализму, современности и аккультурации к изменившейся глобальной обстановке. Такая ориентация на Европу была чревата напряжением. Как сообщается, основные члены ложи «Храм Соломона» из числа коренного населения с подозрением относились к двум французам (Фригеру и Друйяру) и их влиянию на других перебежчиков. Фригер сообщил, что руководство «Храма» «убедило других масонов, что наша ложа [“Мориа”] была создана с целью облегчить вторжение французов в Палестину... и в других глупых россказнях, которые могли бы показаться смешными, но, учитывая особую ситуацию в Турции, были чреваты весьма серьёзными опасностями»[125]. Конечно, в течение этого периода Османская империя вела и проиграла несколько войн, одну с Италией из-за аннексии османской провинции (Ливии), а другую — с бывшими османскими провинциями — Грецией, Болгарией, Сербией и Черногорией — за оставшиеся на Балканах части Империи. Кроме того, свою роль сыграло давнее недовольство местных жителей привилегиями, предоставленными иностранцам в Империи после капитуляций, а также высокомерие европейских консулов, которые неоднократно настаивали на использовании военных кораблей, дабы запугивать и контролировать местное население. В результате антиевропейские настроения и подозрения резко возросли. Конечно, общее османское недовольство всё более вторгающейся Европой перекликалось с изменением контуров Палестины из-за подъёма сионистского движения. В этот период палестинское городское и сельское население остро осознавало растущее присутствие еврейских иммигрантов в стране; противодействие этим событиям со стороны палестинцев проявлялось в арабской прессе, в телеграфных петициях центральному правительству в Стамбуле и в периодических сельских стычках между крестьянами и еврейскими колонистами[126]. В результате к следующему году описание раскола несколько изменилось: Досточтимый Мастер ложи «Рассвет» Арактинджи посетовал в письме к ВВФ, что ложа «Мориа» появилась после неудачной попытки получить лидерство в «Храме Соломона», и что, кроме того, оно укрывала сионистов, что ужесточило позиции её внешних противников и породило внутреннюю критику. Высокие должностные лица правительства и несколько представителей иерусалимской знати остались верны своей османской ложе, активными членами которой они являются, и не захотели признавать братьев из ложи «Мориа». Мы дважды ездили в Иерусалим, чтобы унять ненависть и примирить братьев из обеих лож, но нам удалось это лишь в малой степени, ибо Фригере на посту Досточтимого Мастера не знал, как вести себя при отборе своих посвящённых, большинство из которых является сионистами, израильскому обществу, имеющему сепаратистские устремления в Палестине. Никто не может игнорировать тот факт, что 90% населения Турции — фанатичные невежды, особенно в Палестине; просвещённые чрезвычайно редки. Всё это из-за заявлений доктора Герцля и его друзей, основателей сионизма, на нескольких европейских конференциях по вопросам Палестины для сионистов, которые вызвали непримиримую ненависть к ним со стороны жителей этой страны. Наши братья в Иерусалиме — высокопоставленные чиновники в правительстве, они видные люди (хорошо образованные, но не фанатичные), которые боятся насмешек со стороны своих соотечественников и предпочитают покинуть своих масонских братьев-сионистов; это легко доказать тем фактом, что некоторые из них во время спячки турецкой ложи не стали проходить посвящение и присоединяться к ложе «Мориа», а приехали в Яффу и явились в ложу «Рассвет»; в их числе Нашашиби Рагеб-бей, депутат Иерусалима; Джелал-бей, Генеральный прокурор Иерусалима и, на данный момент, председатель Торгового трибунала; Халди Джамиль, учитель; Тауфик Мухаммад, начальник жандармерии Иерусалима; Осман Шериф-бей, Генеральный прокурор Иерусалима; Зия Йозеф, начальник полиции Иерусалима; Ауди Иосиф, крупный собственник в Рамаллахе, что возле Иерусалима; Ассаф-бей, председатель суда первой инстанции в Иерусалиме, и т. д. Более того, несколько активных членов ложи «Мориа», составляющие там меньшинство, осознали такое положение дел и [в свете] той роли, которую принимает сионистское большинство, много раз просили нас помочь им сформировать новую ложу под эгидой Великой ложи Франции Шотландского Устава; мы попросили их набраться терпения и подождать реформирования ложи «Мориа»[127]. По словам Арактинджи, члены «Храма Соломона хотели бы присоединиться к принадлежащей ВВФ ложе в Иерусалиме, если бы «Мориа» не подорвала их репутацию. Он снова рекомендовал ВВФ перестать поддерживать «Мориа» и организовать перевод Фригере на другое место с сохранением должности, что в конечном итоге откроет путь реформам и примирению. С оптимистической точки зрения Арактинджи, «баланс во время выборов будет правильным, и наши братья-сионисты будут более полезны в плане секретности и большего содержания, хотя большинство в ложе останется за видными местными жителями и высокопоставленными правительственными чиновниками; во всяком случае, название ложи перестанет ассоциироваться с сионизмом и будет вызывать больше уважаться в глазах жителей Иерусалима»[128]. Как бы то ни было, ложа «Мориа» столкнулась с серьёзными преследованиями со стороны местных «священнослужителей», особенно из числа французов. Первоначально в Иерусалиме [была] канадская ложа Шотландского Устава, идеально адаптированного к самому религиозному менталитету тогдашнего населения. Затем настала очередь Великого Востока Турции; это уже ознаменовало значительный прогресс в идеях. Ложа не вызывала опасений у религиозных общин — либо потому, что охватывала только один определённый класс населения, либо по другим причинам. Но для нас это было не одно и то же. Как только общины, особенно ассумпционисты, узнали, что в Священном Граде создана ложа ВВФ, их, как мы полагаем, охватила от ужаса ярость, и, хотя мы были осторожны, чтобы никого не провоцировать, они немедленно заняли воинственную позицию[129]. Ложа «Мориа» обвинила французского консула и вице-консула в Иерусалиме, а также французского священника, в том, что они задали этот антимасонский тон, и зашла так далеко, что потребовала их замены. В неоднократных просьбах к ВВФ вмешаться в работу Министерства иностранных дел (Париж, Набережная Орсе) «Мориа» отметила, что местное французское представительство не только действовало недопустимым для Франции образом, но и пренебрегало своими обязанностями и интересами своей страны. Представители ложи подчеркнули, что французская коммерция и торговля в Палестине упали за десять лет с первого места на пятое[130]. «Мориа» была единственной палестинской ложей, которая оставила записи о своей деятельности и проектах, и, поскольку это всего лишь просьбы в адрес ВВФ, у нас мало возможностей узнать, были ли они исполнены. Среди проектов, предложенных «Мориа», было открытие «научной, социологической и благотворительной библиотеки» для членов ложи; открытие амбулатории под эгидой французского консульства в Иерусалиме для оказания бесплатной медицинской помощи недавно получившим гражданство под защитой Франции марокканцам; и поощрение создания французского общества для борьбы за уступки в предоставлении электричества и электрических трамваев Иерусалиму[131]. Из всех предложенных им проектов наиболее идеалистичным было создание светской (laïque) школы в Иерусалиме. В то время практически все школы Палестины были частными и конфессиональными, включая государственную школьную систему, в которой обучались только ученики-мусульмане младших ступеней[132]. Стремясь заручиться поддержкой этой идеи, ложа «Мориа» опубликовала в местной газете статью и привела делегацию на встречу с французским консулом в городе, чтобы просить о создании французской светской средней школы. Консул сказал, что он порекомендует министерству создать вместо этого общинную среднюю школу, что, по словам «Мориа», не приветствовалось ни с французской, ни с масонской точки зрения. «С французской точки зрения, — сетовала “Мориа”, — решение консула нехорошо, потому что все греческие, арабские и еврейские элементы, которые здесь наиболее многочисленны, никогда не придут в религиозную школу, и именно на этот момент нацелен [проект]. С масонской точки зрения, мы бы упустили прекрасный повод привлечь своими идеями подрастающее поколение, что нанесло бы серьёзный удар по религиозному всемогуществу в нашем городе»[133]. Ложа «Мориа» подала петицию, подписанную 316 главами семей, в поддержку создания французской светской школы, в которой могли бы учиться 622 ребёнка[134]. Однако к следующему году подвижек насчёт школы так и не было, хотя похожие идеи продвигались масонами Бейрута и Александрии[135]. Сообщение в арабской прессе о планах Франции по созданию в Палестине высшей научной школы по образцу Американского университета в Бейруте ни к чему не привело, как и предположение «Мориа» о создании школы «рационального мышления»[136]. К 1914 году члены ложи «Мориа» изменили своей первоначальной франкоязычной элитарности и попросили разрешения основать арабоязычную ложу; отметив, что они хотели сохранить «однородность и братство» своей франкоязычной ложи, они признавали, что это не позволяло присоединиться к ним посвящённым, которые недостаточно хорошо владели французским языком[137]. Ответ ВВФ был однозначен: хотя они не возражали против периодического проведения Работ на арабском языке, если в этом была необходимость, они советовали братьям «с величайшей осторожностью относиться к посвящению коренных жителей из числа мирян»[138]. Однако война прервала деятельность всех трёх палестинских масонских лож, поэтому «Мориа» не смогла осуществить свои планы по созданию арабского отделения. «Рассвет» также закрыл свои двери, а его Досточтимый Мастер вместе с остальными членами был сослан в Анатолию. В 1919 году Арактинджи вернулся из ссылки и обнаружил, что штаб-квартира ложи разрушена. С 1920 по 1924 год ложа была закрыта из-за еврейско-арабских столкновений после принятия британской декларации Бальфура и последующего мандата над Палестиной, который был основан на признании «еврейского национального дома» в Палестине за счёт её арабских жителей. После столкновений 1929 года в Палестине большинство оставшихся арабских членов ложи ушло, чтобы присоединиться к общеарабским ложам, а к 1930-м годам смешанные еврейско-арабские масонские ложи в Палестине полностью ушли в прошлое; ещё один столп пал из-за нарастающего националистического конфликта[139]. Хотя неоднородность в контексте османизма позволяла смешанным масонским ложам процветать до тех пор, пока они придерживались общих взглядов, семена сектантской и национальной розни проникли в якобы священный масонский орден. Масонские ложи и отдельные масоны не жили изолированно от османского палестинского общества, а скорее были глубоко интегрированы в него, и как таковые были чувствительны к балансу между османизмом и сепаратизмом, османским патриотизмом и европейским влиянием, а также растущим межобщинным соперничеством. [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: Michelle Campos, Freemasonry in Ottoman Palestine (https://oldwebsite.palestine-studies.org/sites/default/files/jq-articles/22_23_freemasonry_1.pdf) [2] David Tidhar, Barkai: Album ha-yovel [Barkai: Album of Its 50th Anniversary]. [3] David Tidhar, Barkai: Album ha-yovel. [4] David Tidhar, Sefer Kis: Lishkat Barkai [Pocketbook: The Barkai Lodge] (Tel Aviv: Ruhold, 1945). [5] David Yodilovitz, Skira al ha-bniah ha-hofshit [A Survey of Freemasonry]. [6] Джозеф Брэдли заявил, что ключевыми являются «образование, урбанизация и разумность», а не класс. Joseph Bradley, «Subjects into Citizens: Societies, Civil Society, and Autocracy in Tsarist Russia», American Historical Review, 107, 4 (2002): 1101. Эта конструкция перекликается с ближневосточным контекстом у Кейта Уотенпо: Keith Watenpaugh, Bourgeois Modernity, Historical Memory and Imperialism: The Emergence of an Urban Middle Class in the Late Ottoman and Inter-War Middle East, Aleppo, 1908-1939 (Ph.D. Dissertation: UCLA, 1999). Согласно Уотенпо, летописец Камель аль-Гази из Алеппо расширил понятие аян, включив в него, помимо традиционной знати, верхнюю прослойку городского среднего класса, указав на важность образования, урбанизации и благосостояния. Следуя тем же путём, Уотенпо избегает чисто экономического определения и вместо этого определяет средний класс как «интеллектуальную и социальную конструкцию, связанную с определённым набором исторических обстоятельств», с. 9. [7] Georges Odo, «Les réseaux coloniaux ou la “magie des Blancs”», L’Histoire (Special: Les Francs-Maçons), 256 (2001). [8] Якоб Ландау датирует первые масонские ложи на Ближнем Востоке серединой XVIII века (в Алеппо, Измире и Корфу в 1738 году, Александретте в 1740-х, армянских частях Восточной Турции — в 1762-м, в Константинополе — в 1768-1769-м). Однако они были небольшими, нецентрализованными и недолговечными, и о них мало что известно, кроме самого факта их существования. Jacob Landau, «Farmasuniyya», The Encyclopedia of Islam: New Edition (Supplement) (1982). [9] M. Şükrü Hanioğlu, «Notes on the Young Turks and the Freemasons, 1875-1908», Middle Eastern Studies 25 (1989): 2. См. также Paul Dumont, «La Turquie dans les Archives du Grand Orient de France: Les Loges Maçonniques d’Obédience Française a Istanbul du Milieu du XIXe siècle a la veille de la Première Guerre Mondiale», в Jean Louis Bacqué-Grammont and Paul Dumont, eds., Économie et Sociétés dans l’Empire Ottoman (Paris: Presses du CNRS, 1983). Описания путешествий по ближневосточным ложам во второй половине XIX века см. Robert Morris, Freemasonry in the Holy Land или Handmarks of Hiram’s Builders (Chicago: Knight and Leonard, 1876). В Измире Моррис нашёл восемь лож, некоторые из которых предназначались только для той или иной этнической группы. В Бейруте было три ложи, но самая большая из них — «Палестина» («Palestine») (Великая Ложа Шотландии) насчитывала 75 членов от Газы на юге до Алеппо на севере и до Багдада на востоке. По свидетельствам современников, в 1889 году Джурджи Зейдан издавал в Каире журнал Tarikh al-Masuniyya al-‘am, а с 1886-1910 годов Шахин Макариус издавал в Египте масонский журнал Al-Lata’if. [10] Османский султан Абдул-Хамид II часто подавлял масонскую деятельность, рассматривая её как нежелательное европейское вторжение в османское общество, а также как вызов его суверенитету. Консерваторы в поздний османский период считали масонство опасностью для османского режима и для ислама. Jacob Landau, «Muslim Opposition to Freemasonry», Die Welt des Islams, 36, 2 (1996). [11] Масонство осуждалось на основании его предполагаемой связи с евреями, миссионерами, коммунистами, атеистами, революционерами, сионистами и сатанистами. Давним критиком масонского движения была Католическая церковь, основываясь на его предполагаемых антирелигиозных и ритуалистических элементах: Папа Климент XII запретил масонство своей буллой 1738 года. «Freemasons», Encyclopedia Judaica. На Ближнем Востоке местная клерикальная антимасонская деятельность началась около 1876 года, примерно тогда, когда Роберт Моррис путешествовал по Святой Земле; он сообщил, что местные священнослужители издали трактат против масонства на арабском языке. См. Morris, Freemasonry in the Holy Land, 310. В 1906 году случилась серия преследований масонов в Горном Ливане, а несколько лет спустя отец Луи Шейхо из Бейрута опубликовал на арабском языке серию антимасонских брошюр, призывающих к «джихаду» против организованного масонства. См. архивы Великого Востока Франции (далее ВВФ), Box 685, и al-Ab Louis Cheikho al-Yasu’i, Al-Sirr al-Masun fi Shi’at al-Farmasun (Beirut: Catholic Publishing House, 1910). В качестве примера «яростного» противостояния мусульманам, состоящим в масонских ложах, со стороны других мусульман — см. Yves Hivert-Messeca, «France, Laïcité et Maçonnerie dans l’Empire Ottoman: La Loge “Prométhée” à l’Orient de Janina (Epire)», Chroniques d’Histoire Maçonnique, 45 (1992): 125-126. [12] Критики младотурецкой революции 1908 года обвинили масонов, евреев и других «врагов» в свержении османского султана; британское правительство тоже видели во всём заговоры масонов, евреев, сионистов и партии «Единение и прогресс». Дополнительную информацию об этих теориях заговора см. Jacob Landau, «The Young Turks and Zionism: Some Comments», в его книге Jews, Arabs, Turks (Jerusalem: Magnes Press, 1993); Elie Kedourie, «Young Turks, Freemasons, and Jews», Middle Eastern Studies, 7/1 (1971); и Mim Kemal Öke, «Young Turks, Freemasons, Jews, and the Question of Zionism in the Ottoman Empire, 1908-13», Studies in Zionism, 7/2 (1986). Конкретные примеры местных теорий заговора можно найти в прессе 1908-1914 годов в контексте контрпереворота против младотурок весной 1909 года, ответственность за который была возложена на «масонов, бросающих вызов религии и отвергающих сердца людей, стоящих за ними». См. «The disturbances in Turkey and the victory of the constitution» в ha-‘Olam, v. 3, №14 (27 апреля 1909 г.) и «The Jews and the Committee for Union and Progress» в ha-Herut, v. 1, №20 (14 июля 1909 г.). [13] После Французской революции французское масонство заняло резкие антиклерикальные позиции и к 1877 году отменило необходимость веры в Бога. Вместо него французские послушания говорят о «Великом Архитекторе Вселенной». L’Histoire (Special: Les Francs-Maçons) 256, (2001): 24. [14] Принадлежность к масонству весьма иерархична: новопосвящённые — «Ученики», второй градус — «Подмастерья», третий — «Мастера». Каждый уровень включает заучивание катехизиса и выполнение сложных символических ритуалов. [15] В то время как британская масонская модель была более консервативной и в целом поддерживала религиозный и политический статус-кво, французская традиция масонства (которая увеличивала влияние на Ближнем Востоке, включая Палестину) подчёркивала либеральные, философские позиции и поощряла политическую активность и критику, включая поддержку революционных движений. Karim Wissa, «Freemasonry in Egypt from Bonaparte to Zaghloul», Turcica, 24, (1992). [16] За гегемонию в масонском мире Османской империи боролись Великий Восток Франции, Великая Ложа Франции, Великий Восток Италии, Великий Восток Испании, Великая Ложа Шотландии, а затем и Великий Восток Турции / Османский Великий Восток. [17] Конституция Великого Востока Франции, статья 1 (https://www.godf.org/uploads/assets/file/livret-presentation-godf.pdf). Цит. по: Великий Восток Франции (https://amp.ww.ru.freejournal.info/873142/1/velikiy-vostok-frantsii.html). [18] Paul Dumont, «La Franc-Maçonnerie Ottomane et les “Idées Françaises” à l’Époque des Tanzimat», REMMM, 52/53, 2/3 (1989). См. также Thierry Zarcone, Mystiques, Philosophes et Francs-Maçons en Islam: Riza Tevfik, Penseur Ottoman (1868-1949), du Soufisme a la Confrérie (Paris: Librairie d’Amérique et d’Orient Jean Maisonneuve, 1993). [19] По словам Тьерри Зарконе, «не все идеи, разработанные Намыком Кемалем и другими османскими реформаторами, были заимствованы из масонства. На самом деле османские мыслители, ставшие масонами, уже разработали свою собственную систему мышления, и в большинстве случаев, особенно для Намыка Кемаля, они только “узнавали” свои идеи в масонской идеологии». Зарконе, Масонство и родственные тенденции в мусульманской реформистской мысли в турко-персидском регионе (Zarcone, Freemasonry and Related Trends in Muslim Reformist Thought in the Turko-Persian Area), неопубликованный доклад на конференции. [20] По словам Ханиоглу, реформаторы конституции поддержали свергнутого султана Мурада V, что принесло им непрекращающуюся враждебность и полицейский надзор со стороны султана Абдул-Хамида II. Hanioğlu, Notes on the Young Turks and the Freemasons. [21] Обсуждение политической роли масонства Египта в XIX веке см. Juan Cole, Colonialism and Revolution in the Middle East (Princeton: Princeton University Press, 1993), а также Wissa, «Freemasonry in Egypt from Bonaparte to Zaghloul», Éric Anduze, «La Franc-Maçonnerie Égyptienne (1882-1908)», Chroniques d’Histoire Maçonnique, 50 (1999), и A. Albert Kudsi-Zadeh, «Afghani and Freemasonry in Egypt», Journal of the American Oriental Society, 92 (1972). [22] См. Kudsi-Zadeh, Afghani and Freemasonry in Egypt. Хотя сначала аль-Афгани был членом итальянской и британской масонских лож, позже он сформировал «национальную ложу» (mahfal watani). [23] Muhammad Pasha al-Makhzumi, Utterances of Jamal al-Din al-Afghani al-Husayni, цит. по: Ra’if Khuri, Modern Arab Thought: Channels of the French Revolution to the Arab East (Princeton: Kingston Press, 1983) 30. [24] Zarcone, Freemasonry and Related Trends. [25] Hanioğlu, Notes on the Young Turks and the Freemasons. Ханиоглу утверждает, что, хотя масонство в Османской империи имело собственное политическое оружие, действовавшее в оппозиции до 1902 года, и хотя оно поддержало младотурецкую революцию, поскольку поддерживало армянский, болгарский и албанский комитеты, после 1908 года пути «Единения и прогресса» и организованного масонства разошлись. По словам Зарконе, «Единение и прогресс» следует рассматривать как «парамасонское» учреждение, поскольку оно продолжает масонские традиции секретности, клятв верности и иерархии. См. Zarcone, Freemasonry and Related Trends. [26] Is. Jessua, Grand Orient (Gr.