Sign in to follow this  
Followers 0

Из воспоминаний графа Ф.П. Толстого

2 posts in this topic

Posted

--------------------------------------------------------------

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГРАФА Ф.П. ТОЛСТОГО

(напечатанных Т.П. Пассек в "Русской старине" за 1878 год)

666f5b64ba4c.jpg

Граф Ф.П. Толстой

(здесь будет биографическая справка об Ф.П. Толстом)

Масонские ложи

Когда открылась французская революция, то масонские ложи, проникнувшие в Россию еще в прошедшем столетии, были закрыты, – говорил нам граф, – и только около 1812 года, мало-помалу, снова стали проявляться, как предполагали, из Германии, и сосредоточивались, по преимуществу, в Петербурге. Дух братства, содержавшийся в масонстве, сильно привлекал в ложи множество членов, – из лиц, занимавших значительные должности в государстве, много молодых людей лучшего круга общества, получивших блестящее образование, и из личностей, известных умом и талантами, в числе которых находилось и несколько декабристов. Правительство смотрело на масонство не только что снисходительно, но даже утвердило главную директориальную ложу «Св. Владимира к Порядку» и дало ей правила, которых она, так и зависящие от нее ложи должны были держаться.

Директориальная ложа, по возникшим в ней несогласиям, распалась на две главные ложи: «Астрею» и «Провинциальную». От каждой из них, как бы лучи, отбрасывались ложи второстепенные, которым они служили образцами и обязаны были исполнять с величайшею точностию установленные в них правила и обряды.

По словам графа, в «Астрее» было гораздо больше порядка, стройности и идеи, Нели в «Провинциальной»; то же настроение проявлялось и в подведомственных им ложах.

Когда в некоторых государствах, в тайных обществах, вместо благотворительности и улучшения нравов – цели масонства, стали заниматься политикой, вследствие чего произошли там беспорядки, то, в предупреждение подобных же печальных явлений, вышел высочайший приказ – все тайные общества в России, под каким бы они названием ни существовали, закрыть и впредь не допускать.

Таким образом, в 1822 году масонство, без всяких демонстраций, прекратилось, и со всех членов взяты были подписки впредь ни в каких тайных обществах не участвовать. Многочисленные братья-каменщики рассыпались, но продолжали распространять свое учение.

В ложе «Петра к Истине», Peter zur Wahrheit, подведомственной «Астрее», к которой принадлежал и граф Ф.П. Толстой, главным мастером был директор Обуховской больницы, доктор медицины, статский советник Еллизен, бескорыстный, добродетельный, ученый, помогавший многочисленным семействам, находившимся в крайности.

«Я вступил, – сказано в «Записках» графа Ф.П. Толстого, – как и все посвящавшиеся в масоны – учеником; а через два месяца был возведен в звание мастера и избран в церемониймейстеры ложи; затем, вскоре, был сделан первым надзирателем этой ложи; далее, последовательно, получал все высшие степени масонства, то есть: обе степени шотландских лож, ложи тамплиеров, Rose croix и других.

В нашей ложе работы производились на немецком языке, также как и в ложе «Елизаветы к добродетели», в которой мастером стула был камер-юнкер Ланской, человек обыкновенного ума. В ложе под названием «Меча» работы шли на языке французском; в ней мастером стула был тоже молодой придворный человек, лет 28-ми, граф Вьельгорский 2-й. Вьельгорских было два брата, оба камер-юнкеры; они были очень хорошо приняты при дворе, но, кроме камер-юнкерства, не занимали никаких должностей. Старший из них, мастер ложи «Меча», занимался музыкой и пел на домашних вечерах во дворце. Меньшой, также при дворе, играл на виолончели.

Обе эти ложи были наполнены людьми знатными и богатыми.

Главная ложа российского масонства, под названием «Главная ложа Астрея», находилась в Петербурге; первым мастером этой ложи был граф Мусин-Пушкин, а я состоял наместным мастером. В другие должности по масонским работам и управлениям этой ложи выбирались мастерами стульев и должностными членами личности из всех существующих здешних лож. В должностные члены «Астреи» избрано было больше всего из ложи «Peter zur Wahrheit», так как она изобиловала, более всех других, серьезными, образованными, дельными людьми. Все русские, получившие хорошее образование, предпочтительно вступали в эту ложу.