∙.Loge) de Turquie: Exposé Historique Sommaire de la Maçonnerie en Turquie (Constantinople: Francaise L. Mourkides, 1922). [27] Paul Dumont, «La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique au Début du XXe Siècle», Turcica, 16 (1984): 73. [28] Öke, Young Turks, Freemasons, Jews, and the Question of Zionism. Например, в 1908 году ложа «Истина» («Veritas») обратилась за помощью к ВВФ, заявив, что её архивы подвергаются нападкам со стороны правительства, и что они боятся скомпрометировать некоторых своих членов. Ложа «Возрождённая Македония» («Macedonia Risorta»), находящаяся под покровительством итальянского консула, обеспечила неприкосновенность многих своих младотурецких активистов от полицейского надзора. [29] Цит. по: Anduze, La Franc-Maçonnerie Égyptienne, 79. [30] Grand Orient de France. Suprême Conseil pour la France et les Possessions Françaises, «Compte Rendu aux Ateliers de la Fédération des Travaux de L’Assemblée Générale du GODF du 21 au 26 Septembre 1908», Compte Rendu des Travaux du Grand Orient de France, 64 (1908). [31] Landau, Muslim Opposition to Freemasonry, 190. [32] Kedourie, Young Turks, Freemasons, and Jews. [33] Dumont, La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique, 76. [34] Письмо Сулеймана (Шломо) Еллина (Бейрут), без даты. Центральный сионистский архив (ЦСА), A412/13. [35] См. текст клятвы посвящаемого в 1° (Ученик). [36] Najdat Safwat, Freemasonry in the Arab World (London: Arab Research Centre, 1980) 16. Джессуа, Великий Восток Турции, также утверждает, что большое количество участников стремилось получить через ложи выгоду от младотурок. «Каждый хотел стать масоном, как вожди нового порядка. Тех, кто вступал в ложу по убеждению, было немного». [37] В 1910 году разгорелись дебаты между Великой Ложей Египта и Османским Великим Востоков (обе организации придерживались Шотландского Устава) относительно прав юрисдикции над Шотландским масонством Египта (формально по-прежнему османского вилайета, но по сути — британской колонии). См. Joseph Sakakini, Rapport Concernant L’Irregularité de la Gr.∙.L.∙. d’Egypte (n.p.: n.p., 1910) and Joseph Sakakini, Incident avec la Grande Loge d’Egypte: Rapport du Fr.∙. Joseph Sakakini (Constantinople: n.p., 1910). Главная Великая Ложа Шотландии отказалась признать юрисдикцию Османского Великого Востока над её членами в Османской империи. См. See Dumont, La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique, 76. [38] В число этих лож вошли: «Родина» («Vatan» / «La Patrie»), «Друзья Свободы» («Mouhibbani Hourriyet» / «Les Amis de la Liberte»), «Упорство» («Vefa / Perserverance»), «Ресна» («Resna»), «Рассвет» («Shefak» / «Aurore»), «Воскресшая Византия» («Bisanzio Risorta»), «Верные друзья Единения и Прогресса» («Les Vrais Amis de l’Union et Progrès») и «Османское Братство» («La Fraternite Ottomane»). Jessua, Grand Orient (Gr.∙.Loge) de Turquie. [39] Согласно утверждениям одного источника, Талат имел в виду создание подпольной сети масонов-мусульман, которая обеспечила бы канал для солидарности мусульман в антиимпериалистической борьбе. См. Öke, Young Turks, Freemasons, Jews, and the Question of Zionism, 210. [40] Zarcone, Freemasonry and Related Trends, 17-18. Зарконе видит в этом пример мусульманского творчества в масонстве, в отличие от простого поглощения европейских идеалов и стандартов. [41] Jessua, Grand Orient (Gr.∙.Loge) de Turquie, 10. [42] Например, ложи ОВВ существовали в Салониках («Мидхат-паша» («Midhat Pasha»)), Иерусалиме («Храм Соломона» («Temple of Solomon»)) и Египте («Нур аль-Мухабба» («Nour al-Mouhabba»), «Аль-Насра» («Al-Nassra»), «Аль-Талах» («Al-Talah») и «Шамс аль-Мушрека» («Chams al-Mushreka»)). [43] Исаак Рабено де Боттон, Досточтимый (Мастер) ложи «Истина» (ВВФ), 10 октября 1910 г.; цит. по: Dumont, La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique, 77. [44] Dumont, La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique, 77. [45] Подробное обсуждение Османского Великого Востока см. Éric Anduze, La Franc-Maçonnerie Coloniale au Maghreb et au Moyen Orient (1876-1924): Un Partenaire Colonial et un Facteur d’Éducation Politique dans la Genèse des Mouvements Nationalistes et Révolutionnaires. Universités des Sciences Humanes de Strasbourg, 1996. [46] Иногда дети-мусульмане отправлялись в местные еврейские школы (особенно школы Alliance Israélite Universelle, а также в школу для девочек Эвелины де Ротшильд. Однако в целом детей в начальные школы отправляли в рамках их собственной религиозной общины. (Османские государственные школы, Рудия, были, теоретически, открыты для представителей всех трёх основных религий, хотя я не нашла доказательств того, что эти школы посещал хоть кто-то из немусульман.) Однако в университетах пересечений было значительно больше, поскольку элита образованной османской молодёжи посещала имперские юридические, медицинские и другие учебные заведения столицы. Также многие обеспеченные молодые люди посещали Американский университет в Бейруте. [47] В качестве примера Поль Дюмон приводит количество членов ложи «Союз Востока» («L’Union d’Orient») за 1869 год: 143 члена, среди них 53 мусульманина, в том числе управленцы, военные, функционеры, религиозные лидеры и некоторые известные люди. См. Dumont, La Franc-Maçonnerie Ottomane et les «Idées Françaises» à l’Époque des Tanzimat. Напротив, Великий Восток Египта, основанный ложей «Каир» («Le Caire»), которая в 1908 году отделилась от ОВЛА, чтобы «практиковать [а также провозглашать] свободу», казалось, состояла в основном из национальных и религиозных меньшинств. Национальная библиотека Франции (далее НБВ), FM2-140. [48] Landau, Farmasuniyya. [49] В Ливане, Сирии и Египте было широко распространено участие в масонстве среди представительных классов. См. Safwat, Freemasonry in the Arab World. [50] Согласно рассказу Роберта Морриса о путешествии 1876 года, тогдашние вали Сирии (Мухаммад Рашид), каймакам Яффы (Нуреддин Эфенди) и каймакам Наблуса (Мухаммад Саид) были масонами. Morris, Freemasonry in the Holy Land. [51] См. Cole, Colonialism and Revolution in the Middle East. [52] Wissa, Freemasonry in Egypt from Bonaparte to Zaghloul. [53] Cole, Colonialism and Revolution in the Middle East, 147. [54] Одо пишет, что первый арабский масон был принят в Алжире в 1839 году; к 1864 году вступление в должность алжирского эмира Абдель-Кадира означало как тупик между колонизаторами и колонизированными сообществами, так и фактическую интеграцию мусульман во французское масонство. См. Odo, Les réseaux coloniaux ou la «magie des Blancs». [55] Как отмечал Якоб Ландау, хотя число членов лож в целом было скромным (от 12 до 100 членов), из-за высоких членских взносов была высокая концентрация видных членов, а также «людей со средствами». Landau, Farmasuniyya. [56] В то время как в балканских ложах состояли иудеи, армяне и мусульмане, у греков, как правило, были свои отдельные ложи, часто принадлежащие Великому Востоку Греции. Обратите внимание на пример ложи «Прометей» («Prométhée») в Янине, которая была смешанной до тех пор, пока греко-османская война 1897 года не закрыла её двери. Paul Dumont, «La Franc-Maçonnerie dans l’Empire Ottoman: La Loge Grecque Prométhée à Janina», in Daniel Panzac, ed., Les Villes dans l’Empire Ottoman: Activités et Sociétés (Paris: Presses du CNRS, 1991), и Yves Hivert-Messeca, France, Laïcité et Maçonnerie dans l’Empire Ottoman. [57] Материнская ложа царя Соломона была основана 7 августа 1873 года; сообщается, что мистер Ролла Флойд был Мастером ложи. Файл [18368]; (National Archives Microfilm Publication M862, roll 1034); Jerusalem; Цифровой файл, 1906-10; Central Files of the Department of State, Record Group 59; National Archives — College Park (далее NACP). [58] Leon Zeldis, Israeli Freemasonry (www.freemasonry.org.il). [59] Файл [18368]; (National Archives Microfilm Publication M862, roll 1034); Jerusalem; Numerical File, 1906-10; Central Files of the Department of State, Record Group 59; NACP. [60] Среди основателей, упомянутых в одном масонском отчёте, были Ахмад Бедир аль-Халиди, Габриэль Самури, Цезарь Арактинджи, Тамари «и другие»; из евреев были Мориц Штайнберг, Йозеф Файнберг, Менахем Штайн, Яков Литвинский, Давид Мойал, Авраам Леви и Михал Хорвиц. See ha-Boneh he-Hofshi (январь 1935 г.). CZA A192/1108. [61] Zeldis, Israeli Freemasonry. Большинство учёных приписывают основание ложи этой группе иностранцев, но историки ложи настаивают на местной инициативе. [62] Tidhar, Barkai: Album ha-yovel. [63] См. Ha-Boneh he-Hofshi (Jan 1935). CZA A192/1108. [64] Zeldis, Israeli Freemasonry. [65] В это время в число ведущих лож ВВФ на Ближнем Востоке также входили: Сирия («Syria», Алеппо, основан в 1890 г.); «Либан» («Le Liban», Бейрут, 1876 г.); «Египетские пирамиды» («Les Pyramides d’Egypte», Александрия, 1891-1900); «Нил» («Le Nil», Каир, 1894 г.); «Звезда Босфора» («Etoile du Bosphore», Константинополь, 1880 г.); и «Истина» («Veritas», Салоники, 1904 г.). GODF, Catalogue. [66] Письмо М. Шёнберга к ВВФ от 22 апреля 1904 г. Переписка с ложей указывает на то, что эта ложа называлась на иврите — «Barkai». GODF, Boxes 1126-1127. [67] Письмо М. Шёнберга Вадекару, Генеральному секретарю ВВФ, от 19 марта 1906 г. GODF, Boxes 1126-1127. [68] Письмо М. Шёнберга к ВВФ от 30 августа 1906 г. GODF, Boxes 1126-1127. [69] Письмо «Рассвета» к ВВФ от 31 августа 1908 г. Указанный отчёт отсутствует в протоколах. В ответ на эти жалобы ложа «Истина» в Салониках, тесно связанная с новыми правящими властями, пообещала проинформировать младотурок о ситуации в Палестине и потребовать возмещения ущерба. Письмо «Истины» к «Рассвету» от 20 октября 1908 г. GODF, Boxes 1126-1127. [70] Я нашла свидетельства существования в Палестине трёх масонских лож в период до Первой Мировой войны: «Рассвет» («Barkai»), «Храм Соломона» («Temple of Solomon») и «Мориа» («Moriah»). Была также нерегулярная (непризнанная) ложа, основанная Шимоном Мойалом в Яффе в 1910-1911 гг., но, помимо жалобы «Рассвета» на то, что Мойал «посвящал людей направо и налево», мы мало знаем об этой ложе. Письмо «Рассвета» к ВВФ от 10 февраля 1911 г. GODF, Boxes 1126-1127. Израильский масон утверждает, что в Хайфе была, по крайней мере, ещё одна ложа, «Кармель» («Carmel»). Zeldis, Israeli Freemasonry. Я нашла доказательства существования ложи на севере, но не более того. Письмо вице-консула Франции в Хайфе министру иностранных дел Франции от 20 февраля 1912 г. Микрофильм 134, Correspondence Politique et Commerciale/Nouvelle Série (Turquie), France — Ministère des Affaires Étrangères (далее FMAE). В Encyclopedia Judaica также утверждается, что три ложи были основаны в 1910-1911 годах под эгидой Великой Ложи Шотландии, но это, вероятно, ошибка. Freemason. [71] Yodilovitz, Skira ‘al ha-bniah al-hofshit, 12. Александр Фиани и Морис Шёнберг были соответственно Досточтимым Мастером и Секретарём ложи. В 1907 году Досточтимым Мастером был избран Цезарь Арактинджи, который занимал этот пост до 1928 года (с некоторыми перерывами). [72] Вся статистика лож была собрана автором на основе данных из списков членов, найденных в GODF, Boxs 1126-1127, и David Tidhar, Barkai: Album ha-yovel. [73] См. Mordechai Eliav, Die Juden Palästinas in der deutschen Politik: Dokumente aus dem Archiv des deutschen Konsulats in Jerusalem, 1842-1914 (Tel Aviv: ha-Kibbutz ha-Meuchad, 1973). [74] Согласно османской переписи 1905 года, османское население Иерусалима, составлявшее 32 000 человек, включало 41,3% евреев, 33,8% мусульман и 24,8% христиан. Если бы учитывались евреи, не являющиеся жителями Османской империи, эта пропорция была бы намного выше. См. Uziel Schmelz, «The Population of Jerusalem’s Urban Neighborhoods according to the Ottoman Census of 1905», Scripta Hierosolytmitana 35 (1994). [75] См. Dumont, La Franc-Maçonnerie d’Obédience Française à Salonique, где обсуждается социальная принадлежность салониканских масонов; Dumont, La Franc-Maçonnerie dans l’Empire Ottoman и Hivert-Messeca, France, Laïcité et Maçonnerie dans l’Empire Ottoman, где говорится о составе лож Янины; и Cole, Colonialism and Revolution in the Middle East, где анализируется социальная основа масонства Египта. [76] Rashid Khalidi, «Society and Ideology in Late Ottoman Syria: Class, Education, Profession and Confession», в John Spagnolo, ed., Problems of the Modern Middle East in Historical Perspective: Essays in Honor of Albert Hourani (Ithaca: Reading, 1992), 126. [77] Камаль ад-Дин Арафат был мэром Наблуса. [78] Рафик и Сулейман Абу Газали были гражданскими судьями из Наблуса. [79] Саид Абу Хадра из Газы служил в меджлис-и-умуми (младотурецком парламенте) и безуспешно баллотировался в османский парламент 1912 года. [80] Умар аль-Битар был мэром Яффы. [81] Восемь членов семьи Джаффана Даджани были членами ложи «Рассвет»; все они были членами османских юридических, муниципальных, государственных и образовательных учреждений. [82] Четыре члена семьи аль-Халиди были масонами ложи «Рассвет». Один из них, Джамиль аль-Халиди, также был членом «Храма Соломона». [83] Саид Ахмад Нашашиби и Рагеб Нашашиби были членами «Рассвета№; Рагеб, избранный в османский парламент в 1912 году, также был членом «Храма Соломона». [84] Аталлах, Якуб и Юсуф Бурдкуш были недавними выпускниками Американского университета в Бейруте. [85] Юсуф и Наим аль-Исса принадлежали к ложе «Рассвет». Юсуф был одним из ведущих членов яффского отделения партии «Единение и прогресс», а также был редактором важной газеты Filastin. [86] Селим и Вади Мантура были бизнесменами. [87] Джордж, Ханна и Жан Слейм были купцами из ложи «Рассвет». [88] Рикардо Хабиб Соулбан работал в Имперском Османском банке, а Шукри был начальником железнодорожной станции Дерабан. [89] Эмиль Тамари был переводчиком, а Вадих Салим Тамари — бизнесменом. [90] Амзалеки были богатой еврейской семьёй, прибывшей в Яффу из Гибралтара; в результате они получили британское гражданство. [91] Несколько Эльяшаров были главными раввинами Иерусалима из известной сефардской семьи. [92] Мани были самой важной еврейской семьёй в Хевроне. [93] Давид Мойал, сын богатого иммигранта из Северной Африки в Яффе, был юристом, занимавшимся продажей земли, и частым посредником в еврейско-арабских переговорах. [94] Ещё одна важная раввинская семья Иерусалима. [95] Семья Валеро была богатой сефардской еврейской семьёй иерусалимских банкиров. Три члена семьи были масонами в ложах «Мориа» и «Рассвет». [96] Цит. по: Benjamin Nathans, «Habermas’s Public Sphere in the Era of the French Revolution», French Historical Studies, 16, 3 (1990): 633. [97] Например, взносы в ложе «Мориа» составляли 100 франков за посвящение (выплачивались двумя частями); 20 франков за переход из 1° в 2°; 40 франков за переход из 2° в 3°. Ежегодные сборы составляли 30 франков, подлежащих уплате по триместрам; членство обходилось в 40 франков в год со скидкой до 10 франков для Мастеров (обладателей 3°). Важно отметить, что офицеры Османской армии освобождались от уплаты каких-либо сборов. См. письмо от 11 марта 1913 г., BN, RES FM2-142. Хотя это было совершенно недоступно для обычного подёнщика, который зарабатывал от 0,5-2 (сапожники) до 6-8 франков в день (обивщики мебели), доктора зарабатывали 6000-15000 франков в год, а юристы — 1000-3600 франков в год. См. La Palestine Economique, 1 мая 1908 г., Box 477, FMAE; и Ruppin to ZAC, 25 апреля 1912 г. CZA, Z3/1448. [98] Например, по словам Клэя, Османский Имперский банк нанимал почти исключительно христиан, реже евреев, а мусульман — только на второстепенные служебные должности. Christopher Clay, «The Origins of Modern Banking in the Levant: The Branch Network of the Imperial Ottoman Bank, 1890-1914», International Journal of Middle East Studies 26/4 (ноябрь 1994 г.). [99] Jessua, Grand Orient (Gr.∙.Loge) de Turquie. [100] Рашид Халиди пишет, что другой иерусалимский депутат, Рухи аль-Халиди, также был масоном, членом ВВФ. Хотя я не нашла его имени ни в одном из списков членов палестинских лож, вполне вероятно, что он был посвящён во время службы в качестве османского консула в Бордо. Rashid Khalidi, Palestinian Identity: The Construction of Modern National Consciousness (New York: Columbia University Press, 1997) 79. [101] Из материалов различных масонских лож Египта мы знаем, что периодически проводились масонские собрания с целями установления контактов, и масоны, которые переезжали или путешествовали из одного места в другое, имели готовую сеть, готовую оказать им помощь при встрече. См. CZA A192/812. [102] Yosef Eliyahu Chelouche, My Life [Parshat hayai], 1870-1930 (Tel Aviv: Stroud, 1930) 194. [103] Нынешний Секретарь ложи «Рассвет» отказался раскрыть, располагает ли ложа архивными материалами османского периода. После Первой Мировой войны бывший Досточтимый Мастер ложи Цезарь Арактинджи сообщил в центральный офис ВВФ, что во время войны его дом (бывшая штаб-квартира ложи) был разрушен. Возможно (хотя и неизвестно наверняка), что и всё содержимое ложи не пережило изгнания масонов во время этой или многочисленных последующих войны. Письмо Арактинджи (в Конье) к ВВФ, 8 января 1919 г. GODF, Boxes 1126-1127. [104] Зимой 1913 года итальянец по имени Сальваторе Гарсия проник в ложу «Мориа» и сообщил о её деятельности антимасонскому французскому консулу, а также различным религиозным общинам. В результате этого разоблачения семь или восемь участников столкнулись с «полным разорением». Позже Гарсия попытался основать ещё одну масонскую ложу в Египте, выдавая себя за еврея и в процессе этого скомпрометировав дочь респектабельной раввинской семьи. Письмо к ВВФ, 12 февраля 1917 г. BN, RES FM2-142. [105] Банкеты в ложах проводились, например, для сбора средств на раздачу зимней одежды Османской армии. [106] Например, ложа попыталась вмешаться в дела Аниса Джабер-бея, который к сентябрю 1908 года оказался в нищете. Арактинджи также пытался добиться от имени масонов участия ВВФ в делах с потенциальными и бывшими работодателями. Например, в 1907 году Астрюк успешно лоббировал назначение на должность директора больницы Ротшильда в Иерусалиме благодаря помощи, предложенной Парижем. Однако в двух случаях неправомерного увольнения масонов, связанных с железной дорогой Яффа-Иерусалим и морскими сообщениями в порту Яффа, парижский ВВФ отказался вмешаться под предлогом того, что важность Яффы (для Франции) перевешивает братские обязательства. Письмо от июля 1913 г. GODF, Boxes 1126-1127. [107] Instituto de Cultura Juan Gil-abert, Exposición: La Masoneria Española, 1728-1939, 34 [108] Grand Orient de France. Suprême Conseil pour la France et les Possessions Françaises, Instruction Pour Le Second Grade Symbolique (Compagne). [109] Al-Yasu’i, al-Sirr al-Masun Fi Shi’at al-Farmasun. [110] 11 января 1910 г. GODF, Boxes 1126-1127. [111] 11 января 1910 г. GODF, Boxes 1126-1127. [112] Хафиз аль-Саид. В примечании Арактинджи добавил: «Мы уже написали Османскому Великому Востоку обо всех его жалких качествах, особенно о его избрании, которого он достиг с помощью деспотизма». Письмо «Рассвета» к ВВФ от 8 ноября 1909 г. GODF, Boxes 1126-1127. [113] Письмо Арактинджи к ВВФ от 7 апреля 1913 г. GODF, Boxes 1126-1127. [114] См. André Combs, «Le Grand Orient de France en Palestine», Chroniques d’Histoire Maçonnique, 52 (2001): 37. [115] 11 марта 1913 г. BN, RES FM2-142. [116] 11 марта 1913 г. BN, RES FM2-142. [117] 29 апреля 1913 г. BN, RES FM2-142. [118] Авраам Абушадид, Йом Тов Амон, Ниссим Фархи, Эзра Аструк и Моше Йешая; Ибрагим Каттан; Генри Фриджер и Марсель Друйяр. [119] Их называли «иностранцами», несмотря на то, что все члены-евреи родились на территории Османской империи (двое — в Иерусалиме, один — в Константинополе, и двое — в Софии). BN, RES FM2-142. [120] Письмо Арактинджи к ВВФ от 7 апреля 1913 г. GODF, Boxes 1126-1127. [121] Письмо ВВФ к Арактинджи от 24 апреля 1913 г. GODF, Boxes 1126-1127. [122] Хотя французский был официальным «литургическим языком» лож ВВФ, «Рассвет» из Яффы проинформировал штаб-квартиру в Париже, что они используют арабский язык для основной деятельности лож, поскольку многие члены не знают французского в достаточной мере. Ложа «Друзья Прогресса» («Les Amis du Progrès») в Эль-Мансуре (Египет) перевела обряды ВВФ на арабский язык, и «Рассвет» использовал эти переводы в своей работе вместе с выжимками на французском. Письмо Арактинджи к ВВФ от 19 мая 1911 г. GODF, Boxes 1126-1127. [123] Письмо Арактинджи к ВВФ от 24 июня 1913 г. GODF, Boxes 1126-1127. [124] Письмо к ВВФ от 27 июня 1913 г. BN, RES FM2-142. Это письмо процитировано по: Lucien Sabah, «La loge Moriah à l’Or.∙.de Jérusalem, 1913-14», Chroniques d’Histoire Maçonnique, 35 (1985), 70-74. GODF, Boxes 1126-1127. Письмо Арактинджи к ВВФ от 24 июня 1913 г. [125] Там же. [126] См. Khalidi, Palestinian Identity and Neville Mandel, The Arabs and Zionism before World War I (Berkeley: University of California Press, 1976). [127] Письмо Арактинджи к ВВФ от 24 июля 1914 г. GODF, Boxes 1126-1127. [128] Там же. [129] 18 октября 1913 г. Цит. по: Sabah, La loge Moriah. [130] Sabah, La loge Moriah. [131] По заявлениям ложи «Мориа», «эта работа, на первый взгляд коммерческая, является, напротив, в первую очередь гражданской, и мы её очень ждём. В действительности следует иметь в виду, что французское гражданское население чрезмерно стеснено в Иерусалиме» (хотя является преимущественно масонским). «Остальное население состоит из верующих всех орденов». Письмо «Мориа» к ВВФ, 2 октября 1913 г. BN, RES FM2-142. В 1912 году Анри Фригере написал французскому правительству письмо с предложением создать французское концессионное общество по модели Палестинской торговой компании (Société Commerciale de Palestine), учреждённой видными деятелями Иерусалима от всех трёх религий региона. См. письмо Фригере от 17 мая 1912 г. BN, RES FM2-142. [132] В исследовании, представленном членом ложи «Мориа» Ниссимом Фархи (директором начальной школы Всемирного еврейского союза в Иерусалиме), насчитывалось 20 школ шести религий/конфессий и пяти разных национальностей, обучающих 10 000 иерусалимских детей. 19 июня 1913 г. BN, RES FM2-142. В сообщении El Liberal утверждалось, что в Иерусалиме 73 школы. El Liberal, v. 1, №22, 23 апреля 1909 г. [133] Sabah, La loge Moriah. [134] 18 октября 1913 г. BN, RES FM2-142. [135] См. файл CZA, A192/812. См. также CZA, A192/816, в частности, встречу Масонской ассамблеи школьного нейтралитета и светских исследований (L’Assemblée Maçonique de la Neutralité Scolaire et des Études Laïques) в ноябре 1910 года. В Ливане масоны из ложи «Ливан» («Le Liban») утверждали, что конфессиональное образование способствует «разделению страны, нетерпимости и увековечиванию религиозной ненависти». [136] 10 февраля 1914 г. BN, RES FM2-142. [137] Письмо «Мориа» к ВВФ от 25 мая 1914 г. BN, RES FM2-142. [138] Письмо ВВФ Фригере от 11 июня 1914 г. BN, RES FM2-142. Это утверждение вычеркнули в исходном письме — возможно, посчитав слишком дерзким или констатирующим очевидные вещи. [139] См. Tidhar, Barkai: Album Ha-Yovel and David Tidhar, Sefer Ahim: 60 Years of Barkai [Book of Brothers: 60 Years of Barkai] (Tel Aviv).
  19. Джемаль Тункдемир Масоны-исламисты, некогда правившие Соединёнными Штатами![1] Большое внимание читателей моей прошлой статьи о Дж. Эдгаре Гувере[2], где я изложил историю его непрерывного 48-летнего пребывания на посту главы ФБР в период правления восьми разных президентов, помимо самого текста, привлекла также фотография Гувера. Феска со звездой, полумесяцем и надписью «Алмаз» на голове основателя и главы ФБР вызвала огромное любопытство. Многие интересуются, что значит феска на голове самого могущественного чиновника Соединённых Штатов XX века. Дж. Эдгар Гувер Под этой феской — такая же красочная история. Американские СМИ осветили историческую речь президента США Барака Обамы в Каире 4 июня 2009 года, где он сказал «Ассаляму алейкум», как «первое мусульманское приветствие американского президента». Однако в истории фески Гувера есть ещё один президент США, который сказал «Салям Алейкум» за 109 лет до Обамы. С балкона Белого дома... Тысячам американцев... Ни упомянутый президент США, ни тысячи одетых в фески американцев, ответивших в тот день на его приветствие «ассаляму алейкум», не были мусульманами. Эти жители Соединённых Штатов XX века были членами культа, существующего уже 140 лет, в который входили президенты, глава ФБР, высокопоставленные чиновники, члены Конгресса, судьи, журналисты, бизнесмены и многие-многие другие влиятельные и авторитетные фигуры. В своих храмах, у которых были мусульманские имена, такие как Мекка, Алмаз, Аль-Куран, Аль-Малаика, Умар, Бекташи, Али, они носили на головах фески, завязывали тюрбаны и здоровались по-мусульмански. Как вам и показалось, история фески весьма сюрреалистична. Но не волнуйтесь, это не теория заговора и не розыгрыш. Это красочная страница социальной истории США... Так кем были эти парни? Для краткости их называют «Шрайнерами». «Shrine» означает по-английски «Храм» или «Святилище». Официальное название, которое они раньше использовали, вполне великолепно, чтобы вам стало интересно читать дальше: Древний арабский орден дворян тайного святилища (Ancient Arabic Order of the Nobles of the Mystic Shrine). Английский храм Шрайнеров В своей письменной литературе они долгое время использовали аббревиатуру, состоящую из инициалов этого официального названия. То есть — A.A.O.N.M.S. Многие источники, рассказывающие эту историю, представляют эти буквы как анаграмму: A MASON. Не знаю, планировались ли эта игра с буквами изначально[3], но причастность масонов к созданию этого культа не является тайной. Об этом говорится даже на официальных масонских сайтах. Потому что для вступления в «Шрайнеры» есть единственное условие: быть масоном. Но быть обычным масоном — это ещё не всё. Двери для Учеников и Подмастерьев Вольных Каменщиков закрыты. В течение почти 140 лет войти в этот орден могли только высокопоставленные масоны Шотландского и Йоркского Устава. В начале XXI века эти строгие правила членства были значительно смягчены. О своём возникновении Шрайнеры рассказывают стандартную историю. Уильям Флоренс, один из самых знаменитых актёров своего времени, рассказывает в масонских ложах о том, что видел во время своей поездки в Марсель, где во множестве жили мавританские мусульмане, а затем в Египет. Другой член ложи, доктор Уолтер Флеминг, всегда ратовавший за крайнюю элитарность масонства, весьма серьёзно воспринимает рассказы Флоренса и создаёт этот культ. Он утверждает все орденские облачения, имена и титулы. Храм Мекка в Нью-Йорке был первым святилищем Шрайнеров. Сегодня в здании находится концертный зал под названием New York City Center. Основанный 13 августа 1870 года, в первый год существования Орден насчитывал всего 11 членов, не считая двух партнёров-основателей. Первым его святилищем становится Храм Мекка в Нью-Йорке (сегодня он числится по адресу West 55th Street 135, и все до сих пор думают, что это мечеть в самом центре Нью-Йорка). Это не мечеть в известном нам смысле слова, а масонский офис. В первые годы существования Ордена Шрайнеры называли места своих собраний не «храмами», а «мечетями». Спустя 30 лет, в 1900 году, число американских Шрайнеров достигает 55 тысяч, а количество «мечетей» — 82. В 1938 году, когда, по мнению журнала Life[4], что Шрайнеры стали «номером один среди тайных лож по престижу, богатству и власти...», Орден насчитывает 350 тысяч членов. Храм Медина в Чикаго, самый большой храм в стране, открыл свои двери для репортёра Life в 1938 году. Свои ритуалы они совершают под картиной «Мусульмане на пути Хаджа» в главном зале святилища Медина (источник: журнал Life, 16 мая 1938 года). Главный руководящий орган всех Шрайнеров называется Великим имперским советом, и они ежегодно проводят Великие имперские советы и грандиозные марши. Эти парады Шрайнеров становятся всё красочнее. Как правило, они надевают свои красные фески с чёрными кисточками и устраивали парады на своих верблюдах (не знаю, где они их берут). Приветствие с балкона Белого дома, о котором я написал в начале статьи, прозвучало на одном из таких официальных парадов. Согласно книге Фреда ван Девентера «Парад Славы: История Шрайнеров» («Parade to Glory: Shriners History»), опубликованной в 1959 году, Масоны-Шрайнеры собрались на свой ежегодный Великий совет, устроенный перед Белым домом 23 мая 1900 года. Имперский магистр Джон Этвуд, который маршировал в кортеже вместе с тремя тысячами масонов-Шрайнеров, поприветствовал своих «масонских братьев», включая президента США Уильяма Мак-Кинли, который ответил кортежу с балкона Белого дома громким салютом: «Салям алейкум». Таким образом, Мак-Кинли стал первым президентом США, который произнёс публичное мусульманское приветствие. Конечно, Девентер не основывает это заявление на слухах о ложе. Он цитирует новости, опубликованные в тот день в газете Washington Post. В газете также подчёркивается интерес жителей Вашингтона к этой прелюбопытнейшей толпе масонов. Тот факт, что даже военный оркестр морской пехоты, сопровождавший кортеж, в тот день носил арабскую одежду вместо униформы в знак приветствия Шрайнеров, показывает, что это не только фески, но и лысые головы под ними. Из Washington Post мы узнаём также, что мастер Джон Этвуд открыл первое собрание Совета в тот день словами: «Мы собрались здесь сегодня со всего континента точно так же, как мусульмане собираются в Мекке». 3 дня спустя, 23 мая 1900 года, около трёх тысяч святителей присутствуют на приёме, устроенном в их честь в Белом доме. Конечно, все они приходят на приём с фесками на головах, а большинство из них — в арабских платьях и мантиях... Не теряйте времени, представляя эту занятную картину приёмного зала Белого дома. Давайте перенесёмся в более интересную обстановку ещё 21 год спустя. 9 мая 1921 года в Белом доме проходит ещё один великолепный слёт Шрайнеров. На этот раз их принимает Уоррен Гардинг, не только как масонский брат, но и как первый американский президент-Шрайнер. Подробности этого события выходят на следующий день в новостях New York Times под заголовком «Гардинг даёт Салям на параде Шрайнеров». Два года спустя, 5 июня 1923 года, Гардинг открыл новые горизонты, отдав честь 25 тысячам масонов-Шрайнеров, шествующих перед Белым домом, и надев красную феску прямо на балконе Белого дома. Название храма Шрайнеров, членом которого является президент Гардинг, также написано у него на феске; «Аладдин». Президент США Гарри Трумэн и незабываемый актёр вестернов Джон Уэйн также были Шрайнерами. Рядом с Гардингом на балконе стояла легенда Первой Мировой войны, влиятельный американский генерал Джон Першинг. Першинг, который также был Шрайнером, предпочитал выходить на салют в своей военной форме, а не в феске. Это был золотой век секты Шрайнеров. «Сухой закон» также способствовало резкому росту численности Шрайнеров в 1920-х. Поскольку в барах лож алкоголь можно было употреблять свободно, не опасаясь полицейских рейдов. Число членов Ордена в США достигло сотен тысяч. Помимо Гардинга, среди них были и другие президенты США, такие как Гарри Трумэн, Франклин Делано Рузвельт, Джеральд Форд, легендарные начальники штабов, такие как фельдмаршал Омар Брэдли и фельдмаршал Дуглас Макартур, директор ФБР Гувер. Были и другие высокопоставленные чиновники. Диван (Совет), проводящий ритуал в Храме Медина. Председатель совета — Эдвард Уильям Шеперд. Помимо костюмов, на некоторых церемониях Шрайнеры усиливали свой «восточный» вид накладными бородами и усами (источник: журнал Life). Среди Шрайнеров были не только политики. Многие знаменитости также были Шрайнерами, от астронавта Базза Олдрина до «унесённого ветром» актёра Кларка Гейбла, от «шерифа нашего города» Джона Уэйна до «лекарства от ушной серы» Нэта Кинга Коула, от Ирвинга Берлина до Джонни Кэша. Актёр Гарольд Клейтон Ллойд Храмы этого масонского Ордена, членами которого были самые влиятельные люди США, также были построены по образцам исламской архитектуры (особенно андалусской), значительная часть этих зданий сохранилась до наших пор. Несметные богатства этой организации в 1920-х и соперничество между ветвями Шрайнеров заставили их строить огромные и выразительные храмы. Над входными дверями их всех латинскими буквами было написано «Ля Галиб илляЛлах» («Нет победителя, кроме Аллаха» по-арабски). «Сирийская Мечеть» в Питтсбурге стала одной из самых знаменитых. До 1960-х годов многие мусульмане, которые приезжали в город и искали место для молитвы, по ошибке ходили в это здание, думая, что это настоящая мечеть. Принадлежащую масонам Питтсбургскую «Сирийскую Мечеть» прославили президентские избирательные кампании. Президент Гарри Трумэн, сам преданный поклонник этого движения, обращается в этой «Мечети» к своим братьям и американскому народу во время своей президентской кампании 1952 года. Это одна из первых президентских кампаний, транслируемых по американскому телевидению. Ровно 8 лет спустя другой кандидат в президенты, Джон Ф. Кеннеди, также оказывается в этом храме. Из этой «Мечети» Кеннеди совершает одну из самых жёстких атак на Никсона. Оскар в масонской мечети! Шрайн-Аудиториум в Лос-Анджелесе (или Храм Аль-Малаика, как его называют Шрайнеры), где часто проходят церемонии вручения премий Оскар, Эмми и Грэмми. В XX веке мечети Шрайнеров были отмечены не только политикой, но и элитной общественной жизнью. Например, Храм Аль-Малаика в Лос-Анджелесе (сегодня он называется Шрайн-Аудиториум[5]) 10 раз принимал церемонии вручения премий Эмми, Грэмми и даже Оскара. Во времена своей актёрской карьеры президент США Рональд Рейган вместе со своей женой Нэнси присутствовал на некоторых церемониях награждения в замкнутой исламской архитектурной среде Аль-Малаики. Многие известные здания, которые можно встретить в разных крупных городах США и которые на первый взгляд могут показаться мечетями, когда-то были Святилищами. Один из важнейших концертных залов Нью-Джерси, Симфонический зал Ньюарка[6], когда-то был Святилищем и назывался Храмом Салям. Знаменитое здание театра Altria[7] в Ричмонде, штат Виргиния (бывшая Мечеть Ками); Храм Триполи в Милуоки, штат Висконсин; Общественный центр Хелена в Монтане (бывший Храм Алжир); Храм-мечеть[8] (бывший Храм-мечеть Абу Бен Адама) в Спрингфилде, штат Миссури; Старый национальный центр[9] в Индианаполисе (бывший Храм Мурата); и знаменитый театр Фокса[10] в Атланте (бывший Храм Яараб), — вот лишь некоторые из них. Один из ведущих гольф-клубов мира также принадлежит братству Шрайнеров. В 2006 году моё внимание привлёк ультрароскошный клуб недалеко от пригорода Чикаго, где я живу. Этот клуб, который является одним из самых престижных мест для игры в гольф, назывался Храмом Медина, а у входа в него было написано: «Аллах с тобой». Помимо главного здания с большим куполом мечети, Загородного клуба Медина[11], самое большое озеро на территории этого клуба называлось Хатидже. Он неоднократно принимал Чемпионат PGA, самые престижные соревнования по гольфу. Легенда гольфа Тайгер Вуд дважды становился чемпионом PGA именно здесь. Даже сегодня Шрайнеры продолжают приветствовать друг друга «Саляму алейкум — алейкум Салям». Они до сих пор поминают имя Аллаха в некоторых ритуалах открытия и на официальных церемониях. Но есть большое отличие между сегодняшними храмами и храмами XX века. Сегодня они похожи на общественную организацию, в которую в основном вступают мужчины среднего класса для развлечения, дружбы и благотворительности. Когда говорят о Шрайнерах, в первую очередь вспоминают больницы. Детские больницы Шрайнеров, распространившиеся по всей территории США, начали создаваться под влиянием закята, одного из пяти столпов ислама. Сегодня это одна из крупнейших и наиболее успешных сетей благотворительных больниц в Соединённых Штатах. Десятки детских больниц Шрайнеров в США, Мексике и Канаде до 2012 года лечили детей бесплатно. Больницы Шрайнера, которым было трудно найти средства после экономического кризиса, начавшегося в США в 2008 году, после этой даты стали выставлять счета страховым компаниям пациентов, имеющих страховку, но дети тех, у кого страховки нет, до сих пор проходят лечение бесплатно. Поборники востоковедения Ритуалы Шрайнеров испытали сильное восточное влияние, от древнего Египта до суфизма. Но всё это только символично. У них нет религиозных связей с исламом. Вот почему Эдвард Саид назвал Шрайнеров «поборниками востоковедения». Хотя некоторые Шрайнеры какое-то время возводили своё происхождение к Хазрату Али, эта легенда — не более чем часть созданной ими «исламской/арабской» тематики оформления. За последние полвека они начали отказываться от имён, символов и одежд, которые напоминают ислам или арабскую культуру, сперва медленно, а после 11 сентября быстро. Свои офисы они называют теперь не «мечетями» и даже не «храмами», а «храмовыми центрами». Но некоторые заведения Шрайнеров по-прежнему используют свои оригинальные названия. Храм Умара в Саванне, штат Джорджия; Храм Медина в Сент-Луисе, штат Миссури; Храм Рофельт-Паша в Северной Каролине; Храм Усмана в Миннесоте; Храм Бекташи в Нью-Гэмпшире... Однако влияние Шрайнеров также сыграло свою роль в появлении первых мусульманских и исламистских организаций в США. Неслучайно Элайджа Мухаммад, основатель чёрной расистской организации Нация Ислама, и Нобл Дрю Али, вдохновивший его, также являются Шрайнерами. И Элайджа, и Дрю Али, и Уоллес Фард, которого Элайджа позже назвал Богом, были членами «Храма мавританской науки» в Чикаго. Знания этих троих об исламе складывались из символов, которые они видели в храме, и слов, которые они слышали. Поэтому флаг Нации Ислама»представляет собой белую звезду и полумесяц на красном фоне. Обычным символом Шрайнеров являются полумесяц, звезда и ятаган. Самым известным именем, вышедшим из движения Нация Ислама, был Малкольм Икс. Убийство Малкольма Икс сразу после того, как он покинул эту организацию, и чёрный расизм стали материалом для многих теорий заговора. Убийцы Малькольма были людьми Элайджи Мухаммада и нынешнего лидера группы Луи Фаррахана. Но в теориях заговора также упоминается имя директора ФБР Гувера, самого влиятельного имени того времени. Рассказ завершается, и он вернулся к владельцу знаменитой фески, которая заставила меня написать эту статью. Одним из самых могущественных Шрайнеров всех времён был Дж. Эдгар Гувер, возглавлявший ФБР 48 лет. Гувер начал работать в Министерстве юстиции под руководством президента Уоррена Гардинга, первого Шрайнера, обосновавшегося в Белом доме. Он был назначен главой следственного бюро в очень молодом возрасте преемником Гардинга Кулиджем и оставался главой ФБР целых 48 лет. У этой знаменитой фотографии с феской на голове Гувера есть такая история, которая заставляет слушателя первым делом воскликнуть: «Какого чёрта?!» И в этой истории есть ещё одна яркая деталь, которая мне кажется интересной. Все эти фески, вся эта история Шрайнеров, полная арабских и исламских символов, стала закуской для теорий заговора антимасонских христианских групп в США и ультраправых групп против иностранного или международного сообщества. По мнению этих ультраправых, всё это является доказательством того, что «масонство на самом деле является троянским конём ислама», и что «масоны — тайные воины, захватывающие США изнутри»... Многие церковные деятели описывают масонов как «приманку для исламизма». Множество журналов, книг и веб-сайтов, принадлежащих экстремистским христианским группам, постоянно создавали или до сих пор разрабатывают теории заговора на эту тему. В свою очередь, Шрайнеры пытаются (отчаянно, но без особого успеха) объяснить этим параноикам, что они не мусульмане и не собираются тайком пронести шариат в США. При каждом удобном случае я говорю, что Америка — куда более интересная страна, чем кажется, но никто этому не верит. ПРИМЕЧАНИЕ: Эта статья написана в 2009 году. Здесь представлена её обновлённая версия. 25 августа 2015 г. [1] Пер. с турецкого — Бр. Роман А. Источник: http://amerikabulteni.com/2015/08/25/bir-zamanlar-abdyi-yoneten-islamci-masonlar/. Также добавлены фотографии с https://onedio.com/haber/islam-dan-etkilenip-kurduklari-tarikatla-abd-yi-yoneten-masonlar-shriners-574461. [2] См. http://amerikabulteni.com/2011/11/12/seks-santajlariyla-8-amerikan-baskanini-eskiten-fbi-baskani-beyaz-perdede/. [3] Учитывая любовь масонов к шифрам — скорее всего, планировалась. По этой причине, несмотря на общепринятый перевод названия на русский как Древний Арабский Орден Дворян Тайного Святилища, я бы предложил другой вариант — например, Наидревнейший Арабский Орден Мистического Святилища — Н.А.О.М.С., — который легко складывался бы в слово МАСОН. — Прим. пер. [4] https://books.google.com.tr/books?id=20oEAAAAMBAJ&lpg=PP1&ots=XjWspoIvpF&pg= PA50&redir_esc=y#v=onepage&q&f=false. [5] https://www.shrineauditorium.com/general-info. [6] http://www.newarksymphonyhall.org/about.php. [7] http://www.altriatheater.com/about_us/theater-history. [8] http://www.theshrinemosqueonline.com/. [9] http://www.muratshrine.org/index.php. [10] https://foxtheatre.org/general-information/. [11] https://www.medinahcc.org/club/scripts/section/section.asp?NS=A.