Исполнялись ли у нас, и во всех других ложах, с равным рвением и деятельностью, главнейшие работы масонов – «распространение всеобщего, истинного образования души и ума» – это под большим сомнением. Разве в Швеции, где масонство держится в том же положении, в каком оно составилось и действовало, к истинному благу человечества, но в наших ложах так можно поручиться, что, кроме ложи «Peter zur Wahrheit», в других ложах многие из собратий даже не знали в чем и состоят настоящие работы масонов, – и думали, что все таинство масонства заключается в аллегорических действиях, производимых в заседаниях лож.

В нашей ложе находилось почти в половину русских, из которых многие плохо говорили по-немецки, а работы производились в ней на этом языке, почему и положено было нами, с разрешения Великой ложи «Астреи», отделиться от ложи «Peter zur Wahrheit» и составить особую ложу под названием «Избранного Михаила», в которой масонские работы должны были происходить по ритуалам ложи «Peter zur Wahrheit», только на русском языке. Получив диплом от Великой ложи «Астреи» на организование сказанной ложи «Избранного Михаила», в 1815 году приступлено было к избранию мастера стула этой ложи, которым и был избран я; затем выбраны были все должностные братии. Наместным мастером выбран был полковник главного штаба Данилевский; оратором – полковник Федор Николаевич Глинка, адъютант военного генерал-губернатора Милорадовича. Секретарем – Николай Иванович Греч, издатель журнала «Сын Отечества». Казначеем – Николай Иванович Кусов, первой гильдии купец. Церемониймейстером – Александр Иванович Уваров. Первым надзирателем Алексей Иванович Кусов; вторым надзирателем купец Толченов.

Немедленно по избрании должностных членов приступлено было к отысканию квартиры для ложи и нанят был бель-этаж в угловом доме на углу Адмиралтейской площади и Невского проспекта, против трактира «Лондон».

Все внутреннее устройство ложи было принято на себя мною. Я сочинил план, нарисовал внутренний вид со всеми принадлежностями и украшениями и дал всему шаблоны. По контракту, сделанному нами с хозяином дома, мы обязаны были при сдаче квартиры возвратить ее точно в таком же виде, в каком ее получили. По сделанному мною плану и принятому братьями, огромная зала, назначаемая для ложи, изображала со всех сторон открытую, без потолка, Ионического ордена колоннаду в саду с антаблементом; колоннада и антаблемент по стенам залы были деревянные, а стены между столбов расписаны садом и воздухом, так же, как и потолок, сделанный плоским фальшивым сводом, изображавшим небо. Я пригласил для исполнения этого плана театрального машиниста г-на Тибо, что он и устроил, нисколько не повредя ни стен, ни потолка. На столбах, гораздо выше их половины, кругом всей залы, спускалась до самого пола голубого цвета драпировка из тонкой шерстяной материи, обшитой золотым галуном и бахромой; она была прикреплена к столбам небольшими золочеными розасами, через которые повешен был, также по всей зале, по драпировке, толстый золотой шнурок, фестонами, с кафинским узлом посередине. На полу между столбов, на возвышении одной ступеньки, стояли скамейки с подушками, покрытые также голубой материей и также обшитые золотым галуном и бахромой; на этих скамейках, во время работы лож, сидели братья.