  20. Связь Шрайнеров и Аллаха[1] Почему нельзя быть одновременно христианином и Шрайнером Shriners International, также широко известные как Шрайнеры, а ранее — как Древний арабский Орден дворян тайного святилища, — это основанное в 1870 году общество, штаб-квартира которого находится в Тампе, штат Флорида. Shriners International описывают себя как братство, основанное на веселье, общении и масонских принципах братской любви, милосердия и истины. Эту организацию составляют 350 000 членов из 196 храмов (отделений) в США, Канаде, Бразилии, Боливии, Мексике, Панаме, Филиппинах, Пуэрто-Рико, Европе и Австралии. Один из самых характерных символов Шрайнеров — феска, которую они носят. Она названа так в честь города Фес в Марокко, который был местом многочисленных задокументированных убийств евреев и христиан всевозможными исламскими завоевателями. Фес является отчётливо исламским символом и, как минимум, косвенно отмечает завоевание территории мусульманами. Эмблема, которую мы находим на феске, имеет прямое мусульманское происхождение. Она содержит символы арабских языческих богов — полумесяц и звезду, которые изначально были символом Османской империи, а теперь являются международным символом ислама. (Прежде чем стать избранным демоном, которому Мухаммад заставит своих последователей «покориться», Аллах изначально был арабским «богом луны», одним из примерно 360 арабских племенных «богов».) Символы размещаются под «ятаганом», или арабским боевым мечом. Это меч, который веками убивал «неверных» во времена исламских завоеваний. Посреди луны расположен символ Сфинкса. Он представляет собой Великого Египетского Сфинкса, который уходит корнями в древнеегипетское язычество и демонический символизм. Слово Сфинкс означает «Душитель» или, как это чаще говорится на арабском, «Отец террора». Возможно, это означает, что Аллах — действительно «Отец террора»? Многие считают, что красный цвет олицетворяет кровь христиан и евреев, пролитую исламскими завоевателями, особенно во времена Османского халифата. Феска, бесспорно, является исламским символом, изобретённым в Фесе (Марокко), общеизвестном месте многочисленных мусульманских зверств, совершаемых против христиан и евреев. Шрайнеры встречается в «Храмах», большинство из которых имеет отчётливо арабские названия. Их часто строят в виде мечетей. Они носят фески с мусульманской символикой. Они приносят клятву и произносят молитвы во имя Аллаха. Многие из их тайных паролей и кодовых фраз написаны на арабском языке, и он должен их запомнить, чтобы принадлежать к «ордену». Кандидатов на посвящение в Шрайнеры приветствует Первосвященник, который говорит: «Клянусь существованием Аллаха и вероучением Мухаммада; мы приветствуем вас легендарной святостью нашей скинии в Мекке». Затем кандидаты клянутся на Библии и Коране именем Мухаммада и призывают на себя обычные для масонства суровые кары: «Воистину, сей Библией, и сей таинственной легендой Корана, и её преданности мусульманской вере, обещаю, клянусь и присягаю, что никогда не раскрою ни одной из тайных частей и фрагментов ни одной из церемоний; и ныне на сих Священных Писаниях искренней клятвой мусульманина я заверяю свой безотзывный обет, и да обрушится на меня страшная кара, если я намеренно нарушу его: да будут мои глаза пронзены до середины трёхгранным лезвием, да будет содрана кожа с ног моих, и да заставят меня ходить по горячим пескам на бесплодных берегах Красного моря, пока пылающее солнце не поразит меня яростной чумой; и да поддержит меня во всём этом Аллах, бог арабов, мусульман и магометан [так в оригинале], бог наших отцов. Аминь. Аминь. Аминь». Вот такой клятвой «христиане» клянутся на Коране, провозглашая Аллаха «богом наших отцов». Есть только один Господь Миров, истинный «Бог наших отцов», и Аллах не есть библейский Бог. Бог Авраама, Исаака и Иакова, библейский Бог наших отцов, провозглашает: Объявите и скажите, посоветовавшись между собою: кто возвестил это из древних времён, наперёд сказал это? Не Я ли, АДОНАЙ? и нет иного Бога кроме Меня, Бога праведного и спасающего нет кроме Меня. (Исаия 45:21) У библейского Бога есть единородный Сын: Кто восходил на небо и нисходил? кто собрал ветер в пригоршни свои? кто завязал воду в одежду? кто поставил все пределы земли? какое имя Ему? и какое имя Сыну Его? знаешь ли? (Притчи 30:4) Верующий в Него не судится, а неверующий уже осуждён, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия. (Иоанна 3:18) И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив ИЕШУА, как и во втором псалме написано: «Ты Сын Мой: Я ныне родил Тебя». (Деяния 13:32-33) Мухаммад цитирует слова «Аллаха», заявляющего, что у него нет сына: Воистину, по своей лживости они говорят: «Аллах родил». Воистину, они — лжецы. (Коран 37:151-152) Аллах Самодостаточный. Он не родил и не был рождён. (Коран 112:2-3). Мухаммад также писал: Не поклоняйся наряду с Аллахом никакому другому богу, а не то сядешь униженным и покинутым. (Коран 17:22) По его собственным словам, Аллах НЕ есть библейский Бог, Бог Авраама, Исаака и Иакова! Библия заявляет, что Аллах — на самом деле демон. Что же я говорю? То ли, что идол есть что-нибудь, или идоложертвенное значит что-нибудь? Нет, но что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами. (1 Коринфянам 10:19-20) Согласно масонским руководителям, масонство в целом и Шрайнеры в частности на самом деле поклоняются Люциферу, падшему ангелу, которому Библия даёт титул сатаны. («Сатана» — это его титул, а не имя. Это слово на иврите означает «обвинитель».) В переработанном издании «Энциклопедии масонства» Альберта Г. Макея[2] от 1921 года говорится, что «масонство в любом смысле этого слова, кроме одного, наименее философская в высшей степени религиозная организация, и оно обязано своим происхождением и продолжением своего существования только религиозному элементу, который оно содержит, и без этого религиозного элемента мудрые и добрые люди едва ли занялись бы его развитием»[3]. Мэнли П. Холл в своей книге «Утерянные ключи Масонства, или Секрет Хирама Абиффа»[4] даёт ясную картину «духа», которым руководствуется масонство, и тревожную причину всей секретности и дезинформации, окружающей происхождение и религиозные верования масонов: «Когда Масон сознаёт, что ключом к ступени современного воина является соответствующее применение генератора живой силы, он познает тайну Ремесла. В его руках — бурлящие энергии Люцифера, и прежде, чем он шагнёт вперёд и вверх, он должен доказать способность правильного применения [этой] энергии»[5]. 14 июля 1889 года Альберт Пайк как великий командор «вселенского масонства» разъяснил причины всей лжи и секретности, когда сказал: Мы должны прямо заявить всему миру, что мы поклоняемся Божеству, и это то Божество, которому можно поклоняться без предрассудков. Вам, Верховные Великие Генеральные Инспектора, сообщаем мы это, чтобы вы передали это далее братьям 32-го, 31-го и 30-го градусов: нами, посвящёнными в высшие градусы, должна быть определена истинная масонская религия, строго выдержанная в идеях люциферианского учения. Не будь Люцифер Богом, разве стали бы Адонай и его священники клеветать на Него? Да, Люцифер — Бог, но, к сожалению, Бог и Адонай. Ведь вселенский закон гласит, что нет света без тьмы, нет красоты без уродства, нет белого без чёрного, поскольку Абсолют может существовать только в форме двух богов; и тьма необходима для того, чтобы подчёркивать свет, как пьедестал необходим для статуи, а тормоз — для локомотива. Таким образом, ересь — это учение сатанизма, а единственная чистая и философская вера — это вера в Люцифера как равного Адонаю; но это Люцифер — Бог Света и Бог Добра вечно борется за человечество с Адонаем — Богом Тьмы и Зла[6]. Шрайнеры не пытаются скрыть того факта, что они являются членами сатанинского культа. Их места встречи называются Храмами Святилища Немезиды. Давайте определим каждый из этих терминов. · Немезида: «Неизбежный агент чьего-либо крушения; давний соперник; заклятый враг». · Святилище: «Место, считающееся святым из-за его ассоциации с божеством, святым или реликвией, отмеченное зданием или другим сооружением». · Храм: «Здание, посвящённое поклонению богу или богам». Таким образом, места их встреч «считаются святыми из-за ассоциации с их божеством» и являются «зданиями, посвящёнными поклонению их богу», который есть «давний соперник» и «заклятый враг». [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: https://messianic-learning.com/beit_midrash/cults_and_religions/cults/other/shriners_and_allah.html. [2] Albert G. Mackey, Encyclopedia of Freemasonry. [3] Ed Decker, The Question of Freemasonry, с. 3 (цит. по: Гари Ках, «Глобализация на пути к всемирному завоеванию» // http://apocalypse.orthodoxy.ru/garykah/010600.htm). [4] Manly P. Hall, The Lost Keys of Freemasonry: The Legend of Hiram Abiff. [5] Ed Decker, The Question of Freemasonry, с. 6 (цит. по: Мэнли П. Холл, «Утерянные ключи Масонства, или Секрет Хирама Абиффа // https://www.litmir.me/br/?b=76233&p=9). Оксфордский словарь описывает Люцифера как «Утреннюю звезду» и «Сатану». Отсюда и все уловки. [6] Ed Decker, The Question of Freemasonry, с. 7 (цит. по: «Альберт Пайк и Звезда-Денница» // https://infopedia.su/1x442e.html).
  21. Шрайнеры Принса Холла: Лекция после посвящения[1] Дворяне, вы только что завершили свой трудный путь по горячим пескам пустыни в поисках великой мусульманской столицы Мекки, раскинувшейся посреди Аравийской пустыни, на полпути между Йеменом и Сирией. Город, где вы сейчас стоите, есть Священный Град ислама. Этот город расположен в Аравийской пустыне так, что только после постоянных испытаний и невзгод; преодолевая опасности, песчаные бури, подвергаясь нападению воров, переживая другие катастрофы и выживая, — смогли вы дойти к нему. Словно сама Природа сотрудничает с мусульманской верой, дабы хранить секреты этого священного места от непосвящённых. Алтарь В самом сердце этого города расположена великая мечеть БЕЙТ-УЛЛАХ (Дом Бога) (Алтарь), которая стоит, согласно арабской традиции, в самом центре мира, прямо под престолом Всевышнего. На БЕЙТ-УЛЛАХ (Алтаре) находятся Библия и Коран. Коран — это уникальная история нашего основателя Мухаммада. Это труд, совершенно неповторимый по своему происхождению и сохранности, подлинность которого ни у кого не вызывает серьёзных сомнений. Коран — это настоящий текст, диктовавшийся людям самим Мухаммадом день за днём, месяц за месяцем, до конца его жизни. В нём мы находим отражение этого блестящего ума, иногда сухого и противоречивого, но чаще вдохновляющего и лирического, и всегда наполненного великими идеями, которые образуют единое целое. Чёрный Камень На самом деле Чёрный Камень представляет собой несколько (точнее — 12) фрагментов, скреплённых тёмным цементом и заключённых в серебряную оправу. Весь он овальный и имеет около семи дюймов в диаметре. Из чего состоят эти камни или фрагменты — скорее всего, никто не знает наверняка. Традиция гласит, что изначально камень находился в Раю и был передан ангелом Джибрилем Ибрахиму и Исмаилу, когда они возводили Каабу. В те времена он был белоснежным. Его нынешний цвет — результат того, что его целовали миллионы людей, ежегодно совершающих паломничество в Мекку. Однако это не снимает вопроса о его составе. Препятствием к этому является великая ожесточённость людей, которые едут в Мекку, видя в Чёрном Камне лишь священный символ и не беспокоясь о его геологической истории. Мнения тех путешественников, которые рассматривали камень с любопытством и благоговением, расходятся. Одни говорят, что это обломок скалы с горы Абу-Кубейс, что к востоку от Мекки. Другие — что это метеорит (тело, упавшее на Землю из космоса и обычно состоящее из железа). Третьи настаивают на его вулканическом происхождении. Но всё это не имеет реального значения, несмотря на все разногласия, вызываемые этим вопросом по разным поводам. Из чего бы он ни состоял, камень этот существует уже давно. Максим Тирский, писавший во II веке от Рождества Христова, рассказывает об арабах, молящихся Богу, которого у них символизирует прямоугольное здание с Чёрным Камнем внутри. Некоторые из вас могут спросить: «Почему мы используем Чёрный Камень, и чем он так свят для нас?» В древности священный камень занимал почётное место. Чёрный Камень Мекки до сих пор является объектом почитания мусульман. У каждого камня — свои особенности. Большие поражали людей своей массивностью. У них могла быть какая-то особенная форма, похожая на человеческую или сверхчеловеческую. Маленькие можно было носить в кармане или повесить перед шатром. Маленький или большой, он был прочен и твёрд; он не изменялся, как куст или ручей, и он был сотворён не человеком. Он был частью творения, будто бы только что вышедшего из рук Божьих. И поскольку этот Чёрный Камень был подарком Небес, Шрайнеры почитают его по сей день. Христос сказал Петру: «На сём камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют её» (Мф. 16:18). Эта аллегория похожа на наше сегодняшнее спекулятивное масонство. На Христа произвёл впечатление искренний, преданный и благоговейный путь, которым Пётр следовал за Ним, поэтому Он сравнил его с камнем, способным противостоять бурям времени. Будучи истинными арабами, мы должны твёрдо придерживаться своих убеждений, что грядущие поколения поверят в нас и будут строить своё будущее на нашем прочном фундаменте братской надёжности. Мекка Мекка, город Мухаммада, известна как столица Шрайнеров. Мухаммад выбрал этот город в качестве своей столицы, потому что именно там БАНУ КИНАНА поселились вокруг Каабы, святилища конфедерации племён этого региона. Праздник, ежегодно отмечаемый в дни перед полнолунием месяца ЗУЛЬ-ХИДЖА в Мекке, привлекал внимание всех окрестных жителей. Так Мекка превратилась в лучшее место для встреч. Святилище и мекканский праздник превратили её в величайшее место для встреч. Мекка раскинулась в беспощадной Аравийской пустыне, на полпути между Йеменом и Сирией, в землях, опустошённых ветрами и многовековой засухой, в дикой долине, заключённой между двумя острыми и засушливыми цепями скалистых гор, что делает её положение настолько уединённым, что только паломники могут увидеть его улицы, зная, что достигли священного города. Мекка считалась священным городом задолго до Мухаммада из-за сокровенного святилища в его центре. Кааба Посреди двора стоит Кааба. Кааба — это здание кубической формы из серого камня, с плоской крышей, без окон, высотой 40 футов. Его окутывает огромное чёрное шёлковое покрывало наподобие «грелки для чайника», на котором золотыми нитями вышиты стихи из Корана. Каждый год покрывало, которое называется КИСВА, меняют. Кааба является средоточием ислама, к которому мусульмане всего мира обращаются пять раз в день во время молитвы. Кааба была объектом поклонения с незапамятных времён; согласно арабским легендам, первая Кааба восходит к Адаму. Она была разрушена Потопом, а затем восстановлена Ибрахимом и Исмаилом. Затем она попала в руки идолопоклонников, которые тоже достраивали его, пока не пришёл Мухаммад и не вернул её исконное посвящение единому Богу. Колодец Замзам Вокруг Каабы расположены семь небольших построек. В самой важной из них находится колодец Замзам. Здесь Хаджар, изгнанная из шатров Ибрахима по наущению Сары, готовилась к смерти. Блуждая по пустыне, она достигла каменистой долины Мекки. Её провизия закончилась; её кувшин из тыквы был пуст. В отчаянии металась она в поисках воды. А затем почти умерла от жажды. Она бросилась на иссушенную землю и положила дитя под колючую акацию. «Не могу смотреть на смерть своего ребёнка!» — кричала Хаджар, накрыв голову платьем. Но прежде, чем случилось то, что казалось неизбежным, появился ангел и показал ей, что рядом с нею есть колодец. Хаджар уже не могла сделать ни шагу, но она поползла к воде, что спасло жизнь ей и Исмаилу. Это и есть Замзам — тот самый колодец, названный так из-за журчания, которое издавал, когда Хаджар нашла его. Если верить Книге Бытия, это, вероятно, один из старейших существующих по сей день колодцев в мире. Путешествуя с материка к вратам Мекки, вы были вынуждены пересечь горячие пески пустыни — символ тернистых жизненных путей, которыми следовали мы все. Ваша жизнь не всегда будет гладкой и ясной, но порой будет трудной, жестокой и суровой. Песчаные бури замешательства временами могут скрывать от вас путь; горячие пески и палящее солнце основательно утомят вас. Всё это учит нас тому, что только те, кто обладает неоспоримым и необходимым уважением к приверженцам Ордена, только те, кто может применять основные принципы Справедливости, Благоразумия, Нравственности и Тайны, смогут отдохнуть в Святилище Мекки и испить из колодца Замзам. * Всегда следует помнить, что первоначальной концепцией Святилища была великая задача — придать утончённость, культуру, образованность, духовную и моральную целостность тем, кто практикует его принципы и дорожит его утончёнными качествами; следовательно, вся наша ритуальная система основана на этих добрых качествах вместе с непоколебимой верой в Аллаха. Употребление в пищу того, что символически обозначало навоз, олицетворяет жизненные неприятности. В жизни есть много того, что нам не нравится, но если мы хотим добиться успеха, мы должны уметь сочетать горькое со сладким. Когда вы спускались по Дьявольскому перевалу, ваш разум размышлял о некоторых масонских градусах, требующих вложений и различавшихся только тем, что именно надо было вкладывать. Помнить о своих вложениях — значит научиться всегда отказываться от уловок и зла мира и обещать вечное поклонение в Святыне Ислама, где воздух наполнен мудростью Аллаха и очищен деяниями достопочтенных Патриархов, бывших прежде. Другой важный урок был дан вам в образе цилиндра, в который вас попросили войти. Полученный урок очень важен для вас как для мужчины и масона, и ему есть реальное применение в жизни. Вы попытались пройти через цилиндр, но были вынуждены отступить. Это показывает, что «не все жизненные цели и задачи вам под силу, что иногда возникают ситуации, заставляющие вас отступить; но если вы настоящий мужчина, вы никогда не отступите, пока не будут исчерпаны все имеющиеся в вашем распоряжении средства». Омовение ягодиц указывает на мужчину, который не в состоянии позаботиться о себе, и учит вас всегда помнить, что однажды (в старости) вы можете стать беспомощными в бытовых делах. Когда вы были молоды, вы могли препоясаться и идти, когда и куда вам заблагорассудится, но когда Отец Время берет своё, вы беспомощны и нуждаетесь в заботе. Всегда помните о таких беспомощных и нуждающихся. Величайший урок, данный вам сегодня, — урок «собаки», выражающий кротость и смирение. Сегодня вы можете радоваться очевидному изобилию и процветанию, но завтра всё может измениться, и болезни и другие невзгоды могут согнуть вас так низко, что вы не сможете защитить себя от унижения. Поэтому мы должны уважать чувства других и проявлять кротость и смирение: «Ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф. 23:12). Также сегодня вы встретили мужчину, которого приняли за женщину, что должно было научить вас тому, что не всегда можно верить тому, что вы видите. Обман — один из величайших камней преткновения человечества. Этот урок должен поведать вам, что никогда не стоит пытаться быть тем, кем вы не являетесь. Да прислушаются к преподанному вам сегодня уроку, те из вас, кто вёл распутную, необузданную и беззаботную жизнь. Вы должны были подать знак того, что принимаете свою слабость, ибо это намекает на одну из частей вашей клятвы; это напоминает вам, что в жизни нужно прикрыть свои слабые места, отпустить свободные концы и начать жизнь заново — как дворянин при дворе Аллаха. Теперь, когда вы предстали пред нами как Дворяне Тайного Святилища, облачённые в красное, что означает милосердие ко всему человечеству и особенно к дому верных; и в зелёное, что означает вечную жизнь — то, что вечно взрастает в Мудрости, Силе и Красоте; будьте верны доверившимся вам, верны своему делу и активны в возвышении людей, дабы Аллах с радостью излил Свои благословения на вас и на ваших близких во веки веков. Слава Аллаху! [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: https://www.stichtingargus.nl/vrijmetselarij/shriners_r.html
  22. Кто такие Шрайнеры[1] Кто такие Шрайнеры? Шрайнеры, или Масоны Святилища, принадлежат к Shriners International, ранее известному как Древний арабский Орден дворян тайного святилища (A.A.O.N.M.S.) для Северной Америки. Святилище — это международное братство, в которое входят около 300 000 членов храмов по всему миру. Основанная в Нью-Йорке в 1872 году организация состоит исключительно из мастеров-масонов, масонов 32° Шотландского Устава или масонов-рыцарей-тамплиеров Йоркского Устава. Шрайнеры наиболее известны своими красочными парадами, характерной красной феской и официальной благотворительной деятельностью — Детскими больницами, — которую часто называют «душой и сердцем Святилища». Зачем становиться Шрайнером Медины? Шрайнеры Медины обладают пятью уникальными качествами: 1. Сильный упор на участие семьи. 2. Высокая степень общественной открытости и признания. 3. Больница Шрайнеров для детей — символ участия и работы на благо общества. 4. Повседневная атмосфера с меньшими формальностями, чем в других масонских организациях. 5. Широкое разнообразие интересов под одной крышей. Что означает символ Святилища? Символ представляет 300 000 Шрайнеров, которые составляют основу Святилища. Два когтя представляют собой два подразделения Храма — братство Shriners International и благотворительную организацию Shriners Hospitals for Children, к которым в середине присоединяется голова сфинкса, олицетворяющую Имперский совет Shriners International, руководящий орган Святилища. Звезда, которая висит между когтями, символизирует звёзды Святилища — тысячи детей, которым мы помогаем каждый год. Почему Шрайнеры носят фески? Красная феска с чёрной кисточкой, самый характерный символ Шрайнеров, передавалась из поколения в поколение. Она получила своё название от места, где был впервые изготовлена, — священного города Фес в Марокко. Феска была выбрана как часть арабской (ближневосточной) тематики Святилища, вокруг которой разворачиваются цвет и зрелищность Шрайнеров. Что такое масонство, и как оно связано со Святилищем? Чтобы стать Шрайнером, мужчина должен сначала быть масоном. Масонское братство — старейшее, крупнейшее и наиболее широко известное братство в мире. Он восходит к тем векам, когда каменщики и другие строительные мастера собирались в прибежищах, или ложах. Со временем возникли формальные масонские ложи, члены которых были связаны не торговлей, а собственным желанием быть членами братства. Основной единицей масонства является Синяя Ложа, члены которой получают первые три масонские степени. Нет более высокой степени, чем Мастер-Масон (3°), но для тех, кто хочет дальше исследовать аллегорию и символизм, изученные в Синей Ложе, Шотландский и Йоркский Уставы описывают основные принципы масонства более подробно. Как стать Масоном Святилища? Каждый Шрайнер — в первую очередь масон; однако во многих частях Северной Америки в масоны никого не приглашают. Здесь никого не просят присоединиться к ним. Мужчина должен добиваться признания по своей собственной воле. Он становится полностью принятым масоном Синей Ложи после того, как получит и подтвердит, что освоил первые три степени, известными как Ученик, Подмастерье и Мастер. После этого он может принадлежать ко многим другим организациям, уходящие корнями в масонство и считающие необходимым условием членство в Синей Ложе. Только подтвердив своё мастерство в третьей степени, Мастер-Масон может подать прошение о том, чтобы стать дворянином тайного святилища. Откуда взялась ближневосточная тема Святилища? Святилище такой же американский, как бейсбол, хот-доги и яблочный пирог. Арабской тематикой его наполнили его основатели, актёр Билли Флоренс и врач Уолтер Флеминг. Флеминг и Флоренс поняли, что молодому братству нужен красочный, захватывающий фон. Считается, что ближневосточная обстановка Святилища была придумана Флоренсом во время европейского турне. Согласно легенде, Флоренс посетил вечеринку в Марселе (Франция), устроенную арабским дипломатом. После вечеринки гости стали членами тайного общества. Флоренс понял, что это может быть идеальным средством для нового братства, и сделал многочисленные записи и рисунки церемонии. Вернувшись в Штаты, Флоренс обсудил свой проект с Флемингом, и вместе они создали тщательно продуманные ритуалы, разработали эмблему и костюмы и сформулировали приветствие. Хотя Святилище само по себе не является тайным обществом, оно по-прежнему хранит заметную долю мистики и тайны своего происхождения. Почти с самого начала Шрайнеры поддерживали различные благотворительные организации. Однако в 1920 году организация проголосовала за принятие собственной официальной благотворительной деятельности, посвящённой предоставлению бесплатной ортопедической медицинской помощи нуждающимся детям, и в 1922 году в Шривпорте, штат Луизиана, была построена первая больница Шрайнеров. В итоге благотворительность Святилища расширилась до 22 «Центров передового опыта». [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: https://medinah.org/what-are-shriners/.
  23. Патрик Д. Боуэн Исламофильное масонство[1] Глава 4 из книги «История исламизации в Соединённых Штатах», Т. 1: «Белые американские мусульмане до 1975 года» В американском оккультном ренессансе было два основных направления исламофильства, поспособствовавших утверждению этой религии на новой территории. Одним из них были теософы, многие из которых, такие как Томас М. Джонсон, находились под влиянием учения Герметического братства Луксора (Hermetic Brotherhood of Luxor) и Паскаля Беверли Рэндольфа. Александр Уэбб вступил в прямую связь с этой исламолюбивой теософией, по крайней мере, за два года до своего обращения в ислам, и, как мы видели в прошлых главах, весьма вероятно, что это обращение сильно на него повлияло. Другую форму исламофильства в оккультном ренессансе представляли некоторые группы британских и американских масонов. Начиная с 1870-х, в США и Англии сформировался ряд исламофильных масонских групп. Хотя между этими масонскими группами и теософами имелись некоторые связи, всё говорит о том, что эти два исламолюбивых течения, по большей части, отличались друг от друга и на протяжении 1880-х годов мало влияли друг на друга. Похоже, они прочно слились только в 1893 году, когда Александр Уэбб создал свою исламскую организацию и получил значительную поддержку со стороны некоторых влиятельных масонов-исламофилов. При создании этого союза обращение американцев в ислам слилось со многими элементами англоязычного оккультного ренессанса, которые ранее не влияли на Уэбба, и потому добавило несколько новых слоёв к идентичности и социальным взаимосвязям первых белых американских мусульман. Поэтому понимание истории англоязычного исламофильного масонства — и причин, по которым оно могло быть связано с движением Уэбба — важно для получения прочного представления о первой в Америке общине новообращённых мусульман. Предшественники Не считая случайных заявлений о том, что масонство открыто для представителей всех религий, включая мусульман, к началу XIX века масонство почти не проявляло интереса к исламу[2]. И, по большей части, эта общая незаинтересованность сохранялась до 1860-х годов, даже несмотря на весьма незначительный масонский интерес к суфизму[3], а также на появление теорий, которые постулировали исламское влияние на развитие масонства. Например, знаменитый немецкий востоковед и поклонник Гёте Йозеф фон Хаммер-Пургшталь утверждал, что масонство заимствовало свои доктрины и практики от исмаилитских ассасинов, и эта идея получила некоторую популярность среди читателей эзотерических и религиозных работ, особенно после того, как её подхватил Годфри Хиггинс[4]. Кроме того, среди некоторых испанских масонов считалось общеизвестным, что более крупное мусульманское сообщество во времена европейского Средневековья хранило древние секреты масонства и перенесло их в Северную Африку и Испанию[5]. Однако эти взгляды и теории не получили широкого распространения и не привели напрямую к развитию исламских масонских организаций. Фактически, исламофильные масонские группы не могли бы возникнуть до тех пор, пока три ключевых события 1860-х, наконец, не привлекли внимание крупнейших масонских сообществ Европы и Соединённых Штатов Америки к исламу и мусульманам, тем самым узаконив к ним значительный масонский интерес. Первым из них было посещение Абдель-Кадиром французских масонских лож в 1865 году[6]. В 1830-х — начале 1840-х годов мусульманский учёный и суфий возглавил успешное антифранцузское движение сопротивления в Алжире. Хотя к 1847 году Абдель-Кадир был окончательно разбит и изгнан, всю оставшуюся жизнь его весьма уважали, особенно североафриканцы и европейцы, считая его освободителем. В 1860 году члены французской масонской ложи «Генри IV» («Henry IV»), которые глубоко уважали как сопротивление Абдель-Кадира, так и его толерантные суфийские взгляды на религию, начали переписываться с ним и пригласили присоединиться к ложе. В 1864 году Абдель-Кадир стал масоном в египетской ложе «Пирамиды» («Pyramids»), а впоследствии был посвящён также в ложу «Генри IV». Затем, в 1865 году, по приглашению Наполеона III Абдель-Кадир посетил Париж, где ложа «Генри IV» провела посвящённую ему церемонию. Каким бы ни был интерес самого Абдель-Кадира к масонской деятельности, это было заметным событием, и новости о нём попали в масонскую прессу Европы и Америки[7]. Второе событие случилось в 1855 году, когда в английские и американские масонские журналы просочились слухи, что суфизм, особенно в Турции, на самом деле был исламской формой масонства[8]. Хотя об этом было известно с конца XVIII века[9], эта гипотеза получила широкое распространение только в 1850-х, когда его популяризировал Ричард Фрэнсис Бёртон, британский исследователь и оккультист, который, как известно, замаскировался, чтобы совершить хадж в 1853 году, и подробно описал своё приключение и свои мысли о суфиях как масонах в своей книге 1855 года «Паломничество в Аль-Медину и Мекку» («The Pilgrimage to Al-Medinah and Meccah»). Хотя эти слухи в значительной степени были разоблачены зимой 1856-1857 гг. в широко перепечатанном письме журналиста из Леванте, они, благодаря известности Бёртона, всё же вызвали некоторый интерес[10]. Таким образом, были посеяны семена для Джона Портера Брауна. В 1868 году Браун, американский масон, живший в Стамбуле с 1830-х годов, опубликовал высоконаучную книгу о суфизме, в которой показал, что некоторые турецкие суфии, особенно бекташи, действительно считали свои религиозные обряды масонскими[11]. Масонский интерес к суфизму и исламу стал увеличиваться ещё больше. Однако эти две серии событий не имели бы такого влияния, каковое они оказали, — по крайней мере, в США, — без третьего — рекламной деятельности Роба Морриса в отношении Святой Земли. Роб Моррис был американским школьным учителем и директором, мечтавшим о карьере интеллектуала, и он обнаружил, что масонское сообщество представляет собой обширную и относительно надёжную сеть потребителей определённых интеллектуальных идей[12]. Хотя он стал наиболее известен своей масонской поэзией, в 1860-1870-х годах он также извлёк выгоду из растущего интереса к библейской археологии, продвигая исследование предполагаемого происхождения масонства из Леванта. С этой целью он основал в 1860-х годах парамасонскую группу, известную как Восточный Орден Пальмы и Ракушки (Oriental Order of the Palm and Shel), для которого разработал новые масонские ритуалы, включив туда находки из Леванта, которые указывали на то, что считалось проводившимися там древними масонскими ритуалами[13]. Он также начал собирать взносы, которые в конечном итоге составили 9000 долларов, на собственные исследования региона — и весной 1868 года отправился в семимесячное турне по Святой Земле[14]. Там он обнаружил не только то, что считал свидетельством раннего масонства, но и то, что многие мусульмане стали вступать в масонские ложи. Это открытие привело Морриса к выводу, что ислам был вероучением, весьма соответствующим демократической, рационалистической, универсальной религии, которую идеализировало масонство. Он узнал о недавней причастности к французскому масонству видных мусульман, таких как Абдель-Кадир и Мохаммед Рашид, с которыми он, по-видимому, встречался, и он даже завёл общение с Джоном Портером Брауном, узнав больше о его прошлом и масонской деятельности в Турции. По возвращении в США Моррис немедленно начал лекционный тур, посетив более шестисот масонских лож за два с половиной года, собирая средства для публикации книги о своём путешествии[15]. На этих лекциях, которые часто широко освещались в масонской прессе, он прославлял Абдель-Кадира и подробно рассказывал своим слушателям о «восточном масонстве»[16]. В 1872 году был, наконец, опубликован его труд «Масонство на Святой Земле» («Freemasonry in the Holy Land»), который впоследствии долгие годы считался основополагающей работой по этому вопросу. Строго говоря, масонство, как и идеализм, унитаризм и спиритуализм, находилось под значительным влиянием огромного притока знаний о восточном мире, которые поддерживали масонскую веру в то, что их учения имеют восточное происхождение. По мере роста числа грамотных масонов в XIX веке все больше и больше масонов проявляло интерес к восточным связям с Ремеслом[17]. Поэтому становится понятно, что масонский интерес к мусульманам мог привести к появлению настоящих масонских организаций с исламской тематикой, — как, в конце концов, и случилось. К 1872 году зародились две организации — Древний арабский Орден дворян тайного святилища (Шрайнеры) и Британский Орден Исмаила, — и их официальные истории и доктрины происхождения будут очевидным образом связаны с масонским интересом к исламу, возникшим в предыдущем десятилетии. Американские группы: Шрайнеры и Шейхи Пустыни Исламофильной группой, претендующей на звание старейшей на Западе, стал Древний арабский Орден дворян тайного святилища (Ancient Arabic Order of the Nobles of the Mystic Shrine), широко известный как Шрайнеры (Shriners). Известны её первые члены — Уолтер М. Флеминг, Уильям Ж. Флоренс, Чарльз Т. Макклэнахан, Уильям С. Патерсон, Джордж Миллар и Уильям Фаулер — все уважаемые профессионалы, бизнесмены и масоны, — но то, как на самом деле возник этот Орден, всё ещё не совсем понятно. В брошюре Шрайнеров от 1877 года говорится, что их группа была основана в Мекке, «и» (непонятно, был ли временной промежуток между первым и вторым событием) она «стала признанной силой» в 1698 году, а затем процветала в Аравии и Каире[18]. Ритуал дворян тайного святилища (который, как утверждала группа, был известен в Аравии как «Бекташи», одним из многочисленных отпрысков которого был «Абдель-Кадир аль-Багдади»), «был принесён в Америку одним из временных иностранных членов и представителей с указанием передать его для утверждения и демонстрации только в руки видных высокопоставленных масонов [...], поскольку масоны рассматриваются как собрание лучших людей страны и уже прошли суровые испытания [...]»[19]. Но в другой версии истории, которая передавалась устно, по крайней мере, с 1877 года и стала официальной только в 1880-х, американское начало было немного другим. Уильям Жермин Флоренс, масон и актёр, утверждал, что, будучи в 1870 году на европейских гастролях и находясь в Марселе (Франция), он был приглашён на одну из церемоний группы, на которой присутствовали различные европейские дипломаты под руководством некоего шейха Юсуфа Чури Бея, предположительно посвящённого в Бухаре[20]. Затем Флоренс якобы поехала в Алжир (дом Абдель-Кадира), где посетил местную версию Святилища. Однако, несмотря на заявления о международном происхождении, современные историки склонны считать, что основатели группы — и особенно Флеминг, написавший ритуал Шрайнеров — придумали эту организацию в 1870-м как способ присоединиться к набирающей популярность тенденции создания новых масонских орденов[21]. Тем не менее, Шрайнеры не достигли реального успеха до 1880-х, когда они приняли на работу Альберта Л. Роусона, человека, которого уважали в масонских кругах за его знание Святой Земли, и который пересмотрел ритуал Шрайнеров и предоставил больше гипотетических доказательства того, что группа имела законные связи с исламскими орденами и с Абдель-Кадиром[22]. Интерес Роусона к исламу и его познания в этом вопросе длился уже не первое десятилетие. В 1847 году, в возрасте 19 лет, он продемонстрировал знакомство с Кораном и традиционной христианской полемикой против ислама в своей книге, предназначенной для других молодых людей — «Доказательства истины и божественного происхождения христианского откровения» («Evidences of the Truth and Divine Origin of the Christian Revelation»), — в которой содержится глава, сравнивающая ислам с христианством[23]. Однако ислам не был главным интересом Роусона в последующие три десятилетия. В течение этого периода он изучал и публиковал материалы на различные неисламские темы — право, медицина, библейские исследования, древние религии, геология и языки — и добился некоторого признания как художник и гравёр[24]. Но в действительности самая ранняя достоверная связь Роусона с авторитетными публикациями появилась только в начале 1870-х, когда Роб Моррис обратился к нему за помощью по «Масонству на Святой Земле». По словам Морриса, Роусон в то время был в основном известен своими художественными работами на библейскую тематику: «Художник-востоковед [Роусон] [...] долгие годы посвящал свой карандаш исключительно библейским иллюстрациям. [...] Я в долгу перед ним не только за карты и гравюры в своей книге, но и за множество полезных и практических советов при подготовке самой работы. Будучи скрупулёзным исследователем в области востоковедения, он даёт зрелые и опытные оценки произведениям Бичера, Димса, Кросби и других первоклассных авторов-библеистов; при этом его собственный замечательный “Справочник библейских знаний” (“Hand-book of Bible Knowledge”)[25] выгодно отличается от лучших из них»[26]. Именно участие Роусона в написании книги Морриса сделало его важной фигурой в исламофильном масонстве. К середине 1870-х он публично заявлял, что в 1850-х годах побывал на Ближнем Востоке, где якобы был посвящён друзами и бекташами, и якобы встретился с Блаватской до того, как она основала Теософское общество — группу, в которой Роусон был одним из первых членов; в «Разоблачённой Изиде» Блаватская даже утверждала, что встречалась с Роусоном, будучи за границей, и она представила это в качестве доказательства своих путешествий[27]. Позже Роусон также рассказывал людям, что был личным знаком с Ричардом Фрэнсисом Бёртоном — человеком, чей отчёт о тайном визите в Мекку вызвал волну интереса к связям между масонством и суфизмом[28]. Несмотря на то, что все эти утверждения весьма сомнительны, Роусон успешно воспользовался своей репутацией знатока ислама и в 1877 году начал работать со Шрайнерами, якобы переводя имеющиеся у них документы на арабском языке, описывающие работу их Ордена. Его сделали официальным членом в 1878 году, после чего он разработал ритуалы группы и утверждал, что получает письма от Абдель-Кадира о всемирном Ордене Шрайнеров. Это, по-видимому, привело к значительному увеличению популярности Ордена среди масонов, — но, кажется, не к тому, чтобы Шрайнеры стали частью американского оккультного ренессанса — даже несмотря на принадлежность Роусона к Теософскому обществу и на тот факт, что один из основателей Шрайнеров, Макклэнахан, вскоре станет ведущей фигурой в Обществе розенкрейцеров (Societas Rosicruciana)[29]. Судя по датам, приведённым позже Джоном Яркером в статье 1907 года[30], масонская организация Роусона, вероятно, была создана в конце 1870-х. Эта группа, которая первоначально называлась Шейхи Пустыни (Sheiks of the Desert), а затем — Стражи Каабы и Стражи тайного святилища (Guardians of the Kaaba & Guardians of the Mystic Shrine)[31], возникла, скорее всего, после того, как Роусон стал участником Теософского общества и Шрайнеров. Об этом почти ничего не известно; большая часть информации, которой мы располагаем, взята из короткой статьи Яркера и чуть отличающейся рукописной версии того же повествования[32]. То немногое, что мы действительно знаем об этой группе, кажется невероятно похожим на то, что мы знаем о Шрайнерах и о британской исламофильной группе под названием Орден Исмаила, о которой мы поговорим чуть позже. На Шрайнеров — потому что Шейхи Пустыни использовали исламские темы и по-мусульмански звучащие названия; а на Орден Исмаила — потому что, как и группа Роусона, он делала упор на Каабу, которую называл «Кубическим Камнем»[33], и которая в то время, вероятно, рассматривалась членами Ордена как ключевая связи с Исмаилом. Фактически, как мы увидим, кажется вероятным, что Роусон развил свою группу, опираясь непосредственно на работы, связанные с британским исламофильным сообществом и, в частности, с лидером Ордена Исмаила. Что касается Шейхов, то все, что мы знаем, — что их лидерами были, по большей части, такие люди как Роусон и Джон Яркер (который стал почётным членом в 1887 году), поскольку они проявляли интерес к древней истории, периферийному и восточному масонству, теософии и эзотеризму[34]. Известными лидерами группы были, помимо Роусона, известный журналист Феликс де Фонтен[35]; Чарльз Сотеран, видный масон, член Древнего и Изначального Устава (Ancient and Primitive Rite) Яркера, теософ и член Общества розенкрейцеров Англии (S.R.I.A.); Джон А. Вайсе, профессор истории английского языка, написавший хрестоматийную работу о древнеегипетском использовании обелиска и его влиянии на масонство; и Макс Шойер, один из лидеров маргинального Устава Серно (Cerneau Rite) и Древнего и Изначального Устава Яркера. Шейхи Пустыни вели себя достаточно тихо на протяжении большей части Оккультного Ренессанса, но, что интересно, кратко заявили о своём присутствии публике через несколько лет после падения движения новообращённых мусульман (см. Главу 6 настоящей работы). Орден Исмаила и психология исламофильства Обсуждение Яркером Шейхов Пустыни в 1907 году было приведено в контексте более широкого разговора о трёх современных ему западных орденах, которые, по утверждению Яркера, произошли от «Стражей или Хранителей Каабы» — группы, которую член этой организации Кеннет Р. Х. Маккензи назвал, по словам Яркера, «старейшим тайным обществом в мире»[36]. Шейхи Пустыни и Шрайнеры были двумя его американскими потомками, британским же был Орден Исмаила (Order of Ishmael). Первое известное упоминание о группе под названием Орден Исмаила появилось примерно в 1877 году, когда основатель группы, Маккензи, включил её в свою новую «Королевскую масонскую циклопедию» (Royal Masonic Cyclopaedia)[37]. В описании этой группы значилось, что Орден Исмаила не фокусировался именно на исламе: Маккензи подразумевал, что большинство его членов были христианами, хотя членами группы были также иудеи и мусульмане. Почему группа сосредоточилась именно на фигуре Исмаила, полностью не объясняется; Маккензи отмечает только, что Исмаил важен, поскольку «он стремился увековечить счастливый союз двух основных ветвей рода Авраама»[38]. Однако Маккензи имел в виду не просто благоговение перед библейской традицией заключения мира Исмаила с Исааком. Как показывают приведённые ниже данные, основным значением этого библейского миротворчества было представление о том, что предполагаемые потомки Исмаила и Исаака — иными словами, евреи, христиане и мусульмане (ислам рассматривает Мухаммада и, соответственно, мусульман как потомков Исмаила) должны установить между собой мирные отношения. Тем не менее, когда Яркер писал о группе тридцать лет спустя, он указал, что Орден имел гораздо более прямые связи с исламом. По его словам, Орден Исмаила возник в 1872 году, когда Маккензи, путешествуя по Парижу, получил информацию об Ордене от одного араба, и он просто расширил эту информацию, чтобы создать ритуал для британской версии Ордена[39]. Эта история происхождения была удивительно похожа на историю Шрайнеров и, как и история последних, по всей видимости, отражала масонский интерес к визиту Абдель-Кадира во Францию. Впрочем, нет никаких доказательств того, что эту историю об арабе-из-Парижа на самом деле использовал сам Маккензи. И даже если он рассказал эту историю людям, у Ордена были другие, более важные корни, которые связывают его с заявлениями Маккензи о связи с другими странными и, предположительно, превосходными и высокоразвитыми орденами, включая Братство Луксора (Brotherhood of Luxor) и Герметических братьев Египта (Hermetic Brothers of Egypt)[40]. Большинство современных учёных полагает, что рассказы Маккензи об этих фантастических орденах было в основном не более чем продуктом либо хронического пристрастия ко лжи, либо несколько нестабильного ума, который не мог отличить реальность от фантазии, что отражает пожизненный интерес Маккензи к эзотерике, история его алкоголизма и тот факт, что он иногда приписывал себе несуществующие возвышенные титулы или преувеличивал действительно имеющиеся[41]. Однако тщательное изучение свидетельств, связанных с Орденом Исмаила, показывает, что этот Орден сыграл важную роль в уравновешенном проекте Маккензи по укреплению мира во всём мире, начатом им в 1869 году серией «Записок о масонстве» («Papers on Masonry») (см. Главу 2 настоящей работы). Первая подсказка заключается в том, что, говоря об Ордене Исмаила в своей «Королевской масонской циклопедии», Маккензи фактически называл его «Исмаила Орден, или Исава и Примирения» («Ishmael, Order of, or of Esau, and Reconciliation»). В статье Яркера не упоминается ни Исав, ни примирение, что предполагает, что к 1907 году группа утратила свои первоначальные связи с этими двумя терминами и сосредоточилась на исламе. Однако оказывается, что эти два термина были очень важны в первоначальном проявлении этой организации, о чём свидетельствует загадочный отрывок из статьи, которую Маккензи написала в мае 1872 года для влиятельного британского масонского журнала The Freemason[42]: Масонство входит своим безмолвным гласом и повелевает прекратить всю [эту] борьбу классов и рас. И хотя несомненно, что Орден существует и существовал, по решительным словам Бр. Лессинга, «во все времена», но мне позволено сказать, что в его время, следуя его собственным аргументам, он не был и не мог быть универсальным. Похоже, существует не только ОРДЕН ИСКУПЛЕНИЯ, но и ОРДЕН ПРИМИРЕНИЯ. Объединившись, как и коварный Иаков с честным Исавом, эти двое улучшили бы общество. Примирение между людьми — истинная стабильность государства. В материалах, которые мне до этого было любезно позволено опубликовать на этих страницах, я говорил о таком Ордене Примирения. Он существует, но только на Святой Руси, где наш масонский Орден не работает так, как мог бы. Причина очевидна, это иллюстрируют писания Геродота. Где бы ни были скифы, они кочуют; они изгнаны и не могут вернуться. Таким образом, они захватывают обширный континент, чтобы поселиться на нём. Предполагается, что их целью является Константинополь. Хеф и отдохни[43]. Это не так, это вечное столкновение Запада и Востока. Восток есть Бог, И Запад — Бог; Взгляни туда, Взгляни сюда, — Куда б лицо ты повернуть ни смог — Везде есть Бог. Но искушенье не прельстит, Сомненье не собьёт с пути, Ничто покою не претит: С поклоном обратись смиренным К Каабы стенам. И что есть Кааба, если не Совесть[?] [Ч]то есть масонство, если не адекватное внешнее выражение данных нам Божественных сил, не ограниченное иными вспомогательными средствами? Могу ль ещё добавить пару строк? В чём правда та, что ждёт от смертных Бог? Не в том, чтоб обращаться на Восток, Не чтоб на Запад отвернуться смог, — Но вера в то, что Бог Един; и в то, Что окружают ангелы Престол; И что Его пророков кроткий глас Доносит свет Писания для нас; В Судьбу; и в День Последнего Суда, Что замысел закончит навсегда. Что это за общее суждение, если не приговор совести? [...] Я искренне надеюсь, что мои братья, рождённые унитариями — будь то парсы или мусульмане, — поверят в мою искренность. Если в масонстве нет веры в единство [Великого Архитектора Вселенной], то где ему быть ещё?