Потолок залы, сделанный плоским сводом, долженствовавший изображать небо, выкрашен был голубым колером, сливавшимся с воздухом, написанным по стенам залы; на нем изображались все созвездия северного небесного полушария, видимые в ночи над Петербургом в «Иванов день», большой праздник масонов. Они изображены были на небесном своде стеклянными, золотыми пятиугольными звездами первых пяти величин и размещались верно проекции, сделанной мной с созвездия очень хорошего сферического глобуса северного полушария.

d17622d1e3ad.jpg

Толстой Ф.П. Рисунок убранства для ложи Петра к истине

На поперечной стене, против входной двери в ложу, между двух средних столбов, которых на этой и противоположной стене находилось по четыре, выступала вперед от стены параллелограмная площадка, на которую входили тремя ступенями; на ней, у самой стены, стояли большие, резные, позолоченные кресла, для мастера стула ложи, обшитые, как подушка, так и задок кресел, голубым бархатом; над довольно высокой спинкою кресел изображалось солнце стеклянным шаром, вершков шесть в диаметре; солнце ярко освещалось изнутри, а от него, по голубой драпировке, во все стороны шли деревянные, хорошо резанные, позолоченные лучи.

Перед креслами мастера стула стоял правильной формы, параллелограмный стол, на трех углах которого, в высоких бронзовых красивых шандалах, горели по три восковые свечи. Стол кругом был обтянут голубым бархатом, в роде налоя, и обит по всем сторонам золотым галуном и бахромой.

1f10091b6a20.jpg

Толстой Ф.П. Рисунок масонских подсвечников для ложи Петра к истине

На середине стола, против кресел, лежали в богатом переплете большое Евангелие и меч ложи, с богатой золоченой рукояткой, в голубых бархатных ножнах, с богатыми бронзовыми золочеными украшениями.

На столе, перед самыми креслами, лежали молоток управления мастера ложи, белой слоновой кости с рукояткой из черного дерева; также белая бумага, и стояла бронзовая чернильница.

f7714d952bc1.jpg

Толстой Ф.П. Рисунок убрантсва для ложи Петра к истине

Между двух крайних столбов, по правой стороне кресел мастера стула, на возвышении одной ступени, стояли кресла наместного мастера, тоже резные и золоченые, только поменьше и не такой богатой резьбы, и не бархатные, а той материи, из которой драпировки на колоннах, и без изображения солнца. Пол и все ступени были обиты зеленым сукном.

У трех ступеней передних углов, ведших на площадку, на которой находились кресло и стол, стояли, на небольших пьедесталах, два мужских скелета, державшие бронзовые небольшие канделябры о трех восковых свечах. Перед столом мастера, отступая вперед аршина два, лежал на полу, по длине комнаты, параллелограмной формы, масонский небольшой ковер, на котором масляными красками изображались кленоды и аллегории масонского ритуала. За ковром, по углам его, стояли, также на возвышении одной ступени, на правой стороне, стул первого надзирателя, а на левой – второго надзирателя, лицом к стулу мастера. На стульях подушки покрыты были той же материей, из которой сделаны драпировки на столбах. На скамейках, по стенам, справа, против стола мастера, было место секретаря ложи; перед ним небольшой четырехугольный стол, обтянутый голубой, как драпировки, материей, обитый внизу золотой бахромой. На левой стороне, против секретаря, было точно такое же место для казначея. По левой стороне секретаря сидел, просто на скамейке, оратор ложи, а налево церемониймейстер.

Наша ложа была гораздо красивее других лож и приличнее сооружена для масонской ложи; она отличалась также и действиями своими в пользу ближних.

Наружные обряды во время работ масонов в ложах основаны были на аллегории сооружения Соломонова храма. Храм этот изображает чистую нравственность всего человечества, стало быть, и совершенного счастия, для достижения чего братство масонов должно непрерывно трудиться над обогащением себя всеми нравственными добродетелями, возвышающими душу и сердце; а ум – познанием наук, как необходимых средств для того, чтобы помочь человечеству соорудить в мире Соломонов храм.

Ложа наша, с малыми своими финансовыми средствами, устроила из своих членов комитет, обязанность которого состояла в том, чтобы помогать нуждающимся, которые по своему положению не могут протягивать руки за милостынею, а терпят крайнюю нужду. Члены обязаны были отыскивать таковых и, осведомляясь подробнее об их нравственности, положении и нуждах, представлять об них ложе, которая, под председательством мастера, распоряжалась, кому какое дать пособие: кто получал квартиру, кто небольшое месячное содержание, кто единовременное пособие дровами, съестными припасами и т.п.