[44] Даже большинство масонских читателей этой статьи в 1872 году — кто догадался бы, что «Бр. Лессинг» — это Готхольд Эфраим Лессинг, немецкий драматург XVIII века, масон и сторонником ислама, чьи «Эрнст и Фальк (Беседы о масонстве)» («Ernst und Falk. Gespräche für Freimaurer») были недавно переведены Маккензи и опубликованы в том же журнале, — нашли бы этот отрывок довольно запутанным. Во-первых, Маккензи, несмотря на свои намёки, ранее прямо не упоминал в печати ни «Орден Искупления», ни «Орден Примирения». Во-вторых, хотя он и говорит, что «причина», почему последний Орден находится в России, «очевидна», большинство читателей его объяснение скорее запутывает, чем просвещает. Третья же причина, по которой этот фрагмент сбивает с толку, заключается в том, что стихотворения «Бог есть Восток» («God’s is the Orient»), которое Маккензи приводит так, словно оно должно быть узнаваемо для читателей-масонов, на самом деле никто раньше не видел. Похоже, это была его интерпретация (но не перевод) «Талисмана» («Talisman») Гёте — первого стихотворения из его «Западно-восточного дивана (Книги певца)» («West östlicher Divan, Buch des Sängers»)[45]. В версии Гёте Кааба даже не упоминалась. И это подводит нас к следующему вопросу: почему Кааба так важна для Маккензи? Если его целью было всего лишь поспособствовать примирению между мусульманами, иудеями и христианами, зачем нужно было включать эту ссылку на Каабу и приравнивать её к совести? Прежде чем мы сможем ответить на эти вопросы, будет полезно отметить, что сам факт этого обсуждения Ордена Примирения в 1872 году говорит нам в пользу версии о 1877 годе. Важнее всего то, что изначально группа явно не называлась Орденом Исмаила. Это связано с тем, что первоначально она рассматривала как выдающийся пример примирения отношения между Иаковом и Исавом, а не между Исмаилом и Исааком, даже если, по общему признанию, интерес к установлению мира с мусульманами сохранялся. Наконец, высказывание Маккензи о том, что группа существовала только в России, резко контрастирует с его утверждениями 1877 года, что «Вожди Ордена обычно проживают на Востоке, и двое из трёх Вождей всегда должны быть к востоку от Иерусалима. Отделения этого Ордена под руководством архиканцлеров существуют в России, Турции, Греции, Австрии, Италии, Германии, Дании, Швеции, Норвегии, Франции, Испании, Португалии, Африке и Великобритании»[46]. Таким образом, очевидно, что группа изначально была больше сосредоточена на примирении между врагами (и на последствиях этого для масонства), чем на своём предполагаемом исламском происхождении, как утверждал Яркер. В самом деле, несмотря на то, что в 1872 и 1873 годах в журнале Freemason появилось множество статей и писем, Маккензи ни разу не упомянул ни о визите в Париж, ни об арабе, с которым он встречался. Таким образом, чтобы разобраться в этой загадке, необходимо внимательно изучить другую значительную работу Маккензи того периода — его «Записки о масонстве» («Papers on Masonry»). В «Записках» — манифесте Маккензи о создании новых оккультных орденов — ислам и мусульман прямо упоминаются неоднократно. Во всех этих случаях упоминание об исламе подаётся в контексте обсуждения важности мирного сосуществования всех религий, которое, по мнению Маккензи, необходимо для того, чтобы на Земле установился истинный мир, гармония и братство — идеалы, человеческие старания ради осуществления которых, по его мнению, угодны Богу. Маккензи открыто поддерживает встречу всех религий — даже неавраамических — «как отпрысков одного общего Творческого Начала»[47], и он хвалит масонские ложи Индии, где люди разных религий объединились «мистическими узами» масонства, делая шаг навстречу «долгожданному царству мира и согласия»[48]. Присоединение мусульман особенно важно для Маккензи. Он знает, что ислам долгое время считался религией, невероятно нетерпимой по отношению к другим верованиям, но Маккензи считает это несправедливым стереотипом[49]. В качестве доказательства он приводит два примера, которые особенно важны для того, чтобы проследить историю его Ордена Примирения / Ордена Исмаила. В статье, опубликованной в октябре 1869 года, он утверждает, что у него есть молодой друг-мусульманин, живущий в настоящее время в Индии, который однажды сказал Маккензи, что верит, что все люди «ищут одного и того же Бога, но каждый — согласно вере своих отцов»[50], — точка зрения, которую Маккензи считает полностью совместимой с его собственной. Быть может, это и есть тот самый араб-из-Парижа, которого якобы встретил Маккензи и который дал ему информацию об Ордене Исмаила? Скорее всего, мы никогда не узнаем этого[51]. Второй пример, который приводит Маккензи, явно связан с более поздними обсуждениями Ордена Примирения. В статье, вышедшей в августе, Маккензи демонстрирует восхищение русским царём Петром Великим, который, по его мнению, действовал по-масонски, сумев объединить своих разнообразных русских подданных, несмотря на то, что не был посвящён в масоны[52]. «Из огромной грубой массы человечества [Пётр] сформировал нацию. [...] Может ли [хоть кто-то], кто видел сегодня людей татарской [то есть российской мусульманской] расы, усомниться, что [Пётр] силою воли [...] очеловечил то, что до него было по-скифски необузданным?»[53] Здесь Маккензи восхваляет «масонские» действия Петра, в первую очередь, за политическую интеграцию мусульман, которых Маккензи приравнивает к «скифам». Этот термин напрямую связывает нас с тем, что говорил Маккензи в 1872 году: что Орден Примирения «существует, но только на Святой Руси, где наш масонский Орден не работает так, как мог бы. Причина очевидна [...] [Россия — это место] скифов [...] это вечное столкновение Запада и Востока». Иными словами, единственное место, где, по его словам, существует Орден, — это место, где мусульмане и христиане живут в гармонии, — и эта гармония, в действительности, может быть напрямую связана с тем фактом, что (а) Пётр Великий руководствовался истинным масонским чувством, и (б) современное масонство, погрязшее в разобщённости и вырождении, не сильно в России. Однако в 1869 году Маккензи прямо не утверждал, что в России существует Орден Примирения. Фактически, Маккензи впервые опубликовал этот термин только в своей статье 1872 года, и это предполагает, что он придумал его идею и, соответственно, Орден Исмаила, после разработки своей философии создания новых братских организаций, объединявших Восток и Запад, материальные и оккультные знания. Тем не менее, несмотря на эволюцию идей Маккензи, в 1869, 1872 и 1877 годах он последовательно подчёркивал конкретную концепцию, которая чрезвычайно важна для понимания одной из причин, по которой ислам был привлекателен для некоторых масонов и новообращённых мусульман. Хотя весьма вероятно, что взгляды Маккензи на ислам находились под влиянием немецких философов, симпатизирующих исламу, таких как Гёте и Лессинг, а также, вероятно, на него оказали влияние сочувственные сочинения британского эзотерика Хиггинса, именно Маккензи определил и недвусмысленно выразил глубокую культурно-психологическую истину. Маккензи понимал, что традиционный христианский взгляд на ислам заключался в том, что ислам рассматривался, по словам американского учёного Нормана Дэниэла, как «самое мощное орудие разрушения церкви»[54], — иначе говоря, ислам считался врагом номер один христианского Запада. Следовательно, как отмечает Дэниэл, «общество должно быть в высшей степени терпимым», если оно принимает и уважает такую религию[55]. Действительно, приветствовать присутствие своего предполагаемого величайшего врага — это ли не высочайшая форма терпимости, которую только можно вообразить! Поскольку Маккензи считал, что культивирование такого высокого уровня терпимости принесёт мир на Землю и является истинной целью братских организаций, он понимал, что самым большим психологическим и культурным препятствием для западных христиан на пути к миру во всём мире является их собственное предубеждение против ислама. Для наступления истинного мира во всём мире следовало добиться «примирения» с исламом. Следовательно, было жизненно важно, чтобы в эпоху новых оккультных орденов для жителей Запада в них был интегрирован ислам. По мнению Маккензи, если в оккультном ренессансе не хватает христиан, принимающих братство с мусульманами, весь смысл оккультного ренессанса упущен. На этом месте Маккензи осознал то, к чему и до, и после него приходила лишь горстка жителей Запада. Например, в конце XVII и XVIII веков британские либералы Генри Стабб и Джон Толанд считали ислам не просто религией, которую нужно уважать, но моделью, к которой должны стремиться христианство и Европа[56]. Позже сам Александр Уэбб признал уникальность положения ислама в западном культурном сознании как самого величайшего врага точно так же, как и один из первых главных афроамериканских мусульманских лидеров Тимоти Дрю (или Нобл Дрю Али)[57]. Все они признали существенное предубеждение Запада по отношению к исламу, а затем предпочли принять ислам или идеализировать его как метод установления мира и братства во всём мире. Таким образом, создаётся впечатление, что эта стратегия — реализованная осознанно или неосознанно — лежала в основе исламофильства оккультного ренессанса, а также, возможно, многих новообращённых мусульман. Принятие исламской идентичности западным христианином может рассматриваться как метафора исцеления своих самых глубоких ран и, соответственно, может быть невероятно мощным средством психологически и культурно. Действительно, кажется, что для Маккензи само понятие принятия ислама и мусульман было глубоко связано с созданной им философией и невероятно влиятельной книгой (его «Циклопедией»), которая с самого начала формировала оккультный ренессанс. Можно даже сказать, что в той мере, в какой Маккензи и его «Циклопедия» сыграли ключевую роль в распространении британского масонского нехристианского рынка на Теософское общество, а оттуда — на бесчисленное множество других движений, оккультный ренессанс не мог бы стать международным феноменом без веры в необходимость найти способ христианам и мусульманам жить в мире. Или, если зайти ещё дальше, любое движение, связанное с оккультным ренессансом, которое тем или иным образом подчёркивает представление о христианах, принимающих ислам или мусульман, и наоборот, ближе к философским и культурно-психологическим основам оккультного ренессанса, чем любое связанное с оккультным ренессансом движение, которое этого не делает. Похоже, эта концепция особенно сильно повлияла на масонов-исламофилов. Хотя Шрайнеры, в конечном итоге, отойдут от этих возвышенных идеалов и сосредоточатся больше на подчёркивании базовых восточных стереотипов о мусульманах как о людях снисходительных и безответственных, кажется вероятным, что изначально они создавались с учётом этого идеала. Свидетельством этого первоначального намерения является тот факт, что, как мы увидим в главе 5 настоящей работы, Шрайнеры — включая Роусона, Макклэнахана и почти всех других основателей — составляли большинство первоначальных членов исламской организации Александра Уэбба, Американского мусульманского братства (American Moslem Brotherhood). Кааба как «Кубический Камень» и «Святилище» Однако остаётся один вопрос. Почему Маккензи подчёркивала важность Каабы в Ордене Примирения / Исмаила — одно из немногих оригинальных понятий, которые сохранил Яркер в 1907 году? Ключ к этому ответу также лежит в «Записках о Масонстве», где обсуждается «Кубический Камень». Как и многие, если не большинство масонов его времени, Маккензи понимал масонство как связь с традицией, уходящей корнями, по крайней мере, в библейские времена. Он утверждал, что масонство есть мудрость и «очищение человеческого сердца», которые Бог дал библейским персонажам, передавшим свои знания в форме ритуалов, символов и науки[58]. Первый Храм, построенный царём Соломоном, был процессом, происходящим в уме; древний царь постановил, что архитектура и её наука (масонство) должны стать средой, посредством которой это знание и очищение проявляются и передаются. Однако внутри Храма Бог также повелел некоторым строителям построить «Кубический Камень», который должен был держаться в секрете, и процесс его строительства и сохранения на протяжении долгих лет породил «принцип мира и справедливости во всём мире»[59]. Таким образом, для Маккензи идеалы мира, справедливости, просвещения, единства и свободы для всех людей во всём мире заложены в человеческом сердце, то есть в человеческой совести, но из-за высокомерия и потворства своим грехам большинство людей, включая подавляющее большинство масонов, отошли от этой изначальной миссии масонства и разрушили «храм» — данные Богом институты, — в котором эти идеалы защищаются и почитаются. Мифы и символы, — продолжает он, — суть инструменты, необходимые для того, чтобы «восстановить храм человеческого разума, оживить мёртвые кости в долине Иезекииля»[60], дабы люди обрели силу и мудрость, чтобы жить согласно великим идеалам. В октябре 1872 года Маккензи написал новую короткую пьесу под названием «Легенда о Кубическом Камне», в которой подробно описал свою версию истории, позднее включённую в «Королевскую масонскую циклопедию»[61]. По словам Маккензи, следующего за предшествующими ему масонскими писателями[62], Кубический Камень представлял собой кубическую структуру, содержащую эзотерические понятия и почерк Бога, которую древние израильские масоны возвели по Божьему повелению незадолго до строительства Первого Храма, в котором этот камень сохранился. Однако Камень был разрушен этими же ранними масонами, поскольку они не могли понять его «тайны», после чего предпринимались попытки восстановить его. В конце статьи Маккензи добавляет, что камень представляет собой человеческий мозг, идея, которая согласуется с его рассуждениями 1869 года о квадрате как важном компоненте для реконструкции «храма человеческого разума». Похоже, пожелай Маккензи создать новую группу, включающую в свою систему ислам, Кубический Камень оказался бы очевидным символом для использования, поскольку нетрудно найти сходство между ним и Каабой в Мекке. Мало того, что Кааба имеет кубическую форму, но и, согласно исламской традиции, она была построена Авраамом и Исмаилом; таким образом, она могла вписаться в ранее существовавшую масонскую мифологию, уже разработанную для камня. Учитывая, что, как показывает рукопись, Орден Исмаила действительно придавал значение Кубическому/Квадратному Камню[63], а Маккензи показал в своей «Циклопедии» интерес к Каабе[64], кажется похожим на правду, что в какой-то момент он осознал, что Кубический Камень станет важным символом, который стоит отметить в его Ордене. Это может объяснить, почему название группы было изменено на Орден Исмаила как лучше отражающее эту фундаментальную связь между древним израильским Кубическим Камнем и Каабой. Вполне возможно, что на установление этой связи Маккензи вдохновили статьи, опубликованными в журнале Freemason в начале 1870-х. В 1870 году вышла статья «Масонство на Востоке»[65], написанная, вероятно, Джоном Портером Брауном, который, как мы видели, уже завоевал популярность в масонских кругах. В ней автор подчеркнул важность Каабы для мусульман, отмечая, что, «как гласит традиция, изначально [она] спустилась с небес, дабы служить местом поклонения для Адама после того, как он покинул Эдем. [...] Считается, что Авраам перестроил её по Божьему повелению, и, хотя она пострадала от различных превратностей судьбы, большая часть использованных им материалов, по общему признанию, всё ещё существует в своей первоначальной форме — в форме идеального квадрата. Действительно, арабское слово Кааба (Keebah) означает квадрат или куб, который, как считается, стоит прямо под великим сводом или аркой мира небесного [...]»[66]. Затем в статье, опубликованной в августе 1873 года У. Винером Бедольфом[67] (масоном, с которым Маккензи, по всей видимости, был знаком, поскольку они входили в число немногочисленных авторов молодого Masonic Magazine Джорджа Кеннинга), идея Маккензи о встрече религий напрямую связывается с символизмом Каабы и квадрата. Бедольф утверждает, что римские и еврейские корни масонства были объединены, когда мусульмане — унаследовавшие изначальные еврейские элементы масонских знаний благодаря своему происхождению от различных библейских фигур, прежде всего Исмаила, — вступили в контакт с римской культурой и заручились её поддержкой в бывшей Византии и южной Испании. Более того, как предполагает Бедольф, ислам — это религия, во многом соответствующая масонской философии, ибо она решительно поддерживает веру в единого и единственного Бога Авраама и исторически терпима к людям других авраамических верований. Затем Бедольф затрагивает тему Каабы: [...] древняя, да и современная религия этих арабов неразрывно связана со строительством знаменитого Храма, называемого Кааба (Kaeeba), или «квадрат» (отсюда и слово «Каббала»), к которому они обращали лица в молитве, как евреи обращали их к Святому Храму в Иерусалиме. К этому храму или его преемнику они относятся с таким же почтением, как и евреи своему храму, и рассказывают о нём подобные басни [то есть, что сын Адама Сиф построил истинный первый храм, а Авраам и его сын Исмаил также построили свой храм]. [...] Каждый [храм] включал в себя квадрат. В таком случае, мы можем задаться вопросом: должно ли масонство, путешествуя вместе со всеми науками и искусствами по этим землям, разделять его [ислама?] идеи, и будет ли политически мудро заменить Каабу в качестве своего символа знаменитым Храмом царя Соломона, «который евреи любят, а неверные поклоняются», и вечно пытаться объединить все секты и вероисповедания, все языки и народы под своим знаменем в Поклонении Богу Авраама? Если, в таком случае, принять это объяснение происхождения древнееврейской традиции, мы увидим, что царь Соломон и его Храм являются лишь символами и служат в качестве знака, охватывающего все религии, влияющие на известный тогда мир, а именно — на христианство, иудаизм и ислам; весьма достойная идея и достойная философия, из которой возникло масонство[68]. Раз уж мы ищем возможный источник решения Маккензи сделать акцент на «Исмаиле», а не на «Примирении», и нет никаких доказательств того, что Маккензи действительно встречался с арабом-из-Парижа, то эта статья Бедольфа — пока что наилучший кандидат. Она не только выражает идеи, занимавшие центральное место в видении Маккензи, но и усиливает связь между исламом и масонством, излагаю версию о мусульманской передаче. Сделанная им привязка Каббалы к Каабе только подсластила бы эту мысль для Маккензи, у которого был собственный интерес к Каббале[69]. Справедливости ради, стоит заметить, что эта статья появилась через год выхода текста Маккензи о Примирении, что, как может показаться, должно означать, будто бы именно работа Маккензи повлияла на Бедольфа, а не наоборот. Однако статья Бедольфа была лишь последней частью из опубликованной им серии статей. Примечательно, что «Легенда о Кубическом Камне» Маккензи изначально появилась в журнале Общества розенкрейцеров Англии The Rosicrucian[70]. Как уже отмечалось, многие ведущие члены этой организации, как и Маккензи, нередко сотрудничали с Freemason, а также интересовались эзотерическими и восточными темами. Например, Уильям Карпентер, автор различных статей по масонской истории и истории древнего иврита, в 1870 году написал статью о Каббале, которая вызвала особый интерес со стороны членов Общества[71]. Помимо написания многочисленных стихов и лекций для Freemason, основатель Общества Роберт Вентворт Литтл в 1869-1870 годах написал также собственную серию статей под названием «Древние и современные мистерии» («Ancient and Modern Mysteries»), в которой обсуждал различные масонские организации в других культурах и в другие исторические периоды. Некоторые из его статей, по сути, просто повторяли отрывок из «Тайных обществ средневековья» («Secret Societies of the Middle Ages») Томаса Кейтли (1837), в котором обсуждались исмаилитские ассасины — группа, которую Литтл не считал напрямую связанной с масонством, но которая, по его мнению, была прекрасным примером для сравнения с ним[72]. Джон Яркер, плодовитый писатель и автор статей для Freemason, до присоединения к Обществу розенкрейцеров[73] также проявит интерес к исламу, когда в 1869 году рассказал, что, изучив «рунические знаки» на различных старых зданиях, полагает, будто мусульмане принесли масонство во Францию[74]. Другой важный ранний член Общества, Ф. Г. Ирвин, нечасто публиковался во Freemason, но практиковал созерцание кристаллов и спиритизм и рассказывал английским масонам теорию о том, как масоны-мусульмане попали в Европу через Испанию, которую он изучил, будучи в Гибралтаре[75]. Следует также отметить, что в течение 1870-х Rosicrucian опубликовал три статьи на исламскую тематику; хотя это не так и много, появление в таком маленьком журнале хоть чего-то связанного с исламом отражает тот интерес, который его крайне малочисленные читатели проявили к религии. Таким образом, Общество оказалось группой, наиболее восприимчивой к идеям Маккензи. Поэтому неудивительно, что все основные офицеры Ордена Исмаила за долгие годы — Маккензи, Ирвин, Яркер, У. Уэсткотт и Р. Браун — были членами Общества: факт, указывающий на то, что исламофильство сыграло важную роль в формировании менталитета этих важных первых фигур оккультного возрождения[76]. В заключение данного раздела будет полезно отметить, что идеи Маккензи могли повлиять на американские исламофильные группы. Как отмечалось выше, американская группа Роусона, Шейхи Пустыни, называла Каабу «Кубическим Камнем». Так же, как и Орден Исмаила, она уделяла особое внимание египетскому символу Анкх[77]. Мы не знаем точно, как именно осуществилась эта преемственность, хотя, помимо заметной популярности Freemason в США, нам известны некоторые связи между сочинениями Маккензи, Обществом розенкрейцеров Англии и Теософским обществом, к которому принадлежал Роусон. Однако всякая связь между Маккензи и Шрайнерами кажется куда менее прочной. Хотя термин «Святилище» («Shrine») мог подразумевать Каабу, сами Шрайнеры почти никогда не называли «Святилище» Каабой или Кубическим Камнем, а в текстах, связанных с Орденом Исмаила и Кубическим Камнем, как правило, не использовались слово «Святилище». Тем не менее, (а) время появления Шрайнеров; (б) тот факт, что Макклэнахан, один из основателей Шрайнеров, в 1880 году был также одним из основателей нью-йоркской группы Общества розенкрейцеров; и (в) тот факт, что Роусон не только сформировал заявленную историю группы, но и ясно подчеркнул связь между Каабой и «Святилищем» во втором названии собственной исламофильной организации (Стражи Каабы и Стражи тайного святилища), — указывают, что, возможно, Шрайнеры хотя бы косвенно находились под влиянием Маккензи через Роусона, Макклэнахана или через них обоих. И, наконец, тот факт, что Роусон, Макклэнахан и некоторые другие ведущие Шрайнеры и Шейхи Пустыни присоединились к группе Уэбба, по крайней мере, допускает возможность того, что различные британские масонско-эзотерические либеральные представления об исламе (включая идею о том, что принятие исламской идентичности — важный инструмент для достижения мира во всём мире) были связаны с первой американской группой новообращённых мусульман. Уильям Генри Абдулла Киллиам Прежде чем перейти к истории американцев, обратившихся в ислам (см. Главу 5 настоящей работы), необходимо кратко упомянуть ещё одного масона-исламофила. Хотя у нас нет доказательств того, что Уильям Генри Киллиам, уроженец Ливерпуля, был членом Общества розенкрейцеров или какой-либо исламофильной масонской группы, он знал Маккензи и был важным членом парамасонской группы Джона Яркера Сат-Бхаи (Sat B’hai) и Древнего и Изначального Устава[78]. Он также общался с масонами-мусульманами со всего мира и был, возможно, первым белым западным масоном, который идентифицировал себя исключительно как мусульманин. Киллиам начал вступать в масонские организации в конце 1870-х[79], а к началу 1880-х возглавил базирующийся в Ливерпуле Древний Орден Зузимитов (Ancient Order of Zuzimites) — маргинальную группу, которая была представлена в The Kneph, журнале Древнего и Изначального Устава Яркера под редакцией Маккензи[80]. Обстоятельства обращения Киллиама в ислам в конце 1880-х довольно туманны, но, вероятно, на это повлияли различные мусульманско-масонские теории, а также путешествия Киллиама в 1880-е годы по Северной Африке[81] — региону, который был знаком с Абдель-Кадиром и заинтересован в его масонских связях и в масонских теориях, популярные на юге Испании, которые гласили, что мусульмане принесли масонство в Европу. Позже Киллиам и сам верил в теорию мусульманского происхождения масонства; в 1901 году в одном из его исламских изданий была опубликована статья, написанная им самим или Яркером, где обсуждались различные пути, которыми мусульмане могли передать масонство европейцам; автор также подразумевал связь ислама с Древним и Изначальным Уставом[82]. Вернувшись из Северной Африки в Ливерпуль, он основал в конце 1880-х Ливерпульский исламский институт (Liverpool Moslem Institute) — самую успешную исламскую прозелитическую группу в Англии XIX века. Многие из обращённых им в ислам были масонами, и хотя нет сведений, что Киллиам основал масонскую группу, явно исповедующую ислам, или присоединился к таковой, однако, начиная примерно с 1901 года, в своих исламских периодических изданиях он начинает часто обсуждать различные масонские темы, включая почести, похожие на масонские, которые он получил от османских властей [а именно — присвоение ему титула шейх-уль-ислам на Британских островах]. Многие из обращённых им мусульманских последователей присоединились и к его парамасонскому Ордену Зузимитов. Вероятно, из-за участия в некоторых незначительных спорах в 1908 году Киллиам бежал из Англии и, как теперь хорошо известно, вновь появился в Лондоне в 1914-м под именем Анри де Леон. Однако различные документы 1913 года показывают, что в этом году он уже жил в Лондоне, всё ещё под именем Уильям Киллиам, и был заметной фигурой в Древнем и Изначальном Уставе. В этой должности он работал со знаменитым оккультистом Алистером Кроули, решая, кто возглавит группу после смерти Яркера в этом году[83]. Киллиам стал важной фигурой в истории первой общины новообращённых мусульман в США. Очевидно, он несколько раз встречался и переписывался с Уэббом, но, что более важно, он поддержал противников Уэбба, включая Роусона, когда они восстали против Уэбба, даже основав американское отделение Ливерпульского исламского института. Таким образом, Киллиам служил дополнительным важным звеном между исламофильным масонством и исламизацией Америки. Как мы увидим далее, появление первого движения новообращённых белых американцев в действительности не было результатом действия отдельных, не связанных друг с другом людей, которые интересовались исламом и каким-то случайным образом нашли друг друга. Напротив, его создание произошло в результате объединения нескольких субкультур, все из которых были связаны с более крупным англоязычным религиозным рынком оккультного ренессанса. В самом деле, без оккультного ренессанса и групп, подобных масонам-исламофилам, первые американцы, принявшие ислам, вероятно, никогда не образовали бы общины в XIX веке, и усилия Уэбба, скорее всего, потерпели бы неудачу, так и не успев начаться. [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: Patrick D. Bowen, A History of Conversion to Islam in the United States, Volume 1: White American Muslims before 1975 (https://sanet.st/blogs/booknew/a_history_of_conversion_to_islam_in_the_united_states_volume_white_american_muslims_before.1816248.html) [2] Конечно, бывали и исключения. Например, как писала Сьюзан Нэнс, в 1788 году масонская группа из Пенсильвании перевела «Восточные древности и общий взгляд на османские [оттоманские] обычаи, законы и церемонии» («Oriental Antiquities and General View of the Othoman [Ottoman] Customs, Laws, and Ceremonies») Игнатия Мураджа д’Оссона. На обложке своего издания было указано, что в книге обсуждаются «восточные масоны», хотя в книге нет очевидных ссылок ни на каких масонов. Вероятно, ложа Филадельфии считала «восточными масонами» суфиев, о которых говорил д’Оссон. Таким образом, это самый ранний известный пример того, как жители Запада отождествляют суфиев с масонами. [3] В дополнение к работе д’Оссона, рассмотренной в предыдущей сноске, в 1812 году статья, описывающая «философию суфиев», была опубликована в двух американских масонских журналах: The Freemason’s Magazine and General Miscellany и American Masonic Register, and Ladies and Gentlemen’s Magazine. Однако эта статья явно была вдохновлена не верой в историческую связь между суфизмом и масонством, а выходом в 1811 году популярной книги «Дневник путешествия кавалера Шардена в Персию и Восточную Индию через Чёрное море и Колхиду» («Voyages du Chevalier Chardin en Perse et Autres Lieux de L’Orient») с примечаниями Лангле. [См. также фрагменты на русском языке: Шарден, Жан. Путешествие Шевалье Шардена по Персии и другим странам Востока [сокращённый пер. с франц. 3, 6, 7 и 8 гл. V т.], 1937; Шарден Ж. Путешествие Шардена по Закавказью в 1672-1673 гг., 1902 (http://apsnyteka.org/181-zhan-sharden-puteshestvie-kavalera-shardena-po-zakavkazyyu-v-1672-1678-gg.html).] [4] Joseph von Hammer, Die Geschichte der Assassinen aus Morgenländischen Quellen (Stuttgart and Tübingen, 1818); Godfrey Higgins, The Celtic Druids (London: Rowland Hunter, 1829), 264-265; Higgins, Anacalypsis, An Attempt to Draw Aside the Veil of Saitic Isis; or, An Inquiry into the Origins of Languages, Nations, and Religions, 2 vols. (London: Longman, Rees, Orme, Brown, Green, and Longman, 1833-1836), 1:688-723. О генеалогии этой и связанных с нею теорий см. Deveney’s Paschal, 213-214. [5] См. речь Ф. Г. Ирвина, английского маргинального масона, который, находясь в Гибралтаре, был членом тамошней ложи, от 1858 года, в Charles Wallis-Newport, From County Armagh to the Green Hills of Somerset: The Career of Major Francis George Irwin (1828-1893), Ars Quatuor Coronatorum 114 (2001): 167. [6] Лучшим англоязычным источником о масонских связях Абдель-Кадира остаётся «Масонство на Святой Земле» («Freemasonry in the Holy Land») Роберта Морриса, о котором будет сказано ниже. Однако франкоязычные источники дают гораздо больше информации по Абдель-Кадиру; см., напр.: Smaïl Aouli, Ramdane Redjala, and Philippe Zoummeroff, Abd el-Kader ([Paris]: Fayard, 1994), 492-512 и 561-583. [7] См., напр., рубрика «Масонские пересуды» («Masonic Chit-Chat») в журнале Freemasons’ Monthly Magazine за октябрь-ноябрь 1865 года. [8] См., напр., «Масонство в Турции» («Freemasonry in Turkey»), Freemasons’ Monthly Magazine 14, №8 (июнь 1855): 252. Как отмечалось выше, об этом было заявлено ещё в конце XVIII века: то, что мы видим в 1850-х годах, является всего лишь возрождением старых слухов. [9] См. упомянутую выше работу д’Оссона. [10] Это письмо, часто издававшееся под заголовком «Масонство в Турции» («Freemasonry in Turkey»), изначально было опубликовано в New York Tribune и появилось в масонских журналах Ashlar 2, №4 (1856): 156-159; American Freemason 5, вып. 3 (1856): 24, и Freemasons’ Monthly Magazine 16, вып. 3 (1857): 89-91. [11] John Porter Brown, The Dervishes; or, Oriental Spiritualism (London, 1868). Более свежие исследования связей между масонством и суфизмом, особенно в Турции, см. Thierry Zarcone, Mystiques, Philosophes et Francs-Macons en Islam (Paris: Institut Francais d’Etudes Anatoliennes d’Istanbul, 1993). [12] О Моррисе см. Nance, How, 82-91. [13] A. G. Mackey, Robert Ingham Clegg, and H. L. Haywood, Encyclopedia of Freemasonry, vol. 2 (Chicago: The Masonic History Co., 1946), 749. [14] См. Rob Morris, Freemasonry in the Holy Land. Or, Embracing Notes Made During a Series of Masonic Researches, in 1868, in Asia Minor, Syria, Palestine, Egypt and Europe, and the Results of Much Correspondence with Freemasons in those Countries (New York, 1872). [15] Morris, Freemasonry, 4. [16] См., напр.: «A Word from the Holy Land», Flag of Our Union 23, №50 (December 12, 1868): 797; «Masonic Literature», Freemason, April 17, 1869, 4. [17] См. Carnes, Secret Ritual. [18] Fred Van Deventer, Parade to Glory: The Story of the Shriners and their Hospitals for Crippled Children (New York: William Morrow and Company, 1959), 35. [19] Van Deventer, Parade to Glory, 37. [20] Van Deventer, Parade to Glory, 42. [21] В декабре 2014 года автор беседовал с нынешними ведущими членами нью-йоркской и национальной организации Шрайнеров, пытаясь найти ранние неопубликованные документы группы. Автору сообщили, что никаких документов, датированных периодом до 1930-х годов, не сохранилось. [22] О Роусоне см. K. Paul Johnson, «Albert Rawson», Theosophical History 2, №7 (1988): 229-251; K. Paul Johnson, The Masters Revealed: Madam Blavatsky And The Myth Of The Great White Lodge (Albany: SUNY Press, 1994), 25-30; John Patrick Deveney, «Nobles of the Secret Mosque: Albert L. Rawson, Abd al-Kader, George H. Felt and the Mystic Shrine», Theosophical History 8, №9 (2002): 250-261; John Patrick Deveney, «The Travels of H. P. Blavatsky and the Chronology of Albert Leighton Rawson: An Unsatisfying Investigation into H.P.B.’s Whereabouts in the Early 1850s», Theosophical History 10, №4 (2004): 8-30; Nance, How, 92-97; Deveney, «Albert Leighton Rawson». [23] Albert L. Rawson, Evidences of the Truth and Divine Origin of the Christian Revelation (Auburn, NY, 1847), 43-53. [24] Некоторые современные учёные подвергли сомнению претензии Роусона на экспертные знания по этому широкому кругу вопросов — прежде всего, потому, что большинство книг, которые он, по его утверждению, написал, не были обнаружены. Однако я получил копии следующих книг и статей Роусона, которые, хотя и не подтверждают полностью, определённо дают основания считать, что он действительно мог иметь некоторые познания по этим предметам (обратите внимание, что этот список не включает все известные сочинения Роусона): Evidences of the Truth; «The Pictured Rocks of Lake Superior», Harper’s New Monthly Magazine 34 (December 1, 1866): 681-697; The Bible Hand-Book; for Sunday-Schools and Bible-Readers (New York, 1870); «Archeology in America. The Mound Builders», The Phrenological Journal and Science of Health 58, №3 (1874): 155-160; «Moabite Inscriptions», The Nation 19 (December 17, 1874): 397-398; «Palestine», Journal of the American Geographical Society of New York 7 (January 1, 1875): 101-114; Evolution of Israel’s God, Truth Seeker Tracts №104 (New York: [Truth Seeker Tracts?], 1877); «The Ancient Inscription on a Wall at Chatata, Tennessee», New York Academy of Sciences 11 (November 9, 1891): 26-27, которая также публиковалась в The American Antiquarian and Oriental Journal 14, №1(1892): 221-224; «The Valley of Roses», Godey’s Magazine 128, №764 (1894): 188-194. [25] Имеется в виду упомянутая выше книга Роусона «Справочник по Библии; для воскресных школ и читателей Библии» («The Bible Hand-Book; for Sunday-Schools and Bible-Readers»). [26] Morris, Freemasonry, 9. [27] Маловероятно, что Роусон действительно побывал на Ближнем Востоке в 1850-х. Для более полного обсуждения связи Роусона и Блаватской см. Deveney, The Travels of H. P. Blavatsky. [28] См. A. L. Rawson, «Personal Recollections of Sir Richard Francis Burton, K.C.M.G., F.R.S., F.R.G.S.», Frank Leslie’s Popular Monthly 34, №5 (1892): 565-576. [29] Harold Van Buren Voorhis, A History of Organized Masonic Rosicrucianism (n.p.: Societas Rosicruciana, 1983), 47-49. [30] John Yarker, «The Order of Ishmael or B’nai Ismael», The Rosicrucian Brotherhood 1, №4 (October 1907): 1[5]8-160. [31] См. рукопись «Древний Восточный Орден Исмаила: законы истории и т. д. из манускрипта У. Уинни Уэсткотта и Дж. Яркера, [а также] Сведенборгианский Устав» («Ancient Oriental Order of Ishmael: history laws etc. from W. Wynn Westcott & J. Yarkers’ mss, [and], Rite of Swedenbourg») (неопубликованная рукопись, 1907), 1-3; она находится во владении библиотеки Объединённой Великой Ложи Англии. Эта версия проясняет запутанный вопрос в статье Яркера 1907 года — два разных названия группы. В статье Яркера говорится, что группа была известна как «Шейхи Пустыни, Стражи Каабы, Стражи тайного святилища» («Sheiks (!) of the Dessert (!), Guardians of the Kaaba, Guardians of the Mystic Shrine»), а затем говорится, что это два, а не три разных имени, используемых группой в различных точках мира. В этой версии рукописи, однако, проясняются две версии названия группы; первоначально она называлась «Шейхи Пустыни» («Sheikhs (!) of the Dessert (!)»), а позднее — «Стражи Каабы и Стражи тайного святилища» («Guardians of the Kaaba & Guardians of the Mystic Shrine»). [32] Цитата из манускрипта, указанного в предыдущей сноске. [33] Обсуждение «Кубического Камня» не вошло в статью Яркера, но фигурирует в рукописной версии. [34] Следующий список имён взят из статьи Яркера и рукописи Ордена Исмаила. [35] В статье Яркера его имя написано с ошибкой. [36] Yarker, The Order of Ishmael, 1[5]8-160. [37] Mackenzie, Royal Masonic, 344. [38] Там же. [39] Эта история записана в упомянутой выше рукописи «Орден Исмаила» («The Order of Ishmael»), а также в книге Джона Яркера «Арабское масонство» («Arab Masonry»), Ars Quatuor Coronatorum 19 (1906): 243. [40] Mackenzie, Royal Masonic, 461 и 309 соответственно. [41] См., напр.: A. E. Waite, The Brotherhood of the Rosy Cross (New York: University Books, 1961 [1924]), 566; и Gilbert and Hamill, введение к Royal Masonic Cyclopaedia, VI. [42] Bro. Cryptonymus [Mackenzie], «Bro. Lessing and His Masonic Conversations. By Way of Commentary — Part the First», Freemason, May 18, 1872, 306-307. [43] «Хеф», вероятно, является транслитерацией арабского слова «остановись» (قف). [44] Mackenzie, Bro. Lessing, 306. [45] За помощь в опознании данного стихотворения я благодарен доктору Катарине Моммзен и Джесси Гоплену. [Несмотря на очевидные параллели, позволю себе не согласиться и назвать более очевидный в данном контексте источник заимствования: «И Аллаху принадлежит и восток, и запад; и куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха. Поистине, Аллах объемлющий, знающий!» (Коран 2:115). Кааба также упоминается далее в этой суре (аяты 125, 142, 144, 146, 150, 158, 199). Упомянутая в стихотворении вера в Единственного Бога (Faith in Him, the only One), в Его пророков (His prophets), в Священные Писания (His Holy Book), в Предопределение (the Doom) и в Последний День (the Great and Final Day of general judgment) — пять из шести Столпов Имана; под упомянутыми здесь же «посланниками, покидающими Его престол ради каждого мира» (His messengers who leave His throne for every world) могут подразумеваться не «расуль» (араб. رسول), к числу которых относится и Мухаммад, а ангелы (др.