--------------------------------------------------------------------------

Рисунки взяты из: Серков А.И. Русское масонство. 1731-2000. Энциклопедический словарь. - М.: Росспэн, 2001. - Л. 4-об. (цв. вклейка).

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted

Воспоминания графа Ф.П. Толстого содержат показательные примеры организации благотворительной деятельности, осуществлявшейся русскими масонскими ложами в XIX веке. Особое внимание обращает на себя весьма подробное описание трудов братьев из ложи Петра к Истине по устройству в Петербурге школы для детей из беднейших слоев общества. Думается, что этот ценный мемуарный материал может послужить не только более глубокому осознанию обществом позитивной исторической роли масонства в России, но и самим масонам даст повод задуматься о новых способах осуществления благотворительной миссии Братства на современном этапе его развития.

Ланкастерские школы

Федор Николаевич Глинка, я и Греч вознамерились составить общество распространения ланкастерских школ в России; многие из братий нашей ложи изъявили желание вступить в этот союз. Написав устав статута общества, представили, через министра народного просвещения, его величеству на утверждение.

Греч составил для этого легкого способа учения грамоты необходимые ланкастерские таблицы; они представлены были в министерство народного просвещения; министром же тогда был князь Александр Николаевич Голицын, глубокий мистик.

По получении высочайшего разрешения на составление общества распространения ланкастерских школ в России, немедленно приступлено было к избранию председателя общества, которым и избран был я; в помощники мне избраны были: Греч и Глинка, а казначеем общества – Николай Кусов.

Первую примерную школу положено было нами устроить в Петербурге, на виду у всех. По нашим средствам мы должны были устроить эту школу в очень скромно виде, в Коломне, в одной из отдаленных улиц, в деревянном простом доме, в котором весьма удобно могло учиться до ста и более учеников. Эта, невзрачная по наружности, школа вполне согласовывалась с учениками, которые должны были в ней учиться, потому что эти школы устраиваются, по правилам общества, только для крестьянских детей, бедных мещан и мастеровых. Я слышал, что нас многие обвиняли и говорили, что лучше бы было, если бы мы не набирали в нашу школу такую ватагу босоногих мальчишек, а взяли бы треть или четверть их, да устроили бы школу в более видном месте и с более приличным для порядочной школы помещением, а не в старом некрасивом деревянном доме. Господа обвинители наши забывали о цели, для какой общество наше собралось, забывали, что наша главнейшая цель состояла в том, чтобы стараться о быстрейшем распространении грамотности в простом народе: «отечеству нужны учащиеся грамотеи, а не здания, в которых они учатся».

Министерство народного просвещения вздумало было учредить, несколько времени перед тем, ланкастерскую школу в Петербурге; выписан был из Америки учитель, знающий эту методу, и приобретен для помещения большой каменный дом на канаве, против церкви Николы Морского. Не знаю по какой причине, эта школа не состоялась и американский учитель уехал.

У нас каждый член платил 30 рублей в год; на эти деньги была устроена и содержалась школа. Учителем школы был избран деятельный и добрый человек, умевший хорошо обращаться с мальчиками простого быта. Общество снабдило его полной инструкцией, как преподавать грамоту по этой методе.

Так как в школу приходила каждый день почти сотня уличных мальчиков, то для соблюдения необходимого порядка при учении положено было обществом, чтобы члены, которым положение их позволяет, каждый день по четыре человека дежурили в школе поочередно, наблюдая за поведением и прилежанием учащихся.

Вступившие в школу, в первый раз, должны были быть приводимы родителями, а если их нет, то теми, у кого они живут; в школе они принимались дежурными членами, и записывались в алфавитную книгу их имена и фамилии, также имена их родителей и местожительства, и назначалось каждому свое место на скамейке в классе.

В назначенные часы для классов ученики приходили в переднюю комнату школы, где встречали их дежурные и отводили в классы на их места; по окончании классов дежурные члены выводили учеников попарно на улицу, по которой и вели их до первого перекрестка, где ученики расходились по своим местожительствам. По временам посылались члены в квартиры учеников узнавать от родителей, соседей и через дворников, хорошо ли они себя ведут, послушны ли родителям и учтивы ли со старшими. Хорошо себя ведущие и хорошо учащиеся получали награды, состоявшие из обуви и, по возможности общества и по степени прилежания, фуражками и некоторыми частями одежды. За большие шалости, дурное поведение и непокорность родителям наказывались стыдом, что в нашей школе было в большой силе; быть поставленным у дверей класса со щеткою в руках считалось большим наказанием, и к счастию, сделалось для ребятишек так страшно, что после очень редко встречались наказанные. Вредных больших шалунов, на исправление которых не предвиделось надежды, отсылали, чтоб не заражали своими шалостями других.

Мы были счастливы, видя, что школа наша удавалась и шла очень успешно вперед. Когда общество наше сформировалось, и школа вошла в свое действие, мы, в первом собрании нашем, избрали в почетные члены графа Кочубея, графа Разумовского и полного генерала Аракчеева; написали к ним письма от общества, приглашая их принять звание почетных членов, и я поехал сам отводить к ним эти письма. Два первые, известные своею надменностию, отговариваясь недосугом, меня не приняли, а просили от меня письма, которые я и отдал. Не может быть, чтоб недосуг был причиной того, что отказались принять меня; вероятно, мои двадцать четыре года и чин отставного лейтенанта флота, избранного обществом в председатели, был этому виною. От них поехал я к Аракчееву, от которого ожидал себе той же участи – и обманулся; правда, трудно было мне добиться, чтоб обо мне доложили его высокопревосходительству. Приехав к деревянному, одноэтажному, на Литейной, дому, в котором жил Аракчеев, я отворил дверь, выходившую на небольшую деревянную лестницу, ведущую в комнаты; перед дверью встретил меня унтер-офицер, в сюртуке, с галунами на воротнике и обшлагах, с вопросом: «кого вам нужно?»

– Мне нужно графа Аракчеева, и потому покажите, как мне пройти в приемную, а там я найду кого-нибудь, кто бы доложил его сиятельству о моем приезде.

Со многими вопросами и подробностями пустил меня унтер-офицер на лестницу, по которой я вошел в небольшую переднюю, где меня встретил писарь унтер-офицерского чина, с таким же вопросом, как и внизу: «кого вам надо?» – и получил тот же ответ, что мне нужно видеть графа Аракчеева и передать письмо.

– Этого нельзя, пожалуйте письмо, я передам его дежурному адъютанту, а он передаст дежурному штаб-офицеру.

– Письма моего я ни вам, ни адъютанту, ни дежурному штаб-офицеру и никому кроме самого графа не дам, а проводите меня в канцелярию, где бы я мог найти человека, который бы мог доложить о моем приезде.

Меня ввели в канцелярию. Это была большая комната, разделенная, в длину, пополам перегородкой: первая половина – в роде приемной, а вторая – канцелярия. Проводивший меня в приемную писарь исчез от меня в канцелярии. Через несколько времени пришел ко мне дежурный адъютант и довольно надменно спросил:

– Что вам надо от графа?

– Что мне надо от графа, это я скажу самому графу, когда буду иметь честь говорить с его сиятельством; а теперь я вас прошу доложить ему о моем приезде.

– Графу я не могу докладывать, а скажу дежурному штаб-офицеру.

Через несколько минут подошел ко мне господин в полковничьих эполетах, с крайне удивленной физиономией, – увидев перед собой молодого флотского лейтенанта, ищущего видеть графа, и обратился ко мне с теми же допросами, как и адъютант: – кто я и что мне от графа нужно? – требуя, чтоб я отдал ему мое письмо, а он отдаст Клейнмихелю; Клейнмихель уже доложит графу. Он получил от меня такой же ответ. Два раза этот господин уходил от меня и возвращался опять ко мне, убеждая меня отдать ему письмо и уверяя, что Клейнмихель передаст мое письмо графу непременно. Я видел через канцелярию, как он два раза хватался за ручку замка последней двери, вероятно, ведшей в присутственную комнату Клейнмихеля, и, наконец, исчез в этой комнате. Через несколько минут явился с гневным видом Клейнмихель и, подошед ко мне, довольно высокомерно спросил меня:

– Что вам надо от графа? Я отвечал, что имею письмо к его сиятельству, которое хочу передать лично графу, и прошу вас, генерал, доложить его сиятельству, что председатель общества распространения ланкастерских школ в России, граф Толстой, желает иметь честь лично вручить графу просьбу общества о благосклонном принятии его превосходительством звания почетного члена общества распространения ланкастерских школ в России, в которое в первом общем собрании он был избран. Г-н Клейнмихель очень неохотно должен был идти доложить графу о моем приезде, так как я решительно ему сказал, что только в собственные руки графа отдам это письмо. Не прошло и четверти часа, как генерал Клейнмихель вернулся ко мне совсем другим человеком, очень учтиво подошел ко мне и сказал:

– Граф просит вас войти в гостиную, он сейчас к вам выйдет, – и, проведя меня туда, ушел. Не прошло и десяти минут, как вышел из дверей, противоположных тем, в которые я вошел, Аракчеев; оно подошел ко мне и, весьма ласково со мной поздоровавшись, сказал, что очень рад меня видеть, притом прибавил несколько весьма лестных слов на счет моих занятий. Объяснив причину моего явления, я вручил графу письмо от общества, которое он прочтя, поручил мне благодарить общество за сделанную ему честь и передать ему, что он будет благодарить письменно. Потом повел меня в свой кабинет, где, посадив возле себя на диван, весьма подробно стал расспрашивать о составе, целях и средствах общества. Весьма подробно, по его желанию, я объяснил, как производится учение грамоте по методе Ланкастера и преимущество ее перед обыкновенным учением; я был чрезвычайно удивлен, с каким вниманием он входил в малейшие подробности ланкастерской методы и, выслушавши все, обещался непременно быть в нашу школу до отъезда своего в Грузино, чтоб видеть эту методу учения грамоте в действии; при этом граф завел речь о Грузине, очень хвалил его мне и, узнав, что я никогда там не был, приглашал меня непременно быть там нынешним летом, как в самом замечательном месте около Петербурга в отношении священной истории, ибо полагают, что в Грузине был распять святой Андрей Первозванный. «Приезжайте, я вам покажу это замечательно место и военное поселение», о пользе которого он мне много говорил. – Три раза подымался я уходить, но граф меня удерживал, и я более трех четвертей часа пробыл у него, восхищаясь и удивляясь его умным и ласковым приемом, мне сделанным; что – умным не мудрено, так как известно всем, что граф был умен и сведущ; а что – ласковым, то я бы не поверил, если бы это не случилось со мной: известно также всем, что граф Аракчеев не отличался мягкостию сердца. Раскланявшись с графом, выйдя в гостиную, я хотел затворить за собой дверь, но не мог: граф был в дверях и шел за мной в гостиную и из нее вышел, провожая меня в приемную, которую прошел всю, весьма ласково разговаривая, со мною вместе вошел в переднюю, где оставался и смотрел, как я, отдав ему последний поклон, стал сходить с лестницы. Встреча и проводы, сделанные мне графом, привели в совершенное изумление всю его канцелярию.