-греч. ἄγγελος, «посланник» или «вестник»), вера в которых является шестым Столпом (соответствующие Шести Столпам слова я выделил в поэтическом переводе жирным шрифтом). Эти мотивы отсутствуют у Гёте, которого автор настоящей работы причисляет к «немецким философам, симпатизирующим исламу», и потому сходство текстов Маккензи и Гёте — скорее результат заимствования из одного источника, чем друг у друга. «Талисман» Гёте в различных русских переводах см.: И. В. Гёте, Западно-восточный диван (1988) (https://imwerden.de/pdf/goethe_zapadno-vostochny_divan_1988_text.pdf). — Прим. пер.] [46] Mackenzie, Royal Masonic, 345. [47] Freemason, October 2, 163. [48] Freemason, May 29, 2. [49] Freemason, October 2, 163. [50] Там же. [51] Однако Маккензи утверждает, что этот мусульманин «сейчас живёт в Индии» (курсив добавлен мною), что, вероятно, подразумевает, что ранее он проживал в Англии. Интересно, не был ли это преподобный Генри Л. Норман? [52] Freemason, August 7, 62. [53] Там же. [54] Daniel, Islam and the West, 245. [55] Там же, 246. [56] См. P. M. Holt, A Seventeenth-Century Defender of Islam: Henry Stubbe (1632-1676) and His Book (London: Dr. William’s Trust, 1972); J. R. Jacob, Henry Stubbe, Radical Protestant and the Early Enlightenment (New York: Cambridge University Press, 1983). [57] Взгляды Дрю Али по этому поводу см. во втором томе настоящего издания. [58] Freemason, April 3, 6. [59] Там же. [60] Freemason, May 22, 3. [61] «Legend of the Cubic Stone», The Rosicrucian (October 1872): 12. Авторство Маккензи на это произведение ранее не признавалось, но мы можем быть уверены в нём, поскольку оно было переиздано под заголовком «Камень Кубический» («Stone, Cubical») в его «Королевской масонской циклопедии». [62] См., например, «Cubical Stone», Freemason, August 13, 1870, 391. История Кубического Камня использовалась в те времена в таких орденах высших градусов как Королевская Арка (Royal Arch) и Орден Розы-Креста (Rose Croix). [63] См. рукопись Ордена Исмаила. [64] Mackenzie, Royal Masonic, 397-399. [65] Freemason, June 4, 1870, 271-272. Имя не указано, но в качестве места написания указан Константинополь, и в статье используется информацию, о которой Браун уже писал в своей книге. Моя гипотеза о том, что автором статьи является Браун, подкрепляется и тем фактом, что несколько месяцев спустя «Дж.П.Б.» («J.P.B.») написал статью о «восточных традициях», исходящую, судя по всему, из аналогичного интереса к взаимосвязям ислама и масонства; см. J.P.B., «Oriental Traditions — I», Freemason, 27 August 1870, 409. К сожалению, хотя полное название статьи подразумевало, что будут и другие эссе, они так и не появились. [66] Там же. [67] W. Viner Bedolfe, «The Footsteps of Masonry», Freemason, August 23, 1873, 548. Это был последний выпуск серии из нескольких частей, продолжавшейся более трёх лет. [68] Там же. [69] Kenneth Mackenzie, «Philosophical and Cabbalistic Magic», The Rosicrucian (1873): 27-34; перепечатано в Francis King, Modern Ritual Magic: The Rise of Western Occultism (Bridport, UK: Prism Press, 1989), 28-38. [70] Лучшее введение относительно этой группы и причастных к ней людей — это Ellic Howe, «Fringe Masonry in England 1870-1885», Ars Quatuor Coronatorum 85 (1972): 242-295. [71] William Carpenter, «The Cabbala», Freemason, August 13, 1870, 385. В том же году у Карпентера вышла статья о французском оккультисте Элифасе Леви, опубликованная как во Freemason, так и в Rosicrucian. Это был первый случай, когда Леви обсуждался в сообществе маргинального британского масонства; см. William Carpenter, «Occult Science», Freemason, January 29, 1870, 57, и The Rosicrucian (1870): 83. [72] См. Robert Wentworth Little, «Ancient and Modern Mysteries», Freemason, February 26, 1870, 98. [73] По сути, в июле 1869 года он явно почти ничего не знал об этой организации; ср. John Yarker, «The Rosicrucians», Freemason, July 31, 1869, 55. [74] John Yarker, «Chair Degree, Operative Lodges, and Templary», Freemason, April 24, 1869, 9. [75] Wallis-Newport, From County Armagh, 167. [76] Эти офицеры перечислены в рукописи Ордена Исмаила. [77] См. рукопись Ордена Исмаила. [78] О его связи с Сат-Бхаи см. «Further Masonic Honour for the Sheikh», Crescent, October 16, 1901, 250, и «Masonic and General Tidings», Freemason, November 16, 1901, 14. Киллиам присоединился к Древнему и Изначальному Уставу в 1880 году; см. «Antient and Primitive Rite», Freemasons Chronicle, September 25, 1880, 9. [79] Масонские связи Киллиама достаточно хорошо описаны в его журнале Crescent, а дополнительную информацию мне предоставил Мартин Черри. [80] См. The Kneph 1, №6 (1881): 47 and 48. Скорее всего, зузимиты были изобретением Киллиама — возможно, с помощью Яркера. Нет никаких свидетельств их существования до 1881 года, когда группа «выпустила в свет» свой ритуал; см. «Ancient Order of Zuzimites», Collectanea 3 (1947): 123. [Вероятно, это слово восходит к слову «Зузимы», которым обозначается племя или народ, упоминаемый в Библии только однажды (Быт.14:5), где говорится, что Кедорлафмер вместе с другими царями поразил между прочими народами и Зузимов в Гаме. Трудно определить местность, в которой жил этот древний народ; впрочем, вероятно, она лежала недалеко к северу от Арнона. Предполагается, что Гам может быть тождествен с Аммоном, из чего можно заключить, что Зузимы жили в стране аммонитян. — Прим. пер.] [81] Ron Geaves, Islam in Victorian Britain: The Life and Times of Abdullah Quilliam (Leicestershire, England: Kube Publishing, 2010), 60; «Islam in Britain», Moslem Chronicle and Muhammadan Observer, January 23, 1904, 55; Jamie Gilham, Loyal Enemies: British Converts to Islam, 1850-1950 (New York: Oxford University Press, 2014), 52-57. [82] «Freemasonry and Islam», Islamic World 6, №68 (1901): 208-211. Здесь автор объединяет тезис о том, что масонство на Запад принесли мусульмане в целом, с теориями о ранних масонах-суфиях, с теорией Хаммер-Пургшталя о том, что основными носителями Ремесла являются исмаилиты, а также с другими подобными историями. [83] См. Aleister Crowley, «In Memoriam — John Yarker», Equinox 1, №10 (1913): XXIV-XXVI, а также письма Кроули к Киллиаму и его сыну от 1913 года из коллекции Джеральда Йорка (NS 12). К сожалению, эти документы практически ничего не говорят нам о Киллиаме, кроме того факта, что он был одним из ведущих членов Древнего и Изначального Устава и встал на сторону Кроули в отношении преемника Яркера.
  24. Дадли Райт Тайные культы ислама[1] Некоторые люди хотят убедить нас, что тайные общества и монашеские ордена неизвестны в исламе. Безусловно, среди определённой части мусульман всегда бытовало сильное нежелание поощрять участие в обществах и объединениях, требующих от своих членов обязательства хранить тайну, а в некоторых кругах даже членство в масонском ордене запрещалось или осуждалось из-за предполагаемого противоречия с некоторыми положениями Корана. Ошибочность такой идеи подтверждается тем фактом, что в Индии есть масонские ложи, полностью состоящие из ортодоксальных мусульман, тогда как в Англии есть исламские члены лож, которые одинаково усердно выполняют как свои религиозные, так и свои масонские обязательства. Но и более того: на практике почти каждый мусульманин, который серьёзно относится к своей религии (а это число велико — больше, чем среди верующих любой другой религии), является членом какого-либо тайного религиозного ордена или братства и ежедневно совершает зикр, или акт преданности, свойственный такому объединению. Несомненно, монашество было запрещено Мухаммадом. В хадисах говорится, что однажды Усман ибн Мазун пришёл к Пророку с просьбой позволить ему удалиться от мира и стать монахом, на что тот ответил: «Уединение, которое дозволено моему народу, — это сидеть в углу мечети и дожидаться времени намаза». О том же говорит и Коран (57:27): «Потом Мы отправили по их следам Наших посланников, и отправили Ису, сына Марьям, и даровали ему Инджил (Евангелие). В сердца тех, которые последовали за ним, Мы вселили сострадание и милосердие, а монашество они выдумали сами», — тем самым приписывая христианству изобретение монашества, что является ошибкой, поскольку это дохристианский институт. Хотя исламская вера ничего не знает о доктрине жертвоприношения в общем смысле этого слова и, следовательно, не имеет священства как такового, создание религиозных орденов или обществ, требующих от кандидатов послушничества, равно как и принятия обетов сохранения тайны после регулярной церемонии посвящения, было установленным фактом со времён Мухаммада, при жизни которого было основано, по меньшей мере, одно из двенадцати первоначальных обществ. С тех пор были созданы и многие другие; а многие из них полноценно существуют и по сей день. Это как бы независимые государства внутри политического организма с конституциями, отличающимися друг от друга только тривиальными аспектами практики и наряда. Их можно сравнить с орденами, конгрегациями, братствами и обществами Римской католической церкви, и они, как и эти структуры, последовательно ортодоксальны (во всяком случае, большинство из них) в отношении принципов своей веры и практики. Однако в некоторых орденах, помимо фундаментального убеждения в том, что «нет иного божества, кроме Аллаха» — которое, кстати, не используется в одном из них, — наблюдается крайнее расхождение во взглядах. Даже вторая часть свидетельства веры — «и Мухаммад — посланник Его» — находит исключение, по крайней мере, в двух таких организациях. Коран, основа исламской веры, в обстоятельствах, несколько схожих с христианскими Священными Писаниями, подвергался различным толкованиям и диалектическим комментариям, иногда искренним, но иногда также вдохновлённым эгоизмом, ненавистью или амбициями. В результате в исламе, как и в христианстве, образовался духовный хаос, и хотя, с одной стороны, различные религиозные ордена в исламе сыграли весьма активную роль в распространении веры, они также сыграли не менее или, возможно, более важную роль не только в политике, но и в священных войнах против христианских народов. Также очень часто они оказывались враждебными современной цивилизации и европейскому влиянию. Тем не менее, как утверждает сэр Эдвин Пирс в своей книге «Жизнь Абдулхамида», «настоящую простую и духовную жизнь ислама можно найти в Турции, среди всевозможных сект дервишей, таких как Мевлеви и Бекташи. Англичане обычно не осознают, насколько высокоразвита их духовная жизнь... Влияние этих двух великих общин оказывало на мусульман Турции гуманизирующее воздействие, и в значительной степени из-за широкого рассредоточения их членов распространение панисламизма нежелательного характера в Османской империи полностью провалилось. Единственное существующее панисламское движение — чисто религиозное. Огромные миссионерские усилия, предпринимаемые исламом в Африке и Азии, являются не результатом политического панисламизма, а закваской упомянутых сект, которые понимают, что для успеха миссионерской деятельности она должна осуществляться духовными, а не светскими средствами». Аналогичным образом и Г. Боне-Мори в книге «Исламизм и христианство в Африке» («L’Islamisme et le Christianisme en Afrique») говорит нам, что именно среди берберов, внешне исповедующих ислам, зародились и развились общества дервишей, или религиозные братства, отличительными чертами которых являются монашество, добровольная бедность, уединение или монастырская жизнь, проходящая в молитве, определённых умерщвлениях плоти и миссионерском рвении. Однако, как и древние военные ордена, они считали себя вправе брать в руки оружие для защиты своего дела. Откуда взялись эти религиозные ордена и тайные общества ислама? По мнению Дюпона и Копполани, высказанному в работе «Мусульманские религиозные братства» («Les confréries religieuses musulmanes»), одной из ошибок, в значительной степени подрывающих деятельность Мухаммада, несомненно, было пренебрежение установлением порядка наследования в Халифате, который предотвратил бы гражданские разногласия, подобные тем, что возникли среди некоторых из его самых ревностных учеников, тогда как, будь такой порядок установлен, это, возможно, помогло бы основать непреходящую монархию. Впрочем, это лишь гипотетическая ситуация, ибо в религии, как и в политике, очень трудно изменить обычаи, и особенно законы, или подавить национальный дух, и исламское здание, хотя и возведённое с большой осторожностью, не имело достаточно прочного фундамента, чтобы не допустить проникновения диссонанса в его конструкцию. Официальное кредо ислама, хотя и кратко, является жёстким и неизменным, и эта жёсткость считается выдающимся достоинством. В официальном исламе нет места провидцу — эгоисту, который, придерживаясь основ веры и её практик, в то же время выбрал бы второстепенные пути собственного изобретения. Нет места исламскому Франциску, Доминику или Бернару. Даже арабский язык сохранил свой первоначальный характер, и новые слова, которые обогатили его в результате средневековых движений в философии, не имеют значения для широких людских масс и остаются в лексиконе всего лишь как сувениры давно ушедшего прошлого. При жизни Мухаммада его великая личность доминировала над подавляющим большинством его последователей, и, похоже, нет никаких оснований рассматривать как преувеличение сцену, описанную как происходившую в день его кончины. Его смерть, несомненно, оставила в исламе пустоту, которую было практически невозможно заполнить, не вызвав разногласий. Некоторые из верующих стремились восполнить пробел, назначив посредников, заступничество которых обеспечило бы удовлетворение их прошений Аллахом. А потому что может быть более естественным, чем обратиться к друзьям Пророка, которые, как они считали, обладали этой силой, и которых они называли вали. Они были первыми святыми ислама и, верные доктрине развития, вскоре после этого они были признаны наделёнными чудотворной силой. Слово вали означает «близкий», а Аль-Вали, «Заступник», — одно из девяноста девяти имён Аллаха. От послушания живому авторитету до посмертного поклонения всего один шаг, и поэтому благоговение, оказываемое вали при жизни, продолжалось через заклинания после их смерти, а могилы святых стали объектами паломничества — как правило, в годовщину смерти. Сегодня взывание к вали обычно считается религиозной обязанностью везде, где собираются восточные мусульмане, напоминая одну из практик католической агиолатрии, хотя есть некоторые отличия, которые стоит отметить: 1. Вали канонизируется не церковной властью, даже не шейх-уль-исламом, но гласом народным, или народным голосованием. 2. Его почитают не в мечетях, предназначенных для поклонения Аллаху, а в уединении гробницы или в здании, построенном на месте погребения. 3. Не существует портретов, скульптур или икон вали, и потому нимбы и ореолы не украшают изображений, перед которыми мусульмане падали бы ниц в молитве. Форма правления во всех исламских орденах практически одинакова. Во главе каждого стоит шейх — слово, означающее «Мастер», «Доктор», «Старший», «Директор» или «Проводник по духовной жизни», — и можно сказать, что его положение соответствует положению Великого Мастера масонской юрисдикции, хотя шейх обладает гораздо большей властью, чем любой масонский офицер. Титул «шейх» не является исключительной принадлежностью ислама и не исходит от него. Его носили вожди доисламских племён, и он был передан Абу-Бакру, первому халифу. Это возвышенное качество, которое высоко ценится всеми, кто имеет честь и славу обладать им. Положение шейха аналогично положению Папы. Он — духовный и светский руководитель Ордена, духовный потомок и наследник основателя, и тем самым устанавливается апостольское преемство. Ученики считают его почти всемогущим и всеведущим, любимцем Аллаха, Милостивого и Милосердного, Который даровал ему часть Своей Всемогущей Силы и сделал своим посредником перед людьми. В некоторых орденах шейх является прямым потомком основателя и обладает практически неограниченной властью над остальными членами. Более того, он, как правило, человек неординарных дипломатических способностей и потому имеет возможность оказывать влияние и за пределами своего ордена. Часто он рассматривается как синтез всех добродетелей и всего знания и даже как обладающий способностью творить чудеса. Он не признаёт над собой земных владык, лишь одного Аллаха. Он наделяется совершенным знанием Священного Закона и требует абсолютного, беспрекословного повиновении от каждого члена братства, главой которого он является. Среди подчинённых ему офицеров главным является халиф, положение которого лучше всего сравнить со статусом масонского окружного или провинциального Великого Мастера. Халиф — лейтенант шейха в любой стране, где есть отделения братства, и, как его представитель, наделён соответствующими полномочиями. Следующим в ордене идёт мукаддим, который, если продолжить сравнение, подобен Досточтимому Мастеру масонской ложи. В прямом смысле этот термин означает «суперинтендант», «передовик», «настоятель» или «куратор». Он должен добросовестно выполнять все инструкции, направленные ему шейхом устно или письменно, ибо является представителем своего руководителя для рядовых членов ордена, и ему вверена власть посвящать в орден кандидатов. Каждая завия, или монастырь, передаётся в ведение мукаддима, и в дипломе, который вручается новичкам при посвящении, предписано безоговорочно подчиняться ему и не предпринимать никаких действий без его согласия. Старшие братья каждого монастыря назначаются на определённые должности различных уровней. Один из них, васил, Казначей, распоряжается средствами и имуществом завии. Другой, раггал, является рассыльщиком посланий, и в его обязанности входит созывать членов ордена на различные собрания. Имеется также должность Стража Порога, задача которого — не допускать никого, кроме посвящённых должным образом членов. Кроме того, имеются должности регента, знаменосца и водоноса, причём получения любой должности с нетерпением ждут как величайшей чести, и обязанности всегда выполняются с предельной щепетильностью. Рядовые члены братства известны в разных орденах под разными именами, наиболее распространённые из них — охван, «Брат»; асхаб, «Товарищ»; и мюрид, «Ученик». Во всех исламских обществах есть множество градусов и, следовательно, разные степени достоинства. Шейх решает, когда и в каком случае будет проходить продвижение. Не существует фиксированных правил для повышения ранга. Иногда считается, что масонство существовало под другим именем среди мусульман Константинополя и, соответственно, в других восточных землях. В связи с этим Джон П. Браун в своей работе «Дервиши», опубликованной в 1868 году, утверждает: «Мне не кажется, что это так, хотя, конечно, в большинстве тайных братств могут обнаружиться случайные сходства. У меня был беглый разговор с одним мусульманином, который утверждал, что масонство там действительно существует, и он дал мне список мест в различных частях Империи, в которых находились ложи, добавив, что Великая ложа находилась на Тивериадском озере в Палестине, куда была перенесена после падения Иерусалима. Следовательно, она должна существовать и до сих пор существует среди евреев. К сожалению, я вынужден констатировать, что, несмотря на все мои изыскания, направленные на проверку данного заявления, я не нашел никаких надёжных следов, на которые можно было бы полагаться. У меня было множество возможностей найди здесь (в Константинополе) своих братьев среди мусульман, и желание встретиться с ними побудило меня использовать всё своё рвение для достижения этой желанной цели. Другие, возможно, добьются большего успеха. Масоны-мусульмане известны под названием Меламийсон». В некоторых орденах все офицеры и ученики живут в стенах завии, и в этом случае есть ещё один статус, известный как помощники или мирские братья, которые регулярно посвящаются, но живут вне стен, посещая все собрания ордена и владея тайными знаками и паролями, с помощью которых они могут требовать помощи от любых братьев по ордену. По крайней мере, один раз в год главы всех монастырей собираются на конференцию под председательством халифа, который изучает финансовое состояние каждой завии, зачитывает любые сообщения или передаёт любые инструкции, полученные от шейха. Иногда председательствует сам шейх, благословляя множество талисманов или амулетов, которые затем продаются ученикам. По возвращении домой каждый мукаддим созывает собрание или синод своей завии (этот синод известен как Джалал), устраивая праздничный пир для своих братьев и рассказывая им обо всём, чему был свидетелем. [1] Пер. Бр. Роман А. Источник: The secret cults of Islam by Dudley Wright, (https://opensiuc.lib.siu.edu/cgi/viewcontent.cgi?referer=https://www.google.ru/&httpsredir=1&article=3759&context=ocj)
×
×
  • Create New...