Не прошло и недели после того, как я был у графа, он приехал в нашу школу в утренние часы, когда ученики сидели уже на скамейках. Я встретил графа в первой комнате с дежурными членами, из которых он с каждым весьма ласково и подробно поговорил о его обязанностях; когда же началось действие школы, то с большим любопытством на все смотрел и обо всем расспрашивал. Видно было, как его сильно занимала эта метода обучения грамоте. Прослушавши преподавание, он очень хвалил эту методу. Когда Аракчеев вошел в классы и увидал одного мальчика, стоящего в углу с метлой в руках, то спросил меня: «что это значит?» – я отвечал, что мальчик тут поставлен в наказание за непослушание и грубость, сделанную родителям. Я объяснил графу, что в правилах общества, вместе с учением грамоте детей бедных крестьян и других простолюдинов, положено наблюдать за их нравственностию и исправлять ее, сколько позволяют наши средства. Объяснил, что и вне школы, в их домашнем житье, отпустив наших учеников домой, мы стараемся узнавать, посредством дежурных членов, как учащиеся у нас, до появления своего на другой день в школу, вели себя. По собрании всех учеников, учитель и дежурные члены вызывают мальчиков, сделавших какой-нибудь проступок или серьезную шалость, заслуживающую наказания, и, по мере проступка, каждому делаются – кому просто увещания или наставление, кому наказание, основанное на стыде. Этот мальчик не хотел слушаться родителей и вдобавок нагрубил им. Граф, с весьма серьезной физиономией выслушав меня, прямо пошел в угол к мальчику; я последовал за ним; подойдя к виноватому, граф стал объяснять ему все пагубные следствия неуважения и непослушания к родителям и старшим. Наставление его мальчику продолжалось довольно долго и было так убедительно, что мальчик горько расплакался , прося прощения и обещаясь всем исправиться, никогда не грубить и слушаться; и на деле исполнил это: впоследствии он вышел из школы одним из лучших учеников.

Увидав на практике методу ланкастерского учения грамоты, граф Аракчеев нашел ее лучшею для детей простого народа и очень хвалил весь порядок, заведенные в нашей школе, особенно же учение и нравственность учеников. Прощаясь, он сказал нам много лестных приветствий на счет состава общества.

Впоследствии Аракчеев не раз бывал в нашей школе.

Говоря о существовании в Петербурге масонских лож, должно сказать и о бывшей здесь одной тайной мартинистской ложе под управлением Алекс. Фед. Лабзина, конфер.-секретаря академии художеств.

Точно ли это была такая мартинисткая ложа или такого же направления, как появившиеся в восемнадцатом столетии на западе Европы мартинистские ложи, вышедшие из мистических и иллюминатских сект, в то время во множестве существовавших в Европе – я не знаю, потому что масоны ни с мартинистами, ни с иллюминатами, ни с мистиками не сходились.

______________

Граф Федор Петрович рассказывал, что в этот период времени в России был очень распространен мистицизм, и находилось множество мистиков обоего пола, особенно между знатными фамилиями. Из них самыми отчаянными мистиками она называл: министра народного просвещения Александра Николаевича Голицына, одного из близких сановников к государю, Магницкого, Попова, Лабзина, Александра Иванович Тургенева и других.

После трехлетнего существования школы по методе Ланкастера, устроенной обществом распространения ланкастерских школ в России, утвержденного императором Александром Павловичем в 1819 году, неожиданно успешно шедшей так, что каждые полгода выпускалось из нее более 50-ти молодых людей, детей самых бедных крестьян, мещан и ремесленников, так хорошо подготовленных, что по выпуске их охотно принимали писарями в главный штаб, – общество это, несмотря на то, что могло бы принести большую пользу, распространяя грамотность между крестьянами и вообще между всем так называемым низшим классом людей – рушилось. Граф говорил, что князь Голицын, министр народного образования, будучи мистиком, опасался всех не подчинявшихся влиянию мистицизма. С самого начала существования ланкастерской школы Голицын часто делал запросу и замечания обществу распространения грамотности, незаслуженные выговоры и даже обвинения, которые всегда отражались правою. Наконец, заподозрил, что в этом обществе участвуют западные либералы, и донес государю. Федор Петрович предполагал, что, вероятно, Голицын действовал так не столько по своему убеждению, сколько под влиянием мистиков и мартинистов: им казалось непонятным, каким образом общество распространения ланкастерских школ в России, начиная с председателя, состоящее почти все из бедных людей, существующих своими трудами или жалованьем за службу отечеству, одними своими ничтожными средствами содержит такую большую школу, выпускающую ежегодно стольких детей самых бедных родителей из простого класса людей. Несправедливое обвинение оскорбило и огорчило все общество, особенно же графа Ф.П. Толстого, как председателя, и даже обратило на него внимание полиции, но сколько ни следила за ним полиция, ничего не нашла в его образе жизни кроме того, что он рисует, лепит из воска, режет штемпеля или занимается своим образованием, да с женой и со своими приятелями толкует о театре, литературе и городских новостях.

– Мнение князя Голицына об нашем обществе, – говорил нам граф Ф.П. Толстой, – не могло не оскорблять. Хотя мы ничего официального ни от кого не получали, но нам достоверно было известно, что князь Голицын составленное им, Бог знает с чего, мнение о нашем обществе доводил до сведения государя; как же оно было принято государем – не известно; но я все-таки тотчас в полном составе общества, отдав отчет в моих действиях за все время существования нашего общества и поблагодарив сердечно за честь, сделанную мне избранием меня в председатели, и за постоянную ко мне доверенность, объявил, что, к крайнему моему сожалению, побуждаем честию просить общество уволить меня от председательства и, по статуту нашему, утвержденному его величеством, немедленно избрать из среды себя нового председателя. На другой день по отречении моем от председательства на мое место назначен был председатель флигель-адъютант, мистик, князь Андрей Борисович Голицын, воображавший, что он открыл тайну вечного движения.

Вслед за определением нового председателя члены общества распространения в России ланкастерских школ, все до одного, отказались быть членами этого общества. Что стало с председателем несуществующего общества – никто из них не интересовался и знать. «Таким образом, – продолжал граф Ф.П., – наше общество распространения грамотности в простом народе рушилось. Князь А.Н. Голицын был человек умный и благонамеренный, но не приготовленный с пользою занимать то место, на которое был поставлен; сверх всего он был еще отуманен наплывшею в Петербург с Запада мистикою. Испугавшись либеральных идей, явившихся и носившихся во Франции, Швейцарии и Италии, он во всем видел опасность; вследствие чего таким образом отнесся и к нашему обществу. А стоило только князю Голицыну разузнать о способе, каким мы содержали нашими малыми средствами школу, выпускавшую каждые шесть месяцев по 50-ти мальчиков, детей простого класса, хорошо обученных грамоте, – он бы узнал, что как ни малы были наши денежные средства, нам их достаточно было для содержания нашей школы по методе Ланкастера, самой дешевейшей из всех школ, и убедился бы, что мы не нуждаемся ни в чьей помощи, не только от всегдашних врагов наших, но и от дорогого нам отечества. Князь А.Н. Голицын, рожденный в роскоши, воспитанный при дворе Екатерины Великой, живший в полном довольстве и почести, не знал и не подозревал, что кроме денег есть средство почти такое же сильное к достижению предпринятой цели – это решительное, постоянное стремление ее добиться, не щадя личных трудов своих.

«Деньги нужны были нам на наем дома для школы, на жалованье для постоянного учителя по методе Ланкастера, получившего от нас все нужные для того сведения, на наем двух сторожей, наблюдавших за порядком и чистотою в классах, и одного сторожа при входных дверях в школу; на это мы имели достаточно денег от ежегодных взносов членами общества на содержание школы, по тридцати рублей в год».

«Заводя и устраивая эту школу не для показу, а для настоящей пользы, которую грамотность простого класса людей должна принести государству, мы, соображаясь с нашими средствами, в отдаленной улице Коломны нашли дом деревянный, снаружи весьма невзрачный, но просторный и весьма удобный для устройства в нем школы и квартиры учителя. Этим оканчивались наши денежные расходы на содержание школы; остальное все исполняли мы сами; как то: должность помощников постоянного учителя, блюстителей тишины и порядка во время классных часов, надзор за прилежанием учеников, учением первых четырех частей арифметики, краткое сведение о географии и русской истории, наблюдение за нравственностию мальчиков, – для чего ежедневно, во все время классов и пребывания в школе учеников, дежурили каждый день по очереди, по четыре члена.

«Если бы князь Голицын обратил на все это внимание как министр народного образования, то не был бы виною падения неоспоримо полезного отечеству общества, но, вероятно, и сам сделался бы деятельным участником распространения ланкастерских школ во внутренних губерниях России».

0